В 1999 году Игорь и Светлана Семенихины заключили брак, а в 2021 году в отношении Игоря Семенихина возбудили дело о банкротстве. В апреле 2022 года Игорь Семенихин умер, и в отношении него ввели процедуру реализации имущества, утвердив финансовым управляющим Вячеслава Федоренко. В браке на имя Игоря Семенихина были приобретены паи ЗПИФ комбинированный «Новые земельные инвестиции» в количестве 1,2 тыс. штук, по которым в конкурсную массу с августа 2022 года по сентябрь 2025 года поступили выплаты на общую сумму 374,1 млн рублей. Светлана Семенихина обратилась в суд с заявлением об исключении из конкурсной массы половины этих выплат в размере 187,1 млн рублей. Суд первой инстанции заявление удовлетворил, а апелляция оставила решение без изменения. Финансовый управляющий Вячеслав Федоренко обратился в Арбитражный суд Московского округа, указав, что суды не учли вступившее в законную силу решение Пресненского районного суда города Москвы, которым Светлане Семенихиной отказали в разделе денежных средств, поступивших в конкурсную массу после смерти должника. Окружной суд отменил судебные акты и направил дело на новое рассмотрение (А40-22164/2021).
Фабула
20 мая 1999 года Игорь и Светлана Семенихины заключили брак. В период брака на имя Игоря Семенихина были приобретены паи ЗПИФ комбинированный «Новые земельные инвестиции» в количестве 1,2 тыс. штук.
В 2021 году Арбитражный суд города Москвы возбудил дело о банкротстве Игоря Семенихина по заявлению ФНС России. В апреле 2022 года суд ввел в отношении Игоря Семенихина реструктуризацию долгов гражданина и утвердил финансовым управляющим Вячеслава Федоренко.
20 апреля 2022 года Игорь Семенихин умер, а в августе 2022 года суд ввел в отношении него процедуру реализации имущества гражданина с применением правил параграфа 4 главы X закона о банкротстве.
В марте 2025 года Светлана Семенихина обратилась в Арбитражный суд города Москвы с заявлением об исключении из конкурсной массы денежных средств в размере 187,1 млн рублей, составляющих половину выплат от паев ЗПИФ комбинированный «Новые земельные инвестиции», поступивших в конкурсную массу за период с 12 августа 2022 года по 30 сентября 2025 года. Согласно ответу управляющей компании АО УК «Центр Эссет Менеджмент» на счет Игоря Семенихина за указанный период перечислили 374,1 млн рублей, которые являются выплатой дивидендов и частичной денежной компенсацией при прекращении фонда. Светлана Семенихина указала, что паи приобрели в браке, поэтому она является собственником половины паев и половины доходов от них.
В декабре 2025 года суд удовлетворил заявление Светланы Семенихиной и исключил из конкурсной массы Игоря Семенихина денежные средства в размере 187,1 млн рублей. Апелляция оставила решение без изменения. Финансовый управляющий Вячеслав Федоренко обратился в Арбитражный суд Московского округа.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции удовлетворил заявление Светланы Семенихиной и исключил из конкурсной массы Игоря Семенихина денежные средства в размере 187,1 млн рублей, составляющих половину выплат от паев ЗПИФ комбинированный «Новые земельные инвестиции». Суд установил, что паи приобрели в браке и они относятся к совместно нажитому имуществу, доля в котором в размере половины принадлежит Светлане Семенихиной.
Суд указал, что доходы в виде дивидендов от таких паев, начисленные за период с 12 августа 2022 года, в силу статьи 136 Гражданского кодекса в размере половины принадлежат бывшей супруге Игоря Семенихина.
Апелляция оставила решение без изменения и согласилась с выводами суда первой инстанции. Апелляция отклонила довод финансового управляющего о том, что решением Пресненского районного суда города Москвы от 7 марта 2025 года Светлане Семенихиной отказали в разделе денежных средств, находящихся на счетах, указав, что этот довод не влечет отмену обжалуемого судебного акта. В судебном акте отсутствуют выводы относительно указанных доходов и этот вопрос не входил в предмет доказывания.
Апелляция указала, что Светлана Семенихина обращалась в Пресненский районный суд с требованием о разделе денежных средств на счете в Сбербанке, который на время рассмотрения дела был закрыт и не подлежал разделу. Апелляция сослалась на пункт 10 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020), согласно которому доходы от предпринимательской деятельности относятся к общему имуществу супругов.
Что решил окружной суд
Окружной суд установил, что финансовый управляющий Игоря Семенихина подал встречное исковое заявление от 24 мая 2023 года к Светлане Семенихиной о выделе супружеской доли из общего имущества супругов, которое впоследствии уточнил. Решением Пресненского районного суда города Москвы от 7 марта 2025 года по делу № 02-0007/2025 исковые требования Светланы Семенихиной оставили без удовлетворения, а исковые требования финансового управляющего умершего должника удовлетворили.
Из решения Пресненского районного суда города Москвы следует, что Светлана Семенихина заявила требование об осуществлении раздела денежных средств, сформированных в конкурсной массе на расчетном счете Игоря Семенихина в Сбербанке, в сумме 143 млн рублей, то есть суммы дохода, полученной конкурсной массой на тот момент.
Пресненский районный суд города Москвы во вступившем в законную силу решении установил, что поскольку денежные средства поступили на расчетный счет после смерти Игоря Семенихина, а брак на основании пункта 1 статьи 16 Семейного кодекса уже был прекращен, оснований для признания денежных средств, находящихся на банковском счете в Сбербанке, совместно нажитыми в браке со Светланой Семенихиной, суд не усматривает.
То есть имеется вступивший в законную силу судебный акт, которым было установлено отсутствие у Светланы Семенихиной права получения денежных средств со счета в Сбербанке, поступивших на него в результате выплаты дивидендов ЗПИФ комбинированный «Новые земельные инвестиции».
Суды первой и апелляционной инстанций при разрешении спора не учли вступившее в законную силу решение Пресненского районного суда города Москвы от 7 марта 2025 года по делу № 02-0007/2025.
Итог
Окружной суд отменил решение Арбитражного суда города Москвы и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда, и направил дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.
Почему это важно
Как считает Анна Шумская, управляющий партнер юридической компании «Шумская и партнеры», ключевой интерес этого дела заключается в столкновении сразу трех правовых институтов: права собственности пережившего супруга, специальных правил распределения имущества в банкротстве и принципа обязательности вступивших в законную силу судебных актов.
Суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что приобретенные в браке инвестиционные паи являются общим имуществом супругов, а значит, переживший супруг сохраняет право на соответствующую часть доходов от них даже после прекращения брака вследствие смерти второго супруга. С гражданско-правовой точки зрения, такой подход представляется обоснованным, поскольку прекращение брака само по себе не прекращает право собственности на ранее приобретенное общее имущество и право на доходы от его использования, говорит Анна Шумская.
Однако в банкротстве необходимо разграничивать право супруга на имущество и право на немедленное получение соответствующих денежных средств из конкурсной массы. Наличие у пережившего супруга права на часть общего имущества еще не означает возможности получить ее денежный эквивалент без учета обязательств перед общими кредиторами. Пункт 7 статьи 213.26 закона о банкротстве устанавливает специальный порядок распределения выручки от реализации общего имущества супругов, предполагающий направление причитающейся супругу части средств на погашение непогашенных общих обязательств и передачу ему лишь оставшегося остатка.
При этом, продолжает Анна Шумская, в рассматриваемом деле возникает дополнительный вопрос о пределах применения данного механизма, поскольку спорные поступления включали не только доходы от инвестиционных паев, но и денежную компенсацию при прекращении инвестиционного фонда. Следовательно, для правильного разрешения спора необходимо установить правовую природу соответствующих поступлений, состав конкурсной массы и размер общих обязательств, которые не удалось погасить за счет имущества самого должника. Примечательно, что общие долги супругов возникли при приобретении паев другого инвестиционного фонда, однако это обстоятельство само по себе не исключает возможности удовлетворения требований общего кредитора за счет стоимости иного общего имущества супругов.
Не менее интересна, с точки зрения Анны Шумской, и процессуальная сторона дела, поскольку суд общей юрисдикции ранее уже отказал супруге в признании спорных денежных средств совместным имуществом, тогда как арбитражные суды фактически пришли к противоположному результату. Здесь принципиально важно разграничивать преюдициальное значение установленных обстоятельств, обязательность вступившего в силу судебного решения и запрет повторного рассмотрения тождественных требований.
«Само по себе различие способов судебной защиты (раздел имущества супругов или исключение денежных средств из конкурсной массы) еще не означает тождественности споров, но и не позволяет игнорировать обстоятельства, ранее установленные вступившим в силу судебным актом. При этом возникает непростой вопрос о том, как должен действовать арбитражный суд, если правовая оценка, данная судом общей юрисдикции, представляется спорной с точки зрения норм гражданского законодательства о принадлежности доходов собственнику имущества», — комментирует Анна Шумская.
Показательно, по ее словам, что кассация не отказала супруге в защите ее имущественных прав, а направила дело на новое рассмотрение, указав на необходимость учета ранее принятых судебных актов, состава конкурсной массы и общих обязательств супругов.
Таким образом, рассуждает Анна Шумская, суду предстоит не просто установить наличие у пережившего супруга имущественного права, но и определить, в какой части и при каких условиях это право может быть реализовано непосредственно в процедуре банкротства. По мнению Анны Шумской, именно разграничение принадлежности имущества и допустимости его фактического распределения является наиболее значимым правовым выводом из рассматриваемого дела. При этом защита имущественных прав супруга не должна превращаться в инструмент вывода активов из конкурсной массы в ущерб общим кредиторам, равно как и наличие общих обязательств не должно автоматически лишать супруга права на причитающийся ему остаток имущества.
«Практическое значение постановления заключается в необходимости комплексного разрешения подобных споров с учетом семейно-правового режима имущества, природы полученных доходов, очередности расчетов с кредиторами и обязательности ранее состоявшихся судебных решений», — резюмирует Анна Шумская.
По общему правилу правовой режим доходов от имущества следует режиму этого самого имущества, напоминает Артур Шаповалов, председатель коллегии адвокатов юридической компании Baza Legal. Так, поскольку в рассматриваемом случае паи приобретены в период брака за счет общих средств супругов, они относятся к их совместно нажитому имуществу. Соответственно, имеются основания распространять этот правовой режим и на доходы от паев.
Вопрос обретает особую остроту в связи с необходимостью учета наследственной и банкротной специфики, указывает Артур Шаповалов. Если один из супругов умирает, то режим совместной собственности в отношении паев прекращается. Происходит некая трансформация собственности в долевую, и доля пережившего супруга подлежит выделению из наследственной массы. Кажется, что такой же логике должен следовать и режим доходов.
Однако в рассматриваемом деле механизм был применен иначе. Пресненский районный суд отказал в признании доходов от паев совместно нажитым имуществом на том основании, что такие доходы поступили уже после смерти должника. Хотя, казалось бы, режим доходов должен был следовать выделяемой супружеской доле, а право собственности — возникнуть непосредственно у пережившего супруга. С формальной точки зрения, подход Пресненского районного суда объясним. Поскольку на момент поступления денежных средств брак уже был прекращен, новые поступления не могли автоматически приобретать режим совместно нажитого имущества. Значит, имущество попадает в конкурсную массу должника, а уже впоследствии подлежит распределению с учетом доли супруга.
Но такой подход создает несправедливый дисбаланс между интересами пережившего супруга и интересами кредиторов умершего, подчеркивает Артур Шаповалов. В этой связи он полагает, что de lege ferenda подобная ситуация требует более тонкой законодательной регламентации. Арбитражный суд Московского округа сместил центр спора с вопроса о правовом режиме доходов на вопрос об очередности распределения денежных средств между пережившим супругом и кредиторами. Такое решение представляется эксперту оправданным с точки зрения банкротного законодательства, однако оставляет открытым более общий вопрос о правовом режиме доходов.
Дополнительную сложность делу придает наличие у супругов общих обязательств перед кредиторами, отмечает Артур Шаповалов. В этой связи возникает необходимость учитывать не только имущественные права пережившего супруга, но и специальные императивные правила распределения денежных средств при наличии общих обязательств. В такой ситуации причитающаяся пережившему супругу часть денежных средств подлежит в первую очередь направлению на погашение общих обязательств в предусмотренном законом порядке, приходит к выводу спикер.
В деле Семенихина нижестоящие суды фактически поставили знак равенства между правом вдовы на половину инвестиционных паев и правом сразу получить половину выплат по ним. Московский округ обоснованно признал такой вывод преждевременным. При разделе имущества суд общей юрисдикции выделил вдове половину паев, но отказал в разделе денег, поступивших на счет после смерти супруга. Поэтому одного решения о принадлежности паев было недостаточно, чтобы исключить из конкурсной массы 187 млн рублей.
Для практики здесь особенно важно, что выплаты поступили по паям одного фонда, а общий долг супругов возник при покупке паев другого, подчеркивает Олег Меркер. Если распределять поступления по каждому активу отдельно, вдова может получить деньги раньше кредитора, перед которым отвечали оба супруга. То, что долг возник по другой сделке, такого преимущества ей не дает. Эта логика работает и в пользу пережившего супруга. Его доля не служит источником погашения личных долгов умершего, а по общим долгам из нее можно направить лишь ту сумму, которой не хватило после расчетов за счет имущества самого должника, включая его долю в общем имуществе. Поэтому при новом рассмотрении ключевым для сторон станет расчет финансового управляющего: сколько остается выплатить общему кредитору и какую часть поступлений вдова вправе получить сама.
Суд кассационной инстанции подчеркнул, что ключевым в рассматриваемом споре является не столько вопрос о признании доходов от предпринимательской деятельности, в том числе полученных после прекращения брака (смерти одного из супругов), общим имуществом, сколько обоснованность требования супруги о выплате денежных средств из конкурсной массы должника при наличии неисполненных общих долговых обязательств супругов. На это обращает внимание Анастасия Баширова, адвокат, юрист коллегии адвокатов «Монастырский, Зюба, Степанов & Партнеры».
В соответствии с п. 7 ст. 213.26 закона о банкротстве причитающаяся супругу часть выручки от реализации общего имущества подлежит выплате только после расчетов по общим обязательствам супругов. Аналогичный подход закреплен в п. 6 постановления Пленума ВС РФ от 25.12.2018 № 48 и направлен на защиту имущественных интересов кредиторов. Отменяя судебные акты нижестоящих инстанций, арбитражный суд округа не сформулировал универсального запрета на признание доходов от использования общего имущества, полученных после прекращения брака, совместно нажитым имуществом супругов, а указал на необходимость комплексной оценки состава конкурсной массы с учетом установленных общих обязательств супругов.
Эксперту представляется, что данная позиция будет способствовать формированию более последовательной практики рассмотрения подобных споров, при которой выдел супружеской доли осуществляется с учетом прав кредиторов и обстоятельств, установленных вступившими в законную силу постановлениями судов общей юрисдикции.