В 2023 г. Елена Леонова была признана банкротом и в отношении нее введена процедура реализации имущества. Финансовый управляющий Иван Домино был утвержден для ведения процедуры банкротства. Леонова обратилась в суд с заявлением об исключении из конкурсной массы жилого дома и земельного участка в Тверской области как единственного пригодного для проживания жилья. Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили заявление Леоновой. Кассационный суд оставил судебные акты без изменения, указав на недоказанность доводов жалобы о наличии у должника иного пригодного для проживания жилья (дело № А40-118264/2023).
Фабула
В 2023 г. Арбитражный суд города Москвы признал Елену Леонову банкротом и ввел в отношении нее процедуру реализации имущества. Финансовым управляющим был утвержден Иван Домино.
Леонова обратилась в суд с заявлением об исключении из конкурсной массы принадлежащих ей жилого дома и земельного участка в Тверской области, указав, что данное имущество является для нее и членов ее семьи единственным пригодным для постоянного проживания жильем.
Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили заявление Леоновой. Не согласившись с судебными актами, финансовый управляющий Киры Зеленовой (конкурсного кредитора) обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, рассказал ТГ-канал «Судебная практика АС Московского округа».
В обоснование жалобы кредитор указал, что исключаемое имущество не является единственным пригодным жильем для Леоновой, дом в Тверской области не пригоден для постоянного проживания, а фактически Леонова проживает в г. Пушкино.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд города Москвы исходил из того, что жилой дом и земельный участок в Тверской области являются для должника и членов ее семьи единственным пригодным для постоянного проживания жильем. Суд указал, что сведения о регистрации Леоновой по иному адресу не свидетельствуют о наличии у нее права пользования данным помещением на момент рассмотрения спора. Доказательств обратного в материалы дела представлено не было.
Девятый арбитражный апелляционный суд поддержал выводы суда первой инстанции. Доказательств того, что спорное жилое помещение является чрезмерным (роскошным) и не подходит для признания его единственным пригодным для постоянного проживания должника, в материалы дела не представлено. Сам финансовый управляющий в судебном заседании подтвердил отсутствие оснований считать спорное имущество роскошным жильем.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа указал, что исходя из позиций Конституционного Суда РФ, предназначение исполнительского иммунитета состоит в том, чтобы гарантировать должнику и лицам на его иждивении условия для нормального существования и деятельности, в том числе для реализации их социально-экономических прав. Запрет обращения взыскания на определенные виды имущества направлен на сохранение должнику и иждивенцам приемлемого уровня существования.
Окружной суд согласился с выводами нижестоящих инстанций о том, что спорный жилой дом с земельным участком являются единственным пригодным для постоянного проживания Леоновой и членов ее семьи жильем. В материалах дела отсутствуют доказательства наличия у должника иного жилого помещения, пригодного для проживания.
Суд подчеркнул, что сама по себе фактическая возможность проживать по иному адресу не означает допустимость безусловного неприменения исполнительского иммунитета к единственному жилью должника. Такие подходы сформированы, в частности, в судебной практике Верховного Суда РФ.
Доказательств того, что спорный дом является чрезмерным (роскошным) жильем и не подходит для признания его единственным пригодным для постоянного проживания Леоновой, в материалы дела не представлено. Финансовый управляющий в суде апелляционной инстанции подтвердил отсутствие оснований считать спорное жилье роскошным.
Довод жалобы о том, что должник фактически проживает в г. Пушкино, был предметом исследования нижестоящих судов и получил надлежащую правовую оценку. Сама Леонова пояснила, что зарегистрирована в г. Москве у сестры для возможности получения пенсии и медицинского обслуживания, а фактически постоянно проживает в спорном доме в Тверской области, где находятся все ее вещи.
Итог
Арбитражный суд Московского округа оставил в силе определение Арбитражного суда города Москвы и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда.
Почему это важно
Давид Кононов, адвокат, управляющий партнер Адвокатского бюро «Мушаилов, Узденский, Рыбаков и партнеры», отметил, что «когда читаешь постановление по делу Леоновой, то параллельно вспоминается определение Верховного Суда по делу Балыкова (определение ВС РФ № 303-ЭС20-18761 от 26 июля 2021 г. по делу №А73-12816/2019) и возникает ощущение, что практика стоит на переломе. Перед нами – два подхода и две будто разные философии».
Если в деле Леоновой, продолжил он, суды твердо идут в сторону защиты социальной базы должника, то в деле Балыкова ВС РФ, напротив, подчеркивает: иммунитет – не автомат, не право на роскошь и не средство уйти от ответственности. И тут надо разобраться, указал Давид Кононов.
В деле Леоновой, пояснил он, суды отказывают кредиторам и делают это не просто формально, а с глубокой правовой аргументацией. Главная мысль: фактическая возможность проживать по иному адресу – не основание для лишения иммунитета, потому что у нее нет законного права пользования жильем в Москве. Она там не собственник, не наниматель по соцнайму, не член семьи собственника – просто зарегистрирована. А регистрация, как справедливо напоминает суд, – это уведомительная процедура, а не подтверждение права. И вот здесь – ключевой момент: иммунитет распространяется на единственное жилье в собственности, если нет другого жилья, в котором у должника есть право пользования. Суды смотрят не на прописку, не на «где удобнее», а на правовую основу проживания. И если такой основы нет – иммунитет остается, подчеркнул он.
Но теперь, отметил Давид Кононов, – дело Балыкова.
Он 16 лет прожил в квартире матери, зарегистрирован там. И в самый разгар процедуры банкротства – меняет регистрацию на жилой дом площадью 366 кв.м., который он оформил в собственность за месяц до подачи заявления о банкротстве. И сразу просит исключить это имущество из конкурсной массы. Суд округа сначала встает на его сторону: мол, других жилых помещений нет, значит, иммунитет есть. Но Верховный Суд это отменяет. И делает это с глубоким анализом: если у должника есть право пользования жильем (например, как член семьи собственника), то обращение взыскания на его собственное жилье возможно. И вот здесь – важнейшее уточнение: если человек фактически пользуется жильем (например, живет у матери), то формальное изменение регистрации не создает иммунитет.
Так в чем же разница между двумя делами?
Она, по словам Давида Кононова, – в добросовестности и фактической ситуации.
Леонова не меняла регистрацию, не создавала искусственных оснований, не имела права пользования другим жильем. Ее дом – единственный реальный дом, где она живет, где ее вещи, где ее жизнь. И суды это видят. Иммунитет – оправдан.
Балыков действовал в момент банкротства, изменил регистрацию, когда уже знал о долге. У него было право жить у матери. И дом – не «минимальный», а почти 370 кв. м. Это уже не выживание, а имущество, которое можно использовать для погашения долгов. И ВС говорит: здесь иммунитет не должен работать автоматически.
Вот и получается явное противоречие: одни суды говорят – «главное, чтобы не было законного права пользования другим жильем», другие – «если есть фактическое право (например, как член семьи собственника), иммунитет не работает». Но на самом деле – не хаос, а эволюция подхода. Теперь иммунитет зависит не от формальности регистрации, а от добросовестности, масштаба жилья и смысла процедуры банкротства. Леонова – пенсионерка, без альтернатив, дом – по-настоящему скромный. Ее оставили с крышей над головой – и правильно. Балыков – ИП, 34 млн долга, дом как особняк и регистрация переписана в последний момент. Тут уже пахнет уходом от ответственности. Вывод: иммунитет – больше не универсальный щит. Он – для тех, кому действительно негде больше жить. Иммунитет снимается при наличии юридически обусловленной возможности проживать, т.е. наличии права на это. И сохраняется, если речь идет о фактических отношениях (а регистрация относится к факту, а не праву).
По словам Ксении Борисовой, адвоката Адвокатской конторы «Аснис и партнеры», правовую позицию суда кассационной инстанции, изложенную в постановлении, следует оценивать позитивно, она полностью отвечает разъяснениям, данным в п. 16, 17 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 18 июня 2025 г.:
«… при определении жилья, на которое распространяется исполнительский иммунитет, учитываются объекты недвижимости, принадлежащие должнику на праве собственности; при выборе единственного жилья, подлежащего исключению из конкурсной массы, необходимо учитывать место фактического проживания должника и членов его семьи…».
Суд, добавила она, принял во внимание то, что факт регистрации должника в жилом помещении не наделяет его вещными правами в отношении этого помещения, а является по своей сути административным актом, который в установленном порядке фиксирует органом регистрационного учета сведения о месте жительства гражданина Российской Федерации и о его нахождении в данном месте жительства (абзац 4 ст. 2 Закона Российской Федерации от 25 июня 1993 г. № 5242-1 «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации»). То есть регистрация по месту жительства носит формальный, уведомительный характер, и не порождает право пользования квартирой, заключила она.
Сложившаяся практика свидетельствует о том, что помещения (арендованная квартира, место регистрации), не принадлежащие должнику на праве собственности, в силу действующего законодательства не могут быть отнесены к единственному пригодному для постоянного проживания жилому помещению, к ним не может быть применен институт исполнительского иммунитета.
