Артур Шаповалов

Причем убедиться в этом – задача именно представителя истца, так как он больше всех заинтересован в принятии судебного акта, который впоследствии не будет отменен по формальным основаниям. Отдельно хочу сделать комплимент в адрес состава арбитражного суда округа, который (судя по постановлению) очень детально разобрался в обстоятельствах извещения, не перейдя при этом тонкой процессуальной грани, за которой начинается оценка обстоятельств дела по существу. Читать такие подробные и хорошо мотивированные судебные акты – одно удовольствие.

А в ситуации, когда обстоятельства спора могут быть истолкованы в пользу бюджета, разумно ожидать, что именно так они и будут истолкованы. Не оцениваю, хорошо это или плохо. На мой взгляд, это реальность, которую следует признать и с которой необходимо считаться. В конце концов, любая предсказуемость лучше неопределенности. В этом смысле комментируемый судебный акт вполне определенен и не выделяется из общей практики.

На мой взгляд, в данном случае это и стало ключевым моментом для направления дела на новое рассмотрение. Суды нижестоящих инстанций не установили обстоятельства уведомления акционеров о списании ценных бумаг с лицевых счетов. Верховный Суд обоснованно пришел к выводу о том, что суды обязаны установить индивидуальный момент нарушения права каждого истца, несмотря на формальные признаки объединения.

В ситуации, при которой ответчики формально ссылаются на снижение покупательского спроса без раскрытия информации о том, как те или иные экономические факторы повлияли на процесс реализации товара и какими экономическими мотивами руководствовались стороны сделок, обязанность доказывания не может считаться надлежаще исполненной. В этом с окружным арбитражным судом следует безоговорочно согласиться. По сути, кассационный суд напомнил о стандартах оценки обстоятельств дела, исходя из которых судам следует оценивать причины возникновения банкротства и разрешать споры о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Анекдотично то, что больше 15 лет назад в постановлениях Президиума ВАС РФ № 12537/09 от 15 декабря 2009 г. и от № 13391/09 от 2 марта 2010 г. был сформулирован подход, что в любом подвале есть инженерные коммуникации, но это не делает его общедомовым — нужно устанавливать экспертным путем, имелось ли у него самостоятельное назначение на дату приватизации первой квартиры в доме. В результате суды начали назначать судебные экспертизы с новыми формулировками, а эксперты продолжили называть подвалы техническими только лишь по факту наличия в них инженерных коммуникаций. И вот наконец-то такой «токсичный подвал» попал в конкурсную массу.

С одной стороны, она предоставляет кредиторам более широкие возможности для доказывания через совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, но, другой стороны, чрезмерное увлечение этой позицией может привести к тому, что фактический контроль будет доказываться «на глазок», что, конечно же, недопустимо.

Я бы не назвал выводы окружного суда универсальными, здесь скорее усмотрение суда case by case, а не новая практика. В этих обстоятельствах кассационная коллегия сочла доводы заявителя заслуживающими внимания, а при чуть иных фактах исход мог быть противоположным. В конце концов, восстановление срока – это дискреция суда (на это, кстати, тоже обращено внимание в постановлении). Соответственно, мое мнение: при возникновении новых / вновь открывшихся обстоятельств не стоит ничего ждать. Как только появились основания, сразу подаем заявление о пересмотре в пределах трехмесячного срока. Нет смысла ждать исхода обжалования — если потом отменят судебный акт, на котором мы основываемся, ничего сверхъестественного не произойдет (конечно, до этого лучше не доводить).

Не думаю, что постановление суда округа мотивировано только тем, что с заявлением об установлении размера ответственности обратилось ненадлежащее лицо. Скорее, причиной видится именно совокупность существенных процессуальных нарушений, в результате которых оказались ущемлены права всех лиц, участвующих в деле. Осмелюсь также предположить, что главным драйвером кассационной отмены могла стать не до конца выясненная судьба объекта недвижимости. Иначе зачем суду округа потребовалось бы давать указания в отношении него при рассмотрении сугубо процессуального вопроса.