ООО «База производственного обслуживания-Отрадный» было признано банкротом. Прокуратура Самарской области обратилась с заявлением о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности на основании налоговых доначислений на 154,8 млн рублей. Суд первой инстанции и апелляционный суд признали наличие оснований для привлечения к ответственности десяти контролирующих лиц, включая руководителей, учредителей и главного бухгалтера. Восемь ответчиков подали кассационные жалобы в Арбитражный суд Поволжского округа, который оставил в силе привлечение руководителей и выгодоприобретателя, но отменил привлечение участников, главного бухгалтера и Юрий Бойкова, направив спор в этой части на новое рассмотрение (А55-37953/2022).
Фабула
В июле 2024 года суд признал ООО «БПО-Отрадный» банкротом. Прокуратура Самарской области обратилась в суд с заявлением о признании наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.
Уполномоченный орган (ФНС) включил в реестр требований кредиторов требования на 154,8 млн рублей, возникшие вследствие налоговых правонарушений, что составило 52,95% от общего размера требований кредиторов третьей очереди. Налоговые проверки выявили безвозмездное перечисление денежных средств на сумму более 690 млн рублей в адрес технических организаций, не осуществлявших реальной деятельности.
Суд первой инстанции и апелляционный суд признали наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности десяти контролирующих лиц. Восемь ответчиков подали кассационные жалобы в Арбитражный суд Поволжского округа.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции признал установленным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности А.А. Васатюка, Владимира Павлинского, Николая Иванова, Марии Костригиной, Владимира Ларина, Анны Раптановой, Юлии Липатовой, Вадима Темникова, Сергея Рузова, Юрия Бойкова и В.В. Тимофеева в лице наследника.
Суд исходил из того, что требования уполномоченного органа в реестре превышают 50% общего размера требований третьей очереди, что создает презумпцию доведения до банкротства. Суд указал на вывод активов на сумму более 690 млн рублей через сделки с фиктивными контрагентами.
Суд признал Марию Костригину контролирующим лицом как главного бухгалтера, а участников Юлию Липатову, Анну Раптанову, Вадима Темникова и Николая Иванова как мажоритарных участников, которые не могли не знать о выводах активов.
Апелляционный суд отклонил доводы ответчиков, указав, что участники, устранившиеся от контроля, позволили руководителям безосновательно расходовать денежные средства. Суд признал обоснованным привлечение «теневых» бенефициаров Юрия Бойкова и Владимира Ларина на основе приговоров судов. Отсутствие доказательств получения выгоды не освобождает от ответственности.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Поволжского округа указал, что в отношении Марии Костригиной выводы судов обусловлены исключительно замещением должности главного бухгалтера, тогда как лицо не может быть признано контролирующим только на этом основании. Обжалуемые акты не содержат оценки доводов Марии Костригиной о том, что она не имела корыстной заинтересованности, выгоду не получала, возможность распоряжаться денежными средствами не имела, а обвинительное заключение построено на свидетельских показаниях Владимира Ларина.
Выводы о наличии оснований для привлечения участников Николая Иванова, Анны Раптановой, Юлии Липатовой и Вадима Темникова обусловлены общими суждениями о том, что они не могли не знать о сделках и что их бездействие выразилось в неисполнении обязанности по контролю. Суды не установили, в чем именно выразилось бездействие, не проверили доводы ответчиков о неосведомленности о финансовом положении общества, исходя из сведений бухгалтерской отчетности.
В отношении Юрия Бойкова суды признали его контролирующим лицом ввиду того, что его дочь Анна Раптанова являлась участником с долей 33%, а Анну Раптанову признали контролирующим лицом ввиду родства с Юрием Бойковым. Это создает замкнутый круг доказательств, где каждый участник признается контролирующим только на основании связи с другим.
Суд разъяснил, что в соответствии с пунктом 22(1) постановления Пленума Верховного суда № 53 при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности членов коллегиального органа необходимо устанавливать факт участия каждого конкретного ответчика в причинении вреда. Общие выводы о недобросовестности не могут быть основаны исключительно на принадлежности к одной группе контролирующих лиц.
Суды не отразили мотивов признания действий участников согласованными с действиями руководителей, не указали обстоятельства, доказывающие скоординированность и направленность действий на реализацию общего намерения. Отсутствие контроля за ведением финансово-хозяйственной деятельности не содержит ссылок на установленные обстоятельства уклонения от контроля с учетом ссылок ответчиков на неосведомленность.
Суды не определили круг обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения спора в этой части, не проверили доводы и возражения ответчиков, приводимые в качестве опровергающих презумпцию, не установили соотношение периодов участия к проверяемым налоговым периодам и периодам совершения сделок, степень вовлеченности каждого в процесс управления и существенность влияния действий на положение общества.
Суд также отметил, что приговор в отношении Марии Костригиной состоялся после принятия судами обжалуемых судебных актов, и его наличие или отсутствие должно быть учтено при новом рассмотрении.
Итог
Окружной суд отменил судебные акты в части привлечения к ответственности Николая Иванова, Марии Костригиной, Анны Раптановой, Юлии Липатовой, Вадима Темникова и Юрия Бойкова, и направил спор в этой части на новое рассмотрение в Арбитражный суд Самарской области.
Почему это важно
Елизавета Порамонова, адвокат, управляющий партнер адвокатского бюро Insight Advocates, считает позиция суда округа обоснованной, продолжающей линию на индивидуализацию субсидиарной ответственности каждого контролирующего лица. Сам по себе статус главного бухгалтера действительно может учитываться при оценке возможности лица влиять на деятельность должника, однако он не создает автоматической презумпции контроля, подчеркивает Елизавета Порамонова. Для признания главного бухгалтера КДЛ необходимо установить, что он фактически мог определять действия общества, участвовал в принятии существенных решений либо иным образом оказывал значимое влияние на хозяйственную деятельность.
Особенно важен этот вывод применительно к делам, где заявителям вменяется существование общей схемы налоговой оптимизации, вывода активов или использования технических компаний. Наличие такой схемы само по себе не позволяет распространить вывод о недобросовестности на всех сотрудников и участников бизнеса как на единую группу. Суд должен определить конкретный период участия каждого лица, совершенные им действия, степень вовлеченности в спорные операции и причинную связь этих действий с невозможностью расчетов с кредиторами. Именно в отношении главного бухгалтера нижестоящим судам недостаточно было сослаться на ее должность и участие в формировании документооборота: следовало установить, распоряжалась ли она денежными средствами, могла ли определять действия должника и какую именно роль играла в спорных операциях.
Аналогичным образом кассация потребовала индивидуальной оценки действий участников общества и руководителей, а не общего вывода о том, что они «не могли не знать» о происходящем, продолжает Елизавета Порамонова. Для практики это важно, так как препятствует превращению субсидиарной ответственности в коллективную ответственность всех лиц, так или иначе связанных с должником. Если при новом рассмотрении будет доказано его реальное участие в создании фиктивного документооборота, принятии решений, выводе активов либо иной фактический контроль, основания для ответственности могут быть установлены.
Поэтому ключевой эффект позиции кассации Елизавета Порамонова видит не в сужении круга потенциальных КДЛ, а в повышении требований к доказыванию персональной роли каждого из них.
Субсидиарная ответственность является одним из главных страхов лиц, занимающих должности, которые имеют важное значение для деятельности компании, комментирует Артур Шаповалов, партнер юридической компании Baza Legal. К таким лицам относится, в частности, и главный бухгалтер, поскольку именно он ведет учет всех денежных потоков организации. В этой связи, если компания оказывается в тяжелом финансовом состоянии и ей приходится банкротиться, то в первую очередь под прицелом, помимо директора и иных лиц, принимающих стратегические решения, может оказаться и бухгалтер.
На практике действительно часто оказывается, что из-за действий бухгалтеров, внутренних юристов, технического директора, руководителя отдела закупок и пр. компания оказывается в банкротстве. Однако тут возникает ключевой вопрос: можно ли привлечь лицо к ответственности только из-за самого факта наличия определенных полномочий и занятия должности? При ответе на этот вопрос нельзя также игнорировать тот факт, что все основные управленческие решения в деятельности организации принимает генеральный директор, считает Артур Шаповалов.
