Недавно я прочитал книгу Е. В. Моховой «Трансграничные банкротства. Доступ к банкротству иностранных компаний: зарубежный и российский опыт», в которой автор уделил значительное внимание вопросу об установлении требований иностранных государств в лице их компетентных органов (ссылка приведена далее).
В связи с этим мне вспомнился один обособленный спор, рассмотренный мною в 2016 году в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ОАО «АК «ТРАНСАЭРО», обстоятельства которого я хотел бы изложить.
Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее — АС СПб и ЛО) от 13.05.2016 по делу № А56-75891/2015
Министерство юстиции Украины, действующее от имени Государственной авиационной службы Украины, обратилось в суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов требования, состоящего из 114 768 130 руб. 60 коп. основного долга.
Требование было основано на том, что постановлениями от 27.11.2014 № 1970-2105 и от 30.01.2015 № 2281-2413 Государственная авиационная служба Украины применила к ОАО «АК «ТРАНСАЭРО» штрафы в сумме 35 632 000 грн., что составляло 106 364 179 руб. 10 коп. в пересчете на отечественную валюту.
Указанные штрафы наложены в связи с тем, что в период с 19.04.2014 по 18.06.2014 и с 01.07.2014 по 31.07.2014 ОАО «АК «ТРАНСАЭРО» совершало полеты без флайт-плана, без выхода на связь с органом по организации воздушного движения, пересекая границу запретной зоны над полуостровом Крым без учета того, что пункт пропуска через государственную границу и пункт контроля в аэропорту Симферополь закрыты, о чем произведены публикации в системе NOTAM № А0520/14 и А1391/14.
Кроме того, согласно счетам-фактурам Государственной авиационной службы Украины № 200, 232, 265 и 331 у ОАО «АК «ТРАНСАЭРО» имеется задолженность в сумме 108 649 долларов США, что составляет 8 403 951 руб. 50 коп. в рублевом эквиваленте, по уплате государственного сбора в Государственный специализированный фонд финансирования общегосударственных расходов на авиационную деятельность и участие Украины в международных авиационных организациях.
Отказывая в удовлетворении заявления, суд исходил из того, что штрафы и государственные сборы, требование по которым заявлено Министерством юстиции Украины, не подпадают под понятия денежного обязательства и обязательных платежей, поскольку под последними понимаются только такие платежи, которые уплачиваются в бюджетную систему Российской Федерации.
Наложение этих штрафов и взыскание государственных сборов относятся к публично-правовым полномочиям Украины как иностранного государства, суверенитет которого не распространяется на территорию Российской Федерации в силу ст. 3 и 4 Конституции Российской Федерации.
Положение об использовании воздушного пространства Украины, утвержденное постановлением Кабинета министров Украины от 29.03.2002 № 401, не подлежит применению на территории Российской Федерации.
Запросы о правовой помощи по административным делам могут исполняться согласно ст. 29.1.5 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, а не в рамках дела о несостоятельности (банкротстве).
Постановления от 27.11.2014 № 1970-2105 и от 30.01.2015 № 2281-2413 не подпадают под действие ст. 52 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, заключенной в г. Минске 22.01.1993, поскольку данная статья действует только в отношении решений учреждений юстиции, не предполагающих их принудительного исполнения.
Суд также учитывает, что указанные постановления противоречат публичному порядку Российской Федерации.
Здесь нужно отдельно пояснить, что под нарушением публичного порядка я имел в виду то, что в силу ч. 1 ст. 65 Конституции Российской Федерации Республика Крым входит в состав Российской Федерации. Она была принята в состав нашей страны согласно Договору между Российской Федерацией и Республикой Крым о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов (подписан в Москве 18.03.2014), а также Федеральным конституционным законом от 21.03.2014 № 6-ФКЗ «О принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов — Республики Крым и города федерального значения Севастополя».
Легализация требования Министерства юстиции Украины фактически означала бы согласие с его утверждением о том, что Республика Крым не является частью Российской Федерации, а это напрямую противоречило бы Конституции РФ.
Вместе с тем, стремясь досконально разобраться в поставленном вопросе, я хотел бы обратиться к опыту иностранных государств.
Требования иностранных государств в зарубежных правопорядках
Иностранный опыт приводится далее по книге Ranking and Priority of Creditors под редакцией D. Faber, N. Vermunt, J. Kilborn, T. Richter и I. Tirado, изданной в Оксфорде в 2016 году. Возможно, часть приведенной информации устарела.
В Англии налоговые требования иностранных государств традиционно рассматриваются как требования, не подлежащие удовлетворению в деле о банкротстве (non-enforceable claims). Однако это правило было серьезным образом ограничено ст. 39 Регламента ЕС от 29.05.2000 № 1346/2000 о производстве по делам о банкротстве (в настоящее время заменен Регламентом № 2015/848), в силу которого требования иностранных государств допустимы как в реабилитационных, так и в ликвидационных процедурах, а также Правилами о трансграничной несостоятельности 2006 года, содержащих аналогичное правило. Единственным исключением являются налоговые санкции, которые по-прежнему признаются недопустимыми (с. 248).
В Германии, коль скоро закон не относит требования иностранных государств ни к преференциальным, ни к субординируемым, равно как и не указывает отдельно на их неисполнимость, такие требования признаются подлежащими удовлетворению в общем порядке (с. 312).
В Китае налоговые требования иностранных государств не признаются как преференциальными, так и субординированными. Однако в целом в правопорядке признается, что налогообложение является вопросом внутреннего права, а оно не имеет экстерриториального эффекта. В связи с этим налоговые требования иностранных государств подлежат установлению в деле о банкротстве только при условии, что это предусмотрено международным договором. Однако таких договоров не заключено. Какие-либо прецеденты, обсуждающие допустимость установления требований иностранных государств, отсутствуют (с. 168).
В Соединенных Штатах Америки налоговые и другие требования иностранных государств не подлежат исполнению в деле о банкротстве. Это достаточно характерное и давнее «Налоговое правило» (Revenue Rule), применимое в странах общего права. Иностранные государства часто не соглашаются с этим правилом ввиду его несправедливости, но ничего не могут с этим поделать. Недавний (на момент написания книги) пример применения этого правила — это дело нидерландской компании BearingPoint Inc., занимавшейся оказанием консалтинговых услуг. В нем налоговому органу Индонезии было отказано в установлении его требования, возникшего в связи с неуплатой налогов на добавленную стоимость и налогов с доходов. Суд посчитал необходимым более подробно объяснить иностранному органу власти, почему его требование не подлежит исполнению. Однако в конечном итоге суд констатировал то, что закон о банкротстве никак не видоизменяет требование иностранного государства, не подлежащего исполнению на территории США (с. 595).
Во Франции требования иностранных государств признаются не подлежащими исполнению в деле о банкротстве (с. 265).
Книга Е. В. Моховой
Автор начинает свое изложение с того, что проблема участия налоговых органов иностранных государств в делах о банкротстве представляет собой одну из классических проблем трансграничного банкротства.
Заданная проблематика объясняется тем, что у налоговых органов могут быть приоритеты в удовлетворении их требований в делах о банкротстве ввиду недобровольного характера данного кредитора.
Е. В. Мохова ссылается на вышеприведенное Revenue Rule и обращает внимание на то, что впервые оно было сформулировано в деле супругов Миллардов. В этом деле апелляционный суд в США признал, что требования иностранного налогового органа не должны учитываться при определении признаков неплатежеспособности (в США рассматривался вопрос о признании процедуры банкротства, ведущейся на Каймановых островах).
Из релевантного международного регулирования автор приводит ст. 13 Типового закона ЮНСИТРАЛ о трансграничной несостоятельности (принят в Вене 30.05.1997), в которой в целом провозглашается равный доступ иностранных кредиторов к процедурам банкротства по сравнению с местными кредиторами, однако допускаются исключения для налогового органа.
Противоположный пример содержится в п. 63 преамбулы к Регламенту № 2015/848 Европейского парламента и Совета Европейского союза «О процедурах банкротства (новая редакция)», принятого в Страсбурге 20.05.2015. В нем указано следующее:
«Любой кредитор, чье место жительства, место регистрации или местонахождение расположены в Союзе, имеет право заявить свои исковые требования в отношении имущества должника в каждой процедуре банкротства, намечающейся к проведению в Союзе. Указанное положение также применимо к налоговым органам и к органам социального страхования».
Из российской практики автор приводит определение Верховного суда Российской Федерации (далее — ВС РФ) от 01.02.2017 № 305-ЭС16-13303, которым отказано в признании и приведении в исполнение на территории Российской Федерации решения Специализированного межрайонного экономического суда Карагандинской области (Республика Казахстан) по иску Департамента таможенного контроля по Карагандинской области к войсковой части № 26302 о взыскании задолженности в бюджеты по таможенным платежам, налогам, пеням.
ВС РФ мотивировал свое определение тем, что указанное решение вынесено по публично-правовому спору, а международные договоры, заключенные между Российской Федерацией и Республикой Казахстан, касаются только правовой помощи по гражданским, семейным и торговым делам. Международный договор о правовой помощи по публично-правовым требованиям не заключался за исключением Конвенции о взаимном признании и исполнении решений по делам об административных нарушениях правил дорожного движения от 28.03.1997. Однако данная конвенция не подлежала применению к спорным правоотношениям.
Данный казус не связан с делами о банкротстве, однако содержащаяся в нем мотивировка весьма показательна.
В качестве противоположных примеров Е. В. Мохова приводит определения Арбитражного суда Псковского области от 27.04.2022 по делу № А52-4333/2021 и Арбитражного суда города Москвы от 14.01.2025 по делу № А40-205209/2024, которыми приведены в исполнение решения экономических судов Республики Беларусь о взыскании с физических лиц налоговой задолженности в порядке субсидиарной ответственности.
Отмечу применительно к двум последним примерам, что требование о взыскании налоговой задолженности в порядке субсидиарной ответственности следует квалифицировать скорее как гражданско-правовое (о привлечении к деликтной ответственности).
Требования иностранных государств могут защищаться в процедурах банкротства как прямым образом — через установление их требований, так и косвенным образом — через признание иностранных банкротств, в которых установлены требования налоговых и иных государственных органов (Мохова Е. В. Трансграничные банкротства. Доступ к банкротству иностранных компаний: зарубежный и российский опыт: монография. М., 2025. С. 296–312).
К сожалению, из книги Е. В. Моховой не совсем понятно, какой точки зрения придерживается сам автор по проблеме допустимости установления требований иностранных государств в делах о банкротстве.
Отражение проблематики в периодических печатных изданиях
Мне не удалось найти статей, которые были бы непосредственным образом посвящены установлению требований иностранных государств в российских делах о банкротстве. Однако есть по меньшей мере две статьи по смежной проблематике.
Так, в 2023 году в журнале «Закон» была опубликована статья А. И. Савицкого о взыскании трансграничной налоговой задолженности. В ней автор высказывается в пользу придания требованиям зарубежных фискальных органов национального режима. А. И. Савицкий подчеркивает, что отсутствует значимая разница между, например, налоговым требованием иностранного государства и требованием кредитора по делу о банкротстве. Также автор подчеркивает возможность трансформации налоговых требований в гражданско-правовые, имея в виду при этом субсидиарную ответственность по делу о банкротстве (Савицкий А. И. Взыскание трансграничной налоговой задолженности // Закон. 2023. № 11. С. 51–62).
