Станислав Петров

Внебанкротная субсидиарная ответственность — это эффективный дополнительный механизм в руках кредиторов, который позволяет взыскать задолженность напрямую с контролирующих лиц. Верховный суд фактически подтвердил, что, если компания «брошена» с долгами, кредитор вправе идти напрямую к бенефициарам, минуя банкротство, и теперь для этого не нужно ждать формального исключения из ЕГРЮЛ. Бизнесу пора осознать: стратегия «бросить» проблемную компанию больше не работает. Расплачиваться с кредиторами придется личным имуществом.

Для меня большая честь стать частью команды UCL, чей международный уровень и экспертиза неоспоримы. Моей задачей вместе с коллегами станет развитие ключевых направлений в сфере банкротства, реструктуризации и ответственности менеджмента. Уверен, что наша команда сможет реализовывать на российском и международном рынках проекты, которые зададут новый стандарт качества в отрасли. Впереди – масштабные задачи и большие победы!

Принятые поправки положительно скажутся на защите прав кредиторов, чьи должники проживают на территории стран – участниц конвенций, в том числе, это относится и к лицам, имеющим права требования по алиментным обязательствам. С точки зрения законодательства о банкротстве потенциально поправки предоставляют возможность кредитору из РФ, например, добиться возбуждения дела о банкротстве на основании судебного приказа на территории стран СНГ и Грузии (при условии соблюдения процедуры экзекватуры в отношении такого приказа). Кроме того, вероятно, расширится и круг мониторинговых обязанностей арбитражных управляющих. Не исключено, что практика сформируется таким образом, что арбитражный управляющий, обладающий сведениями о наличии судебного приказа в отношении должника в суде одного из договаривающихся государств, будет обязан принять своевременные меры к извещению, в том числе потенциальных иностранных кредиторов на территории СНГ.

В то же время нельзя игнорировать обоснованные опасения противников реформы. Они указывают на неизбежный рост стоимости юридических услуг, вызванный сокращением числа судебных представителей и увеличением их налоговой нагрузки. Для смягчения этих негативных последствий было бы целесообразно предоставить адвокатам доступ к специальным налоговым режимам, которые применяются индивидуальными предпринимателями. Эта мера могла бы частично компенсировать рост цен на правовую помощь. Однако в текущих условиях бюджетной экономии реализация такого предложения выглядит маловероятной.

Позиция Суда представляется обоснованной, однако Суд не сформулировал однозначный подход касательно вопроса допустимости обращения взыскания на имущество должника, в отношении которого в РФ введена процедура банкротства, на территории Великобритании, сославшись на необходимость учета конкретных обстоятельств дела и отсутствие единообразного подхода как в российской правовой доктрине, так и в судебной практике. Необходимо учитывать, что вопрос о дальнейшей правомерности возбуждения локальной процедуры банкротства в отношении ответчика в Великобритании Суд оставил открытым, так как он не входил в предмет разбирательства. С точки зрения российских кредиторов по аналогичным спорам, это означает, что в будущем следует ориентироваться на потенциальную возможность признания российских судебных решений и обращения взыскания на зарубежные активы российских должников.

По мнению окружного суда, российская конструкция субсидиарной ответственности, базирующаяся на презумпциях ст. 61.11 Закона о банкротстве, является своеобразным упрощением и противоречит публичному порядку штата Флорида (в части норм о распределении бремени доказывания по данной категории споров). Применительно к российским реалиям это означает де-факто применение повышенного стандарта доказывания на уровне уголовного судопроизводства (по ст. ст. 195 – 196 УК РФ). Аргумент же об отсутствии взаимного признания судебных актов между РФ и США носит, скорее, формальный и факультативный характер. С учетом постоянного изменения международной обстановки нельзя исключать, что в обозримом будущем указанные обстоятельства не будут серьезным препятствием для приведения в исполнение решений российских судов в США. Весьма вероятно, что формирование судебной практики для российских кредиторов по аналогичным спорам будет существенно различаться в зависимости от юрисдикции (в контексте США – в том числе, и в зависимости от конкретного штата).

На мой взгляд, в данном споре ВС РФ предстоит разрешить вопросы, актуальность которых никогда не утратит своего значения: о стандарте доказывания фактического контроля, оценке существенности причиненного действиями КДЛ вреда, а также недопустимости двойного вменения за одно нарушение. Представляется, что приведенные в судебных актах обстоятельства недостаточны для признания вины ответчика в доведении дочерней компании до банкротства. В связи с этим ВС РФ, вероятно, сориентирует нижестоящие суды на более тщательную проверку доводов привлекаемого лица и необходимость оценки всей совокупности доказательств. Иной подход приведет к увеличению случаев привлечения к ответственности при наличии самого минимального набора косвенных доказательств, что существенно нарушит баланс интересов кредиторов и контролирующих лиц.

Комплексное сопровождение банкротства позволяет наиболее эффективно достичь поставленной клиентом цели, поскольку учитывает множество возможных сценариев движения дела о банкротстве. Сложности могут возникнуть на любом этапе реализации проекта. Подключение команды на ранних этапах рассмотрения дела такие сложности нивелирует. В прошедшем году удалось выйти на финишную прямую в рамках нескольких банкротных процедур, ведение которых «под ключ» позволило достичь максимальной экономической эффективности для доверителей

Поэтому, полагаю, что рассмотрение настоящего дела связано с совершенствованием практики, касающейся защиты интересов независимых кредиторов путем оспаривания внешне безупречных сделок, заключенных между должником и аффилированным ему лицом. Как правило, заключая такого рода сделки, заинтересованные лица не намерены изначально их исполнять, а потому мысль правоприменителя заключается в необходимости суду каждый раз исследовать поведение сторон, сопутствующее исполнению сделки, чтобы определить порок воли сторон и наличие оснований для признания такой сделки недействительной. Более того, стоит согласиться с позицией Верховного суда РФ, касающейся нераспространения принципа эстоппеля на залогодержателя, давшего согласие на отчуждение залогового имущества, и впоследствии оспаривающего такую сделку. Действительно, в таких случаях важно, чтобы суды исследовали обстоятельства дачи такого согласия, поскольку по общему правилу такие согласия не могут быть направлены на отказ от залога, а сопряжены с передачей имущества и сохранением залога на него.

На мой взгляд, данный спор окажет наибольшее влияние на практику и оборот. С учетом позиции ВС банк — получатель платежа должен будет при каждом переводе проверять ИНН получателя платежа под риском взыскания убытков. Необходимость дополнительной проверки потенциально может увеличить сроки зачисления денежных средств на счета получателей. С другой стороны, более внимательный подход банков к платежам сократит случаи мошенничества.

В данном случае ВС РФ указал, что не имеет значения дата прекращения регистрации предпринимателя в ЕГРИП, статус ИП у лица прекращается одновременно с признанием его банкротом. Указанный вывод является правомерным, поскольку решение о признании гражданина банкротом суд направляет в налоговую, и уполномоченный орган должен самостоятельно актуализировать сведения о нем в ЕГРИП. Данный спор является интересным, поскольку он идет вразрез с общей тенденцией судебной практики приоритетной защиты интересов бюджета.