Екатерина Баранова

В последнее время подход Верховного Суда к режиму совместной собственности супругов при банкротстве одного из них склоняется в сторону прокредиторского (например, последние акты Суда о реализации единым лотом совместной недвижимости бывших супругов или детей на торгах), но в рассматриваемом кейсе, на мой взгляд, задан ряд важных критериев для обеспечения баланса интересов должника, его семьи и кредиторов. Сформулированы признаки «обычной хозяйственной деятельности семьи», которые исключают возможность оспаривания платежей, по аналогии с пояснениями для компаний: платежи равномерные, периодические, расходуются на обычные бытовые нужды. Критерий суммы отдельно не определен, но представляется, что полученные средства должны быть соотносимы с размером бытовых трат семьи.  

Для действующих должников закон предусматривает другие механизмы для привлечения имущественной массы собственника к покрытию долгов общества: классическое банкротство с привлечением КДЛ к субсидиарной ответственности или внебанкротная субсидиарка при наступлении определенных условий. Считаю, что верным способом защитить право для истца будет инициирование процедуры банкротства, хотя, безусловно, перспектива ускоренного взыскания долга с владельца бизнеса очень соблазнительна для кредитора, тем более, последние тенденции судебной практики демонстрируют расширение пределов применения субсидиарной ответственности к собственникам бизнеса вне банкротных процедур. Думаю, развивать подобные тренды следует с осторожностью, не забывать правило о самостоятельной имущественной ответственности юридического лица по своим обязательствам и не лишать окончательно субсидиарную ответственность статуса экстраординарной меры.

Неудивительно, что управляющий и суды обратили особое внимание на оплату такой значимой для деятельности должника сделки с помощью векселя. Особенно если учесть, что объективное банкротство должника находилось в прямой зависимости от получения имущества по итогам реализации инвестконтрактов. Cуд кассационной инстанции задает вопросы: должен ли новый гендиректор общества критически оценить обязательства, возникшие в прошлые периоды, и воспротивиться исполнению? Был ли генеральный директор обязан исполнить договор или имел правовые основания для отказа от сделки и возможность установить ее безвозмездность? Как в такой ситуации должны были действовать участники общества? Действовали ли генеральный директор и участники общества противоправно в ущерб интересам должника и для выгоды третьих лиц? С ответами на эти вопросы будет разбираться суд первой инстанции при повторном рассмотрении.

В рассматриваемом споре также важно, что суд округа принял во внимание довод конкурсного управляющего о перераспределении средств внутри группы: сам факт перечисления 42 млн руб. от аффилированной компании без реального правового основания может и должен вызывать у судов вопросы о том, какова действительная природа этих правоотношений и стоит ли включать такое требование в реестр наравне с требованиями независимых кредиторов? Невозможно не согласиться с судом округа, что ограничиться квалификацией спорного платежа в качестве неосновательного обогащения было бы неверно, ведь в отношении банкротов применяется специальное, отличное от общегражданского, регулирование. При новом рассмотрении нижестоящим судам придется разобраться с истинными целями участников отношений и с моментом наступления кризиса у должника.