В 2022 году в журнале «Вестник гражданского процесса» была опубликована статья А. Е. Тарасовой и М. В. Евсикова, посвященная признанию и приведению в исполнение судебных решений по налоговым, таможенным и другим административным делам. В ней авторы подвергают критике ранее упоминавшееся Revenue Rule. В статье подчеркивается то, что выглядит явно несправедливой возможность избежать уплаты налогов путем переезда в другое государство.
Авторы указывают на изменение тенденций в сфере обсуждения проблем налогового права на международном уровне, обращая внимание на то, что по ряду вопросов оно приближается к праву частному, например, в части создания международного налогового арбитража. В итоге А. Е. Тарасова и М. В. Евсиков приходят к выводу о необходимости заключения международных договоров по вопросу приведения в исполнение решений по налоговым и иным административным делам (Тарасова А. Е., Евсиков М. В. Признание и приведение в исполнение иностранных судебных решений по налоговым, таможенным м другим административным денежным взысканиям: дилемма международного частного и международного публичного права // Вестник гражданского процесса. 2022. № 1. С. 189–204).
Ключ к решению проблемы и собственное мнение
Принципиальный постулат, на котором зиждется международное право, состоит в известной латинской максиме: par in parem non habet imperium (равный над равным власти не имеет). Это означает, что каждое государство на своей территории обладает всей полнотой власти, то есть суверенитетом. Ограничить этот суверенитет можно лишь тогда, когда само государство выразило на это свое согласие.
В этом контексте кажется верным то, что требования иностранных государств не подлежат установлению в делах о банкротстве.
Однако такой подход выглядит верным лишь на первый взгляд. С моей точки зрения, заслуживает внимания позиция А. А. Иванова о том, что имущественные отношения — это всегда отношения частноправовые, а публично-правовые отношения — это отношения только организационного характера (Иванов А. А. Что бы я поменял в ГК , интернет-портал «Закон.Ру»).
С этой точки зрения налоговый орган, требующий от налогоплательщика уплаты налогов, и кредитор по договору ничем не отличаются друг от друга. Ни тот, ни другой не имеют права на само имущество должника, однако могут требовать от него совершения действий, направленных на погашение долга, то есть имеют право на его действия.
В этом контексте требования публично-правового образования сходны с обычными обязательственными требованиями.
Публично-правовое образование проявляет себя как суверен тогда, когда оно совершает действия по принудительному взысканию налоговой или иной задолженности, например, обращает взыскание на денежные средства или иное имущество налогоплательщика. В российском праве совершение таких действий предусмотрено, например, ст. 46 и 47 Налогового кодекса Российской Федерации.
Очевидно, что совершение подобных действий на территории иностранного государства не допускается, поскольку образовывало бы нарушение его суверенитета.
Однако само по себе требование о взыскании налоговой задолженности не образует какого-либо вреда для иностранного государства. Хотя мы и обсуждаем в целом требования иностранного государства к российскому должнику, не исключена ситуация, при которой у Российской Федерации будет иметься неисполненное требование к иностранному должнику, а в международном праве взаимность крайне важна.
Таким образом, ключ решения проблемы состоит в последовательном разграничении государства как участника оборота и как суверена.
В то же время, учитывая непростой характер рассматриваемого вопроса, первым шагом к его решению может стать заключение международных договоров со странами ближнего зарубежья о признании и исполнении судебных решений (в том числе актов, выносимых по делу о банкротстве) о взыскании налоговой, таможенной и иной задолженности в пользу публично-правовых образований.
Вывод
В деле, приведенном выше (№ А56-75891/2015), Министерство юстиции Украины фактически попыталось завуалировать под требование в деле о банкротстве территориальный спор. В связи с этим судебный акт по его требованию не мог быть иным ни при каких обстоятельствах.
Однако в целом проблематика требований иностранных государств в делах о банкротства вполне обсуждаема, и, возможно, предъявление таких требований следовало бы допустить.
Позиция, отраженная в настоящей статье, является личным мнением автора и не может рассматриваться как официальная позиция Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области.
Над материалом работали:
