Финансовый управляющий Елены Бойко оспорил договор купли-продажи автомобиля BMW и пункт 10 кредитного договора с АО «Экспобанк» о залоге этого автомобиля. Суды признали договор купли-продажи мнимой сделкой и сочли недействительным пункт о залоге, указав, что банк не проявил должной осмотрительности. АО «Экспобанк» подало кассационную жалобу в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа, который отменил судебные акты в части признания недействительным пункта о залоге и отказал в удовлетворении требований в этой части (дело N А53-43910/2022).
Фабула
Елена Бойко 28 января 2020 года заключила договор купли-продажи автомобиля BMW 535 с индивидуальным предпринимателем, действовавшим от имени Новикова А.В. на основании агентского договора. Стоимость автомобиля составила 1,6 млн рублей.
В тот же день Елена Бойко заключила с АО «Экспобанк» кредитный договор на 1,09 млн рублей для приобретения автомобиля. В обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору автомобиль был передан в залог банку (пункт 10 кредитного договора).
Впоследствии выяснилось, что Новиков А.В. 21 января 2020 года продал автомобиль Хижамову И.С., а затем автомобиль неоднократно перепродавался и в итоге оказался у Хохловой И.И. Автомобиль фактически Елене Бойко не передавался.
В феврале 2023 года суд возбудил дело о банкротстве Елены Бойко. Финансовый управляющий оспорил договор купли-продажи и пункт 10 кредитного договора о залоге.
Суд первой инстанции и апелляционный суд признали договор купли-продажи мнимой сделкой и признали недействительным пункт о залоге, указав, что банк не проявил должной осмотрительности. АО «Экспобанк» подало кассационную жалобу в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции признал недействительным договор купли-продажи от 28 января 2020 года и пункт 10 кредитного договора о залоге автомобиля. Суд взыскал с предпринимателя 1,6 млн рублей.
Суд исходил из того, что автомобиль фактически не передавался Елене Бойко, а на момент заключения договора Новиков А.В. уже не являлся собственником автомобиля, продав его Хижамову И.С. 21 января 2020 года.
Суд указал, что банк при заключении кредитного договора не проявил должной осмотрительности, не проверил оригинал паспорта транспортного средства и не осмотрел предмет залога.
Апелляционный суд изменил определение суда первой инстанции в части применения последствий недействительности договора купли-продажи, взыскав с предпринимателя 1,6 млн рублей. В остальной части определение первой инстанции было оставлено без изменения. Суд поддержал выводы о недействительности пункта о залоге.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Северо-Кавказского округа указал, что в соответствии с абзацем вторым пункта 2 статьи 335 Гражданского кодекса, если вещь передана в залог лицом, которое не являлось ее собственником, о чем залогодержатель не знал и не должен был знать (добросовестный залогодержатель), собственник заложенного имущества имеет права и несет обязанности залогодателя.
Суд отметил, что при оформлении кредитного договора банку были представлены агентский договор на реализацию автомобиля от 10 октября 2019 года, договор купли-продажи от 28 января 2020 года, акт сдачи-приемки от 28 января 2020 года и паспорт транспортного средства, подтверждающий, что собственником автомобиля на дату заключения договора являлся Новиков А.В., от имени которого действовал предприниматель.
Согласно сведениям из общедоступного реестра уведомлений о залоге движимого имущества Федеральной нотариальной палаты, залог в пользу банка зарегистрировали 30 января 2020 года. Банк проверил регистрационный учет транспортного средства, согласно которому автомобиль был зарегистрирован за Новиковым А.В. Сведений об отчуждении автомобиля в пользу Хижамова И.С. не имелось, поскольку с заявлением о прекращении регистрации Новиков А.В. обратился только 3 февраля 2020 года.
Суд подчеркнул, что доказательств, подтверждающих возможность банка установить пороки договора купли-продажи от 28 января 2020 года, материалы дела не содержат. Банк принял исчерпывающие меры по проверке нахождения имущества в собственности продавца.
Решением Симферопольского районного суда Республики Крым от 6 марта 2024 года по делу N 2-321/2024 иск банка к Хохловой И.И. был удовлетворен и на автомобиль обращено взыскание путем продажи с публичных торгов. Решение вступило в законную силу. В рамках исполнительного производства судебный пристав-исполнитель составил акт об изъятии автомобиля и банк был назначен ответственным хранителем.
Банк принял меры как по проверке документации на дату заключения кредитного договора, так и дальнейшие меры по сохранению залогового обеспечения, включая обращение взыскания на спорный автомобиль. Выводы судов о наличии в действиях банка признаков неразумности и недобросовестности являются ошибочными и не соответствуют представленным доказательствам.
Суд подчеркнул, что автомобиль не был передан Елене Бойко вследствие недобросовестных действий третьих лиц и возложение на банк негативных последствий в виде признания отсутствующим права залога необоснованно.
Итог
Окружной суд отменил судебные акты в части признания недействительным пункта 10 кредитного договора о залоге и отказал в удовлетворении требований в этой части.
Почему это важно
Арбитражный суд Северо-Кавказского округа, отменяя акты нижестоящих инстанций, указывает на добросовестность банка, отмечает Полина Лексина, партнер юридической компании Gate.legal. Заключая залог в день продажи автомобиля должнику, банк не имел возможности проверить переход права собственности через сервисы МВД, и из-за этого банку пришлось опираться на сведения о регистрации автомобиля за продавцом, поясняет эксперт.
Позицию кассационного суда по данному делу можно свести к разъяснениям Верховного суда из п.43 постановления Пленума от 27.06.2023 № 23: если вещь выбыла из владения собственника по его воле и была передана в залог добросовестному залогодержателю, залог сохраняется и обременяет права собственника вещи. Такой добросовестный залогодержатель вправе обратить взыскание на предмет залога. Теперь эта позиция прямо подтверждена судебной практикой в контексте банкротных споров. Ключевым доводом в пользу добросовестности банка здесь стала не регистрация залога в реестре Федеральной нотариальной палаты, а невозможность банка узнать о пороках договора купли-продажи в день заключения залога.
По словам Полины Лексиной, судебная практика знает множество споров об оспаривании залога при банкротстве, где действия банка признавались недобросовестными в ситуациях, когда прошло достаточно времени с момента распорядительной сделки и у залогодателя была реальная возможность проверить обстоятельства приобретения имущества. Теперь же кассационный суд указал: заключение договора залога в тот же день, когда залогодатель приобрел имущество, не свидетельствует о недобросовестности залогодержателя, если он предпринял все возможные на этот момент меры для анализа сделки должника по приобретению имущества.
В этом деле суды вновь столкнулись со сложностью определения природы залога, подчеркивает Артур Шаповалов, партнер юридической компании Baza Legal.
Суды первой инстанции рассуждали следующим образом: раз сделка купли-продажи была мнимой, значит, у должника никогда не возникло право собственности на автомобиль. А раз нет права собственности, значит, должник не мог передать банку ту вещь. И банк, получается, тоже ничего не получил. Однако тут и начинают возникать сложности, поскольку суть залога заключается в том, что он представляет собой не передачу права собственности на вещь, а предполагает передачу права на получение удовлетворения за счет стоимости этой вещи. По общему правилу получение исполнения за счет предмета залога происходит именно посредством продажи этой самой вещи. Условие об оставлении залогодержателем предмета залога за собой возможно только по соглашению сторон и только при условии, что залогодателем является лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность.
Иными словами, уточняет Артур Шаповалов, право залога возникает не из факта наличия у должника титула собственника, а из факта заключения договора залога и его регистрации. То есть в рассматриваемой ситуации банк имел все основания полагать, что залог действителен, потому что он был зарегистрирован надлежащим образом. Вменение банку обязанности по проверке всех фактических обстоятельств передачи автомобиля и действительной воли участников сделки (а не только первичных документов, таких как данные регистрационного учета, ПТС и агентский договор) возлагает на кредитора заведомо неисполнимый стандарт должной осмотрительности. Подобный подход делает институт залога непредсказуемым для добросовестных участников оборота.
Кроме того, как полагает Артур Шаповалов, если должник и продавец создали видимость сделки (возможно, с целью вывода активов), а затем должник оспаривает залог, ссылаясь на собственную мнимость, суду следовало применить принцип эстоппель.
Таким образом, по мнению Артура Шаповалова, постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа предлагает для судебной практики выработку определенных критериев при разрешении споров о залоге. В частности, это касается того, что приоритет должен отдаваться формальным критериям проверки (регистрация, документы титула), а не субъективным обстоятельствам исполнения договора купли-продажи между первоначальными контрагентами, которые находятся вне контроля банка.
Безусловно, банк как профессиональный участник рынка кредитования имеет организационные возможности и обязан максимально проверять наличии права собственности у лица, который предоставляет имущество в качестве предмета залога, говорит Станислав Голунов, партнер, руководитель практики банкротства юридической компании Enforce Law Company. Он считает, что данный мотив был ключевым при принятии решения о признании залога недействительной сделкой судами первой и апелляционной инстанций.
Однако применительно к движимым вещам проверка осложняется тем, что, в отличие от собственника недвижимого имущества, узнать реального собственника автомобиля проблематично в связи с защитой персональных данных, закрытостью базы ГИБДД от свободного доступа и риском наткнуться на мошенников или перекупщиков, скрывающих реальное лицо в ПТС. В рассматриваемом деле банк вряд ли мог участвовать в противоправных целях по выводу активов должника, а при заключении договора залога банк как участник гражданского оборота руководствовался добросовестной целью создания условий для максимальной возвратности выданных в кредит денежных средств.
В рассматриваемом деле, продолжает Станислав Голунов, суд кассационной инстанции обоснованно встал на сторону банка. По общему правилу, установленному пунктом 1 статьи 353 ГК РФ, в случае перехода прав на заложенное имущество от залогодателя к другому лицу залог сохраняется. Однако из указанного принципа следования имеются исключения, касающиеся, прежде всего, отказа залогодержателю, недобросовестно приобретшему залог, в защите формально принадлежащего ему права. Так, по смыслу статьи 10 и абзаца 2 пункта 2 статьи 335 ГК РФ недобросовестным признается залогодержатель, которому вещь передана в залог от лица, не являющегося ее собственником (или иным управомоченным на распоряжение лицом), о чем залогодержатель знал или должен был знать.
Согласно правовой позиции изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного суда РФ от 28.04.2016 № 301-ЭС15-20282 по делу № А43-5100/2014 при определении добросовестности банка суду необходимо исходить из того, что стандарт поведения профессионального участника гражданского оборота в вопросах залога автомобилей подразумевает достаточность проверки данных о собственнике автомобиля, содержащихся в паспорте транспортного средства. В данном случае материалами дела подтверждалось, что банк при выдаче кредита и оформлении договора залога получил паспорт транспортного средства, в котором собственником выступал именно залогодатель, и агентский договор, на основании которого сделку оформлял должник, делает вывод Станислав Голунов.
