В рамках дела о банкротстве Дениса Полонского финансовый управляющий обратился с заявлением о завершении процедуры реализации имущества. Суды трех инстанций завершили процедуру и освободили Полонского от дальнейшего исполнения требований кредиторов, несмотря на то что из реестра в 145,5 млн рублей было погашено лишь 7,3%. Кредитор Дмитрий Плаксин возразил против освобождения должника от долгов, сославшись на его недобросовестное поведение: регулярные заграничные поездки в течение всей процедуры без раскрытия источников финансирования, а также признание недействительными двух договоров поручительства, заключенных накануне банкротства с целью причинения вреда кредиторам. Суды отклонили эти доводы, указав, что поездки оплачивались третьими лицами, а договоры поручительства не причинили материального ущерба. Плаксин обратился в Верховный Суд, настаивая на неправильном применении норм об освобождении от обязательств и ссылаясь на разъяснения Обзора судебной практики от 18 июня 2025 г. о недопустимости освобождения недобросовестных должников. Судья ВС РФ И.А. Букина передала спор в Экономколлегию (дело № А40-230236/2015).
Фабула
В 2015 г. Арбитражный суд города Москвы возбудил дело о банкротстве Дениса Полонского. В ходе процедуры реализации имущества был сформирован реестр требований кредиторов на сумму 145,5 млн рублей.
За счет реализованного имущества и взысканной дебиторской задолженности по заработной плате удалось погасить 10 млн рублей основного долга, что составило 7,3% от общего размера реестра. Также были погашены текущие расходы в размере 2 млн рублей.
Финансовый управляющий имуществом Дениса Полонского обратился в суд с заявлением о завершении процедуры реализации имущества гражданина.
В феврале 2025 г. Арбитражный суд города Москвы, с которым согласились апелляция и кассация, завершил процедуру реализации имущества и освободил Дениса Полонского от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований, не заявленных при введении процедуры.
Кредитор Дмитрий Плаксин подал кассационную жалобу в Верховный Суд РФ, оспаривая судебные акты в части применения правила об освобождении должника от обязательств.
Что решили нижестоящие суды
Суды первой и апелляционной инстанций, руководствуясь положениями ст. 213.28 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» и разъяснениями п. 45, 46 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13 октября 2015 года № 45, пришли к выводу о наличии оснований для завершения процедуры банкротства, поскольку все возможности пополнения конкурсной массы были исчерпаны.
Рассматривая возражения Дмитрия Плаксина против освобождения Дениса Полонского от долгов, суды указали, что приведенные кредитором обстоятельства не свидетельствуют о противоправных недобросовестных действиях со стороны должника. В частности, суды установили, что расходы на оплату заграничных поездок Дениса Полонского были произведены за счет третьих лиц, не имеющих отношения к конкурсной массе должника. Что касается признанных недействительными договоров поручительства, суды констатировали, что эти сделки не повлекли причинение материального ущерба.
Арбитражный суд Московского округа согласился с выводами судов первой и апелляционной инстанций и оставил судебные акты без изменения.
Что думает заявитель
Дмитрий Плаксин указал на неправильное применение судами положений п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве. По его мнению, суды не учли разъяснения п. 60 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 18 июня 2025 г., согласно которым гражданин не может быть освобожден от обязательств, если он действовал недобросовестно (скрыл или вывел активы и т.д.).
Кредитор обратил внимание на то, что Денис Полонский скрыл от суда и финансового управляющего информацию о совершении им в период проведения процедуры банкротства зарубежных поездок, за исключением выездов в 2022–2023 гг. Должник также не сообщил сведения об источнике финансирования поездок, совершенных в период с 2016 по 2020 г., и не представил соответствующих доказательств.
При этом Дмитрий Плаксин подчеркнул, что весь период проведения процедуры банкротства Денис Полонский нигде не был трудоустроен.
Относительно договоров поручительства заявитель указал, что несмотря на отсутствие материального ущерба от их заключения, Денис Полонский не подлежит освобождению от долгов. По мнению Плаксина, правовое значение имеет не факт возникновения материального ущерба, а вопрос добросовестности поведения должника, то есть наличие у него намерения причинить ущерб кредиторам. В рассматриваемом деле вступившим в законную силу судебным актом такое намерение установлено: признавая договоры поручительства недействительными сделками на основании ст. 10, 168 Гражданского кодекса РФ, суд исходил из того, что целью их совершения являлось причинение вреда кредиторам.
Что решил Верховный Суд
Судья ВС РФ И.А. Букина передала спор в Экономколлегию, назначив заседание на 26 февраля 2026 г.
Почему это важно
Верховный Суд РФ планирует рассмотреть дело, в котором предстоит оценить добросовестность действий должника, скрывшего от арбитражного управляющего и кредиторов факт заграничных поездок, отметил Олег Меркер, генеральный директор Юридического бюро «ЛОББИ».
По его словам, спор имеет ключевое значение для формирования единообразной судебной практики, так как сокрытие информации о доходах, активах и расходах должниками – распространенная проблема. В условиях банкротства такие действия могут свидетельствовать о намерении избежать погашения задолженности или вывести активы из-под контроля кредиторов.
Сегодня у управляющих и кредиторов, пояснил он, ограничены возможности выявления подобных фактов, что делает важным формирование четких критериев оценки поведения должника и его обязанности раскрывать значимую для процедуры банкротства информацию. При этом необходимо учитывать баланс между правом гражданина на свободу перемещения и обязанностью действовать добросовестно в отношении кредиторов.
Позиция Верховного Суда РФ по этому делу, по мнению Олега Меркера, может стать ориентиром для определения, когда заграничные поездки — обычная часть жизни, а когда — признак сокрытия доходов или активов. Признание умышленного сокрытия информации недобросовестным поведением усилит дисциплину должников и снизит риск злоупотреблений в банкротстве. Вместе с тем чрезмерно жесткие подходы могут затронуть личные права и вызвать споры о допустимых границах контроля.
Можно ожидать, что суды будут активнее анализировать не только финансовые операции, но и образ жизни должника, включая поездки, дорогостоящие покупки и признаки возможного вывода средств. Это расширит возможности управляющих и кредиторов в сборе доказательств, даже при ограниченном доступе к личной информации. В результате у должников снизится стимул к сокрытию реальных расходов, так как это может привести к отказу в освобождении от долгов.
Практика, основанная на этом деле, повысит предсказуемость судебных решений и обеспечит баланс между интересами кредиторов и правами должника. В долгосрочной перспективе возможно развитие законодательства для расширения инструментов проверки добросовестности в банкротстве. Таким образом, дело способно стать ключевым прецедентом, изменяющим подход к контролю за раскрытием информации и укрепляющим защиту прав кредиторов при сохранении конституционных гарантий граждан.
Известная римская максима «omnia praesumuntur contra spoliatorem» (все презюмируется против того, кто скрывает доказательства) вполне применима в данном деле, указал Денис Быканов, партнер Адвокатского Бюро «Павлова, Голотвин, Быканов и партнеры».
В подавляющем большинстве случаев, сообщил он, заграничные поездки должника оплачиваются за счет сокрытого им имущества. Однако, даже если предположить, что здесь поездки за границу оплачивались каким-то «меценатом», пожелавшим остаться неизвестным, то по закону все приращения имущества должника автоматически попадают в его конкурсную массу, независимо от их правового основания, будь то дарение, наследование, покупка и т.п.
Поэтому, продолжил он, добросовестный должник должен как минимум:
немедленно раскрыть перед своим финансовым управляющим источники финансирования таких расходов;
обосновать цели таких поездок за границу.
При чем все это, по словам Дениса Быканова, должно быть сделано до того, как должник совершит эти траты. Всякого рода внеплановые расходы должника, если они являются необходимыми (например, потребность лечения за границей, при условии его недоступности или неэффективности в России), должны проходить установленную процедуру утверждения. Если этого не сделать, то должник попадает в категорию банкротов, скрывающих свое имущество от кредиторов, предупредил он.
Последствием этого должно быть, по крайней мере, неосвобождение от долгов по завершении процедуры банкротства. Возможно применение и иных, например, уголовно-правовых последствий (недобросовестные действия при банкротстве и др.), однако они в российских реалиях достаточно редко задействуются в таких спорах. Поэтому решение по данному делу, скорее всего, будет пересмотрено, поскольку должник в силу закона не должен быть освобожден от своих обязательств, если есть основания утверждать, что его поведение не является добросовестным.
По мнению Александра Мазаева, партнера Юридической компании «Замалаев, Стороженко и партнеры», при проверке доводов кассационной жалобы СКЭВ заинтересовали не поездки должника за границу за счет третьих лиц, а возможная подмена понятий «недобросовестность должника» на «отсутствие материального ущерба».
Позиция о том, что ранее вступившими в силу судебными актами установлено намерение причинить вред кредиторам при совершении договоров поручительства (через применение ст. 10 и 168 ГК РФ), является сильным основанием для пересмотра акта об освобождении от долгов, потому что нижестоящие суды, по сути, подменили критерий недобросовестности критерием наличия материального ущерба – как уже было указано выше, полагает он.
В определении о передаче жалобы, уточнил Александр Мазаев, судья ВС прямо фиксирует довод кредитора: правовое значение имеет не факт наступившего ущерба, а вопрос добросовестности, то есть наличие намерения причинить вред, и указывает, что такие доводы «заслуживают внимания». Это «встраивается» в конструкцию п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве: освобождение не допускается, если доказано незаконное поведение должника при возникновении или исполнении обязательства, на котором основано требование кредитора; перечень форм незаконного поведения в норме открыт.
Само по себе признание сделок недействительными в связи с нарушением запрета ст. 10 ГК РФ может опираться на ст. 168 ГК РФ, что Пленум ВС специально разъяснял, то есть речь идет не о «нейтральной» недействительности, а о квалифицированном злоупотреблении правом. Следовательно, установленная судом цель причинить вред кредиторам способна выступать юридически значимым фактом для вывода о недобросовестности должника в смысле банкротного «стандарта честного должника» и, при наличии связи с соответствующим обязательством, для неприменения освобождения, заключил Александр Мазаев.
Потенциал к пересмотру судебного акта я вижу здесь именно в ошибке применения материального права: суды сослались на отсутствие материального ущерба как на ключевой аргумент, тогда как обсуждаемый критерий может быть связан с противоправной целью и недобросовестностью поведения. Если предположить, что впоследствии требование кредитора в деле о банкротстве основано на обязательстве, возникшем из таких поручительств или непосредственно связанном с ними, то игнорирование установленного ранее умысла особенно критично, поскольку попадает в формулу «при возникновении обязательства … действовал незаконно». Даже если связь с конкретным требованием будет спорной, установленный судом умысел причинить вред кредиторам может быть оценен как элемент общей модели недобросовестного поведения, наличие которого препятствует получению «привилегии» в виде списания долгов.
