Конкурсный управляющий ООО «БашЛПК» Алексей Бондаренко потребовал привлечь президента общества Светлану Макарову к субсидиарной ответственности за совершение сделок по выводу активов на сумму более 250 млн рублей и непередачу документации. Суды первой и апелляционной инстанций признали наличие оснований для привлечения к ответственности, указав на отчуждение ликвидного имущества в предбанкротный период в пользу заинтересованных лиц. Суд округа отменил судебные акты и направил спор на новое рассмотрение. Кассация указала, что суды не исследовали значимость сделок для должника применительно к масштабам его деятельности, не установили причинно-следственную связь между сделками и банкротством, не учли ранее установленные обстоятельства по другим обособленным спорам об освобождении контролирующего лица от ответственности, а также не провели комплексный анализ деятельности всей группы компаний «Башлес» (дело № А07-9040/2018).
Фабула
ООО «БашЛПК» входило в группу компаний «Башлес», которая участвовала в инвестиционных проектах по освоению лесов. Основными заёмщиками при реализации проектов выступали ООО «Уфимский фанерный комбинат» и ООО «Уфимский фанерно-плитный комбинат». ООО «БашЛПК» являлось поручителем по кредитным договорам этих компаний перед банком ВТБ на сумму около 3,19 млрд рублей.
В сентябре 2018 г. суд ввел наблюдение, а в октябре 2019 г. признал ООО «БашЛПК» банкротом и утвердил конкурсным управляющим Алексея Бондаренко. Конкурсный управляющий обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности президента общества Светланы Макаровой, занимавшей эту должность с ноября 2011 г. до введения конкурсного производства.
Конкурсный управляющий вменил Макаровой перечисление со счетов должника 238,6 млн рублей на счета Камиля Аблязова и связанных с ним лиц; незаконное премирование самой себя на 5,7 млн рублей; отчуждение 28 объектов недвижимости по заниженной стоимости с убытками 31 млн рублей; заключение договоров аренды на невыгодных условиях; безвозмездную передачу транспортных средств; премирование работников в условиях неплатежеспособности; непередачу документации по дебиторской задолженности на 95,3 млн рублей.
Суд первой инстанции, с которым согласилась апелляция, частично удовлетворил заявление и признал доказанным наличие оснований для привлечения Светланы Макаровой к субсидиарной ответственности.
Светлана Макарова подала кассационную жалобу, указав, что суды не доказали существенность сделок в масштабах деятельности общества и не учли участие компании в инвестпроектах.
Что решили нижестоящие суды
Суды первой и апелляционной инстанций установили, что Макарова являлась контролирующим должника лицом как президент общества с ноября 2011 г. до признания банкротом. В период ее руководства должник совершил ряд сделок по отчуждению ликвидного имущества на общую сумму более 250 млн рублей в предбанкротный период.
На момент совершения оспариваемых сделок у должника имелись неисполненные обязательства перед иными кредиторами, сделки совершены с заинтересованными лицами. Из-за действий Макаровой была фактически утрачена возможность осуществления реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности.
Кроме того, Макарова не передала конкурсному управляющему документацию, позволяющую сформировать конкурсную массу.
На основании этих обстоятельств суды признали доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по ст. 61.11 Закона о банкротстве и приостановили производство до окончания расчетов с кредиторами.
Что решил окружной суд
Суд округа указал, что для применения презумпции доведения до банкротства в результате совершения сделки необходимо доказать причинение существенного вреда кредиторам. К таким сделкам относятся сделки, значимые для должника применительно к масштабам его деятельности и одновременно существенно убыточные.
При рассмотрении вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности Камиля Аблязова суды ранее установили иные обстоятельства. Определением от июня 2024 г., оставленным в силе апелляцией и кассацией, Камиль Аблязов был освобожден от субсидиарной ответственности, поскольку он и связанные с ним лица возместили причиненный ущерб, перечислив должнику и организациям группы компаний 181,1 млн рублей. Суды сделали вывод, что получение спорных перечислений не повлекло для должника существенных последствий.
Выводы нижестоящих судов о том, что сделки Макаровой в отношении Аблязова повлекли вывод ликвидного имущества и утрату возможности погашения реестра требований кредиторов, были сделаны без учета ранее установленных обстоятельств в иных обособленных спорах.
При оценке иных вменяемых сделок суды первой и апелляционной инстанций не дали правовой оценки значимости этих сделок для должника и их убыточности для конкурсной массы. Суды не определили, наступило ли объективное банкротство после совершения указанных сделок, повлекли ли непосредственно сделки по отчуждению имущества банкротство общества либо причиной послужили иные обстоятельства.
Ранее при рассмотрении других обособленных споров установлено: основным кредитором всей группы компаний является банк ВТБ, обязательства возникли из договоров поручительства. Кредитные соглашения были заключены в июне 2017 г., денежные средства на сумму более 1 млрд рублей были получены в течение года до принятия заявления о банкротстве. При анализе финансового состояния заемщиков банк не выявил неудовлетворительного финансового состояния или искажения отчетности.
Основными факторами, негативно повлиявшими на финансовую устойчивость группы компаний в 2017–2018 гг., являлись: недостаточный объем сырья для производства запланированных объемов продукции, рост себестоимости заготовок древесины, государственное регулирование цен, сложности в согласовании договоров аренды лесного фонда. Крупные кредиторы потребовали возвратить займы в короткие сроки и группа компаний, завершив модернизацию производства и не имея достаточной сырьевой базы, не смогла соблюсти график платежей.
Конкурсный управляющий указал, что остаток неисполненного по вменяемым сделкам составил 13,9 млн рублей, а размер дебиторской задолженности без переданных документов 95,3 млн рублей. Однако суды не учли, что в качестве оснований для субсидиарной ответственности не могут быть признаны действия по совершению несущественных по размерам и последствиям сделок, а также непередача документации. Квалифицирующими признаками являются значимость действий для должника и их существенная убыточность в контексте отношений между должником и кредиторами.
Суды не исследовали обстоятельства осуществления должником хозяйственной деятельности, не выяснили, какое значение для коммерческой деятельности имели совершенные сделки, изменилось ли финансовое положение именно вследствие их совершения. Вывод о том, что последствием действий руководителя стала кризисная ситуация и переход в стадию объективного банкротства, не мотивирован и не основан на доказательствах.
Суд округа указал на необходимость комплексного анализа групповой деятельности. Должник входил в группу компаний «Башлес», заявления о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих лиц основных заемщиков — ООО «Уфимский фанерный комбинат» и ООО «Уфимский фанерно-плитный комбинат» — не рассмотрены. Причины объективного банкротства и иные сопутствующие обстоятельства должны быть установлены в банкротстве головной компании, после чего суд должен определить, как данные действия повлияли на финансово-хозяйственную деятельность ООО «БашЛПК».
Итог
Суд округа отменил определение суда первой инстанции и постановление апелляции в части признания доказанным наличия оснований для привлечения Светланы Макаровой к субсидиарной ответственности и направил спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Почему это важно
Уже давно назрела необходимость системно урегулировать вопросы, связанные с банкротством предпринимательских групп, отметил Артур Шаповалов, партнер Юридической компании Baza Legal.
Речь, по его словам, даже не только и не столько про материальную или процессуальную консолидацию: не хватает базовых принципов, которые единообразно применялись бы в подобных делах. И комментируемый спор подсвечивает нехватку устоявшихся подходов в этой области.
Полностью поддерживаю позицию суда округа. В делах о банкротстве предпринимательской группы нельзя вырывать отдельное юридическое лицо из контекста финансово-хозяйственной деятельности всей группы. Грубо говоря, если полученные от кредиторов финансы не покидали периметр группы, то и оснований для субсидиарной ответственности быть не может (исключение – создание «центра прибