Отдельно следует отметить совершенно непримиримые для меня, как арбитражного управляющего, выводы суда кассационной инстанции, к которым имеется много вопросов.
Так, не понятно, что имеет ввиду суд кассационной инстанции, когда указывает в определении на то, что судами не установлены обстоятельства неосновательного обогащения АО «Россельхозбанк», поскольку возражения залогового кредитора о том, что денежные средства были им получены в результате распределения денежных средств, поступивших в конкурсную массу должника от реализации предмета залога, не опровергнуты. Возникает вопрос: а что еще, если не неосновательное обогащение, возникло на стороне АО «Россельхозбанк»? На каком основании покупатель профинансировал залогового кредитора, если не получил ничего взамен? Какие еще обстоятельства подлежат исследованию, если из описательной части судебных актов четко следует, что с банка требуют вернуть назад именно денежные средства, которые он получил от продажи имущества, которое нельзя было продавать, о чем банк знал?
Странным является и указание суда кассационной инстанции в судебном акте на то, что выводы судов об осведомленности АО «Россельхозбанк» о данном уголовном аресте нельзя признать правильными и обоснованными, поскольку это обстоятельство не свидетельствует о злоупотреблении правом со стороны банка при реализации этого имущества. По мнению суда округа, на залогового кредитора не могут быть возложены негативные последствия из-за действий финансового управляющего, который проводил торги, не указав на наличие ареста. Но разве это не является как раз примером недобросовестного поведения и злоупотреблением права со стороны залогового кредитора, когда последний, будучи осведомленным о наличии уголовного ареста, а следовательно, о запрете осуществлять реализацию имущества, все же утверждает порядок, предлагает финансовому управляющему начать процесс реализации имущества, получает денежные средства, а затем отказывается их возвращать, перекладывая всю ответственность на финансового управляющего?
Ну и под занавес следует отметить самый странный и очевидно незаконный вывод суда кассационной инстанции, согласно которому арест на имущество не влечет запрет совершения действий по его реализации в деле о банкротстве, а лишь может оказать влияние на стоимость этого имущества. Если дословно читать ч. 2 ст. 115 УПК РФ, то наложение ареста на имущество состоит в запрете, адресованном собственнику или владельцу имущества, распоряжаться и в необходимых случаях пользоваться им, а также в изъятии имущества и передаче его на хранение. Из постановления Конституционного Суда РФ № 46-П от 17 декабря 2025 г. также не следует, что арбитражный управляющий вправе приступить к реализации имущества, на которое наложен арест в рамках уголовного дела до отмены такого ареста. Следовательно, вывод суда округа о возможности проводить торги в отношении имущества, на которое наложен арест в рамках уголовного дела, до отмены такого ареста является незаконным.
Подводя итоги, можно вновь отметить, что суды первой и апелляционной инстанций смогли разобраться в поставленных на разрешение спорных правоотношениях и приняли справедливый судебный акт, в то время как суд кассационной инстанции, напротив, сделав множество спорных и противоречивых выводов, не разрешил спор до конца, вынуждая стороны инициировать новые судебные споры с тем самым субъектным составом.
Так, не понятно, что имеет ввиду суд кассационной инстанции, когда указывает в определении на то, что судами не установлены обстоятельства неосновательного обогащения АО «Россельхозбанк», поскольку возражения залогового кредитора о том, что денежные средства были им получены в результате распределения денежных средств, поступивших в конкурсную массу должника от реализации предмета залога, не опровергнуты. Возникает вопрос: а что еще, если не неосновательное обогащение, возникло на стороне АО «Россельхозбанк»? На каком основании покупатель профинансировал залогового кредитора, если не получил ничего взамен? Какие еще обстоятельства подлежат исследованию, если из описательной части судебных актов четко следует, что с банка требуют вернуть назад именно денежные средства, которые он получил от продажи имущества, которое нельзя было продавать, о чем банк знал?
Странным является и указание суда кассационной инстанции в судебном акте на то, что выводы судов об осведомленности АО «Россельхозбанк» о данном уголовном аресте нельзя признать правильными и обоснованными, поскольку это обстоятельство не свидетельствует о злоупотреблении правом со стороны банка при реализации этого имущества. По мнению суда округа, на залогового кредитора не могут быть возложены негативные последствия из-за действий финансового управляющего, который проводил торги, не указав на наличие ареста. Но разве это не является как раз примером недобросовестного поведения и злоупотреблением права со стороны залогового кредитора, когда последний, будучи осведомленным о наличии уголовного ареста, а следовательно, о запрете осуществлять реализацию имущества, все же утверждает порядок, предлагает финансовому управляющему начать процесс реализации имущества, получает денежные средства, а затем отказывается их возвращать, перекладывая всю ответственность на финансового управляющего?
Ну и под занавес следует отметить самый странный и очевидно незаконный вывод суда кассационной инстанции, согласно которому арест на имущество не влечет запрет совершения действий по его реализации в деле о банкротстве, а лишь может оказать влияние на стоимость этого имущества. Если дословно читать ч. 2 ст. 115 УПК РФ, то наложение ареста на имущество состоит в запрете, адресованном собственнику или владельцу имущества, распоряжаться и в необходимых случаях пользоваться им, а также в изъятии имущества и передаче его на хранение. Из постановления Конституционного Суда РФ № 46-П от 17 декабря 2025 г. также не следует, что арбитражный управляющий вправе приступить к реализации имущества, на которое наложен арест в рамках уголовного дела до отмены такого ареста. Следовательно, вывод суда округа о возможности проводить торги в отношении имущества, на которое наложен арест в рамках уголовного дела, до отмены такого ареста является незаконным.
Подводя итоги, можно вновь отметить, что суды первой и апелляционной инстанций смогли разобраться в поставленных на разрешение спорных правоотношениях и приняли справедливый судебный акт, в то время как суд кассационной инстанции, напротив, сделав множество спорных и противоречивых выводов, не разрешил спор до конца, вынуждая стороны инициировать новые судебные споры с тем самым субъектным составом.