ООО «СК "УС-620"» потребовало включить в реестр кредиторов банкротящегося ООО «ЗЖБИ "УС-620"» 172,3 млн рублей долга по трем договорам займа 2014 г. УФНС по Московской области и конкурсный управляющий Сергей Колекин оспорили эти договоры как ничтожные сделки, указав на аффилированность сторон, схему получения необоснованной налоговой выгоды и искусственное наращивание кредиторской задолженности внутри группы компаний «УС-620». Суды первой и апелляционной инстанций отказали в оспаривании сделок, сославшись на реальность перечисления денег, отсутствие доказательств транзитности платежей и пропуск срока исковой давности, а требования ООО «СК "УС-620"» включили в реестр. Арбитражный суд Московского округа отменил оба акта и направил спор на новое рассмотрение. Кассация указала, что суды не исследовали доводы об аффилированности сторон и вхождении их в единый холдинг, не применили повышенный стандарт доказывания к связанному кредитору, не оценили признаки неплатежеспособности должника в период совершения сделок и не проверили доводы о мнимости и притворности займов (дело № А41-97792/2022).
Фабула
В январе – феврале 2014 г. ООО «СК "УС-620"» предоставило ООО «ЗЖБИ "УС-620"» три процентных займа на общую сумму 87,4 млн рублей под 9% годовых. В июле 2023 г. суд признал ООО «ЗЖБИ "УС-620"» банкротом по упрощенной процедуре отсутствующего должника и утвердил конкурсным управляющим Сергея Колекина.
ООО «СК "УС-620"» обратилось с заявлением о включении в реестр кредиторов должника требования в размере 172,3 млн рублей основного долга по этим договорам. УФНС по Московской области подало заявления о признании всех трех договоров займа недействительными сделками на основании ст. 10, 168 и 170 ГК РФ, указав на злоупотребление правом и мнимость сделок. Суд объединил эти заявления в одно производство.
Суды первой и апелляционной инстанций отказали в оспаривании сделок. Конкурсный управляющий Сергей Колекин поддержал позицию налогового органа и обратился с кассационной жалобой в суд округа, сославшись на аффилированность всех участников сделок, их вхождение в группу компаний «УС-620» под контролем Марии Никитиной и Владислава Костенко, на схему получения необоснованной налоговой выгоды, перераспределение денежных потоков внутри холдинга и искусственное наращивание кредиторской задолженности.
Управляющий также указал на подписание заявления ООО «СК "УС-620"» неуполномоченным лицом и на неправильное определение начала течения срока исковой давности.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Московской области установил, что спорные договоры займа были совершены за пределами периода подозрительности по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. Суд отметил, что факт выдачи займов и перечисления денежных средств на счет должника никто не оспаривает, денежные средства поступали именно в пользу ООО «ЗЖБИ "УС-620"», а не от него, доказательства транзитного характера перечислений не представлены.
Суд также указал на пропуск уполномоченным органом срока исковой давности и сослался на вступившее в силу определение суда от 13 сентября 2017 года по делу о банкротстве, которым требования ООО «СК "УС-620"» уже включались в реестр.
Суд первой инстанции отказал в признании договоров недействительными и включил требование ООО «СК "УС-620"» в размере 172,3 млн рублей в третью очередь реестра кредиторов, признав расчет кредитора арифметически верным и соответствующим графику платежей.
Десятый арбитражный апелляционный суд оставил определение первой инстанции без изменения, поддержав все выводы нижестоящего суда.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа отметил, что для оспаривания сделок за пределами периода подозрительности по ст. 10 и 168 ГК РФ необходимо доказать наличие пороков, выходящих за пределы квалификации сделки как подозрительной по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. Конкурсный управляющий и уполномоченный орган приводили именно такие доводы, однако суды их фактически не исследовали.
Кассация обратила внимание на то, что управляющий и налоговый орган ссылались на документы из обращения бывшего гендиректора ООО «ЗЖБИ "УС-620"» Сергея Шевченко, из которых следует, что все стороны сделок являются аффилированными лицами и входят в группу компаний «УС-620», подконтрольную Марии Никитиной и Владиславу Костенко. Деятельность холдинга была направлена на перераспределение выручки между аффилированными лицами и подконтрольными фирмами-однодневками, участвовавшими в схеме получения необоснованной налоговой выгоды.
Нижестоящие суды не исследовали доводы о наличии признаков неплатежеспособности должника в период совершения сделок. По результатам выездных налоговых проверок за 2012–2015 гг. у ООО «ЗЖБИ "УС-620"» выявлена недоимка по обязательным платежам в размере около 74 млн рублей. При этом конкурсная масса должника за все время процедуры банкротства включала лишь один автомобиль BMW стоимостью около 533 тыс. рублей, а документы о хозяйственной деятельности бывший руководитель Сергей Шевченко так и не передал управляющим.
Суды не применили повышенный стандарт доказывания к аффилированному кредитору. Именно ООО «СК "УС-620"» как связанное с должником лицо обязано исключить разумные сомнения в реальности долга, поскольку общность экономических интересов повышает вероятность представления внешне безупречных доказательств по фиктивной сделке. Суды же не возложили на аффилированного кредитора бремя доказывания разумных экономических мотивов совершения сделок.
Окружной суд обратил внимание на доводы о перераспределении денежных потоков должника внутри группы аффилированных лиц. Управляющий указывал, что денежные средства ООО «ЗЖБИ "УС-620"» распределялись в пользу участников ГК «УС-620» на общую сумму около 452,7 млн рублей в 2013–2015 гг., а также перечислялись фирмам-однодневкам в размере около 162,7 млн рублей по договорам подряда. Суды этих обстоятельств не проверили.
Кроме того, суды не оценили доводы о мнимом и притворном характере сделок. Если имущество и денежные средства не выбывали из владения группы лиц, а перемещались внутри нее без ясных экономических мотивов, такое перемещение не порождает денежного обязательства должника перед аффилированным кредитором. Управляющий и налоговый орган указывали, что договоры аренды между ООО «ЗЖБИ "УС-620"» и аффилированным ООО «КИФА» носили формальный характер — арендные платежи не поступали на протяжении семи лет, но новые договоры продолжали заключаться.
Нижестоящие суды не проверили довод о подписании заявления ООО «СК "УС-620"» о включении в реестр неуполномоченным лицом. Заявление подписала представитель Дарья Смирнова по доверенности от конкурсного управляющего другого юридического лица — ООО «Системы и Связь», а не от конкурсного управляющего ООО «СК "УС-620"».
Кассация признала преждевременными выводы о пропуске уполномоченным органом срока исковой давности. Суды не привели мотивированных доводов о том, когда именно налоговый орган и конкурсный управляющий узнали или должны были узнать об основаниях ничтожности сделок.
Конкурсный управляющий Сергей Колекин получил информацию из обращения Сергея Шевченко лишь в сентябре 2023 г., а в период сокрытия ответчиком информации субъективный срок давности не течет.
Окружной суд также указал, что в соответствии с п. 28 постановления Пленума ВС РФ от 17 декабря 2024 г. суды при наличии возражений о недействительности требований не вправе ограничиваться формальной ссылкой на преюдициальность ранее принятого судебного акта, а обязаны самостоятельно исследовать фактические обстоятельства.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил определение первой инстанции и постановление апелляции, направив спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области.
Почему это важно
Как представляется, суды первой и апелляционной инстанций весьма формально подошли к рассмотрению настоящего спора, отметил Максим Южаков, советник Юридической компании Nextons.
Суды, продолжил он, отказали в признании договоров займа недействительными и включили задолженность по ним в РТК, руководствуясь линейной логикой: заёмные средства были перечислены в пользу должника (заёмщика) от кредитора (займодавца), а не наоборот, и эти средства до сих пор не возвращены должником. Обе инстанции, по его словам, не проанализировали заявленные уполномоченным органом и конкурсным управляющим доводы о мнимости и притворности займов (ст. 170 ГК РФ) – перемещении денежных средств внутри группы лиц (компаний холдинга и подконтрольных «фирм-однодневок») без ясных экономических мотивов: суды ограничились ссылками на непредставление уполномоченным органом каких-либо доказательств транзитного характера расчетов, а также на то, что аффилированность кредитора с должником сама по себе не делает договоры займа недействительными.
Суд округа исправил этот формальный подход, указав на необходимость разбираться в реальных отношениях сторон и на обязанность именно аффилированного кредитора исключить разумные сомнения в реальности долга (повышенный стандарт доказывания). Как верно указал суд округа, при наличии возражений о мнимости или притворности сделки нижестоящие суды должны были проверить их, тем более что эти возражения были обоснованы ссылкой на сведения и документы, предоставленные бывшим руководителем должника, констатировал Максим Южаков.
При этом суд округа в своем постановлении дословно воспроизвел правовую позицию Верховного Суда РФ, впервые изложенную еще в определении от 23 июля 2018 г. № 310-ЭС17-20671 и впоследствии повторенную в определении от 15 января 2024 г. № 305-ЭС23-26050(1,2): в том случае, если имущество и денежные средства по сделке не выбывали из владения группы лиц, а просто перемещались внутри этой группы лиц без ясных экономических мотивов, такое перемещение не рассматривается как порождающее денежное обязательство должника перед аффилированным кредитором, подчеркнул он.
С учетом указанной позиции ВС РФ в последнее время нарастает судебная практика, которая достаточно широко толкует транзитность и (как следствие) мнимость займов. Суды признают мнимыми не только очевидно транзитные займы (когда должник оперативно списывает деньги и они по цепочке, через аффилированных лиц, возвращаются займодавцу), но и любые займы, которые не расходуются должником на свою хозяйственную деятельность, а распределяются между подконтрольными (аффилированными) лицами с целью вывода средств должника и (или) наращивания искусственной задолженности перед «дружественным» кредитором, что влечет ущемление прав независимых кредиторов. В качестве примеров можно привести постановления АС Московского округа от 20 января 2026 г. по делу № А40-46851/2023, от 16 августа 2024 г. по делу № А40-271140/2022 и др. Таким образом, позиция суда округа по настоящему делу находится в русле текущего тренда, заложенного еще ВС РФ. Полагаем, ее можно только приветствовать. Она направлена на анализ реальной сущности и экономического смысла отношений и позволяет избежать злоупотреблений, использования института банкротства вопреки его истинному назначению.
«Банкротство предпринимательских групп мне лично очень близко, а комментируемое постановление мотивировано крайне подробно (если не сказать безупречно). Поэтому в мою копилку ключевой практики по данной категории дел оно точно войдет», – поделился Артур Шаповалов, партнер Юридической компании Baza Legal.
Кассационный суд, по его мнению, справедливо указал на приоритет экономического содержания над внешним оформлением отношений, фактически критикуя формальный подход к их оценке. В данном случае денежные средства не выбывали из-под контроля группы лиц, а лишь перемещались внутри нее. В этом самом по себе нет ничего криминального (главное, чтобы в результате не возникали «центры прибыли» и «центры убытков»).
Такая практика, указал Артур Шаповалов, является вполне естественной и представляет по своей сути перераспределение капитала, а не заёмные отношения, но вследствие этого между компаниями не возникает долговых обязательств, которые могли бы быть противопоставлены независимым кредиторам в банкротстве. В противном случае доля таких кредиторов сильно размывалась бы за счет искусственного увеличения объема требований участниками группы, предупредил он.
Также следует согласиться с кассационным судом, что невозможность признания сделки недействительной по банкротным основаниям не является препятствием для применения общих гражданско-правовых оснований, в том числе о мнимости сделок и о популярной банкротной связке ст. 10 и 168 ГК. Это существенно расширяет возможности для защиты конкурсной массы за пределами периодов подозрительности. Наконец, суд напомнил о повышенном стандарте доказывания и о том, что именно аффилированный кредитор обязан доказать, что предоставление займа было экономически оправданным и действительно направлено на финансирование должника. Подобное распределение бремени доказывания совершенно оправданно, поскольку именно аффилированное лицо обладает всей полнотой информации о спорных операциях.
Таким образом, позиция кассации соответствует общей тенденции к содержательному анализу отношений между участниками оборота, заключил Артур Шаповалов.
Арбитражный суд Московского округа сформулировал принципиально важный для судебной практики тезис: если имущество или денежные средства не выбывают из владения группы аффилированных лиц, а лишь редислоцируются внутри этой группы без разумных экономических мотивов, такое перемещение не может рассматриваться как порождающее действительное денежное обязательство должника перед кредитором, полагает Вадим Кохановский, старший юрист Авангард Права. Данный подход, по его словам, означает разрыв с формально-документальным направлением судебной практики: само по себе наличие договора займа и платежного поручения перестает быть достаточным для включения требования в реестр, если стороны входят в одну группу компаний и отсутствуют доказательства реального выбытия средств из оборота группы.
Суд округа указал, что именно аффилированный кредитор (и контролирующие его лица) должен опровергнуть презумпцию отсутствия долга, доказав, что перемещение средств было вызвано действительными экономическими причинами и привело к обеднению имущественной сферы кредитора, а не являлось внутригрупповым перераспределением ликвидности. В логике постановления, пояснил Вадим Кохановский, если заёмные средства, переданные должнику, происходят от того же пула бенефициаров, что и сам должник, и впоследствии возвращаются в ту же группу через цепочку сделок или остаются под контролем тех же лиц, то отсутствует главный признак заёмного обязательства – предоставление имущества в собственность иному лицу с последующей обязанностью возврата, что наделяет такие операции признаками мнимости.
Ничтожность внутригруппового займа, согласно позиции кассационного суда, может выражаться в том, что стороны создают лишь видимость перехода денежных средств, не имея намерения породить реальные правовые последствия в виде возникновения и последующего погашения долга за счет обособленных активов должника. Суд применил доктрину «снятия корпоративного покрова», когда группа компаний действует как единое экономическое целое, внутренние перемещения средств не создают долгов, подлежащих удовлетворению наравне с требованиями независимых кредиторов, указал он.
Важным теоретическим выводом, по словам Вадима Кохановского, является то, что признак «транзитности платежей» сам по себе не является безусловным доказательством мнимости, однако в совокупности с аффилированностью и отсутствием экономической цели заключения займа он позволяет квалифицировать сделку как совершенную лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия.
Кассационная инстанция подчеркнула, что при рассмотрении требования аффилированного лица по займу суд обязан выйти за рамки формальной проверки документов и установить, имелось ли реальное уменьшение имущества кредитора и реальное увеличение имущества должника, выходящее за пределы группы. Если денежные средства, переданные по договору займа, в конечном счете остаются под контролем той же группы (например, через последующие займы, оплату услуг аффилированных лиц, возвраты внутри группы), то такое перемещение следует рассматривать как не порождающее долга перед независимыми кредиторами, резюмировал он.
Постановление суда округа создает прецедент, согласно которому внутригрупповые займы могут быть переквалифицированы в корпоративные вклады (финансирование деятельности) с отказом во включении в реестр или субординацией требования, даже если формально сделка совершена до периода подозрительности и не подпадает под ст. 61.2 Закона о банкротстве. Вывод о том, что свободное перемещение средств внутри группы не порождает долга, корреспондирует с принципом добросовестности: аффилированное лицо, участвующее в организации движения капитала внутри холдинга, не может впоследствии требовать возврата этих средств на равных основаниях с внешними кредиторами, которые не имеют возможности контролировать финансовые потоки должника.