Арбитражный суд Поволжского округа, рассматривая дело о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих лиц ООО, дал важный ориентир для судебной практики. Суд путем расширительного толкования постановления Пленума ВС РФ № 53 ответил на поставленный вопрос и указал, что принадлежность к группе контролирующих лиц не может свидетельствовать о недобросовестности. Необходимо устанавливать конкретную роль и степень вовлеченности каждого участника, при этом оценивая действительную структуру компании и степень вины. В противном случае мы оказываемся в положении, когда добросовестная работа на определенной должности сопровождается необоснованно завышенными рисками личной имущественной ответственности, что нельзя признать разумным и обоснованным.
Таким образом, поясняет Артур Шаповалов, для привлечения главного бухгалтера к субсидиарной ответственности необходимо доказать, что конкретно он реально влиял на принятие ключевых решений и именно его действия (или бездействие) стали необходимой причиной банкротства. При этом данный вывод распространим и на иные должности в организации. Суды на уровне апелляционной и кассационной инстанций начали все больше обращать внимание на действительную суть отношений вместо опоры на формальные основания. Теперь остается наблюдать за тем, устоится ли этот принцип в судебной практике и как это сможет качественно повлиять на рассмотрение банкротных дел, рассуждает эксперт.
Обсуждаемое постановление — пример, где окружной суд борется с «пакетной» субсидиаркой. Той, где ответчики привлекаются больше по списку, чем по конкретным обстоятельствам. В этот список вошли как руководители, так и участники и даже главбух. Кассационный суд поддержал в общем-то устоявшийся подход окружных судов о том, что при прочих равных главбухи к субсидиарной ответственности не привлекаются. Для этого требуется доказать, что-то большее чем должность, например, личную выгоду, совершение сделок с должником в свою пользу.
Главный бухгалтер — это по умолчанию работник, чья ответственность и вознаграждение предусмотрены Трудовым кодексом, отмечает Олег Бабкин. Если появляются доказательства того, что главбух вышел за пределы этой роли, то появляются и основания к иного рода ответственности, например, субсидиарной. Но для этого нужны конкретные доказательства.
Показательно, говорит Олег Бабкин, что суд округа отменил в части главбуха спор и направил на новое рассмотрение, несмотря на имевшуюся у него информацию о вынесении в отношении нее приговора после прохождения первой инстанции. Это можно расценить как внимательное отношение к привлечению к субсидиарной ответственности работников. И в целом кассационный суд в этом споре детально проанализировал вопрос каждого привлекаемого к ответственности лица, что само себе является очень положительным сигналом. Иначе, если на количество презумпций главы 3.2 закона о банкротстве наложить еще и неизбирательное привлечение контролирующих лиц по факту статуса, то получится полноценная коллективная ответственность, полагает Олег Бабкин.
Как считает Анна Варакута, руководитель проектов юридической компании Impravo, сложно назвать постановление суда кассационной инстанции новым для практики. Оно содержит верные и уже нашедшие подтверждение в многочисленных судебных актах выводы о невозможности презюмирования вины тех лиц, которые прямо не отнесены законодателем к контролирующим только ввиду наличия определенного статуса: руководителя, мажоритарного участника.
Должность главного бухгалтера, очевидно ввиду ее максимальной близости к хозяйственным операциям должника, часто указывается заявителями по спору о привлечении к субсидиарной ответственности в качестве презумпции того, что лицо, обладающее более глубокими познаниями в области финансов, имея доступ ко всей первичной документации должника, не могло не осознавать характер совершаемых последним сделок и их потенциальных последствий. Несмотря на то, что данные выводы об осведомленности часто являются справедливыми, сотрудник, пусть он и имеет информацию о большей части внутренних процессов в обществе, пока не доказано обратное, все же продолжает выполнять распоряжения вышестоящих лиц, осуществляя свою трудовую функцию.
Примечательны в рассматриваемом деле ссылки нижестоящих судов на выводы, сделанные в рамках уголовного процесса, добавляет Анна Варакута. Подобные ситуации, когда основанием гражданско-правовой ответственности фактически становятся установленные в уголовном процессе обстоятельства, хотя их нельзя назвать справедливыми, еще встречаются на практике. В ситуации субсидиарной ответственности бухгалтера общества «БПО-Отрадный» суды первой и апелляционной инстанции использовали при установлении фактов даже не приговор, а обвинительное заключение, что, конечно, справедливо отмечено и исправлено кассацией, заключает Анна Варакута.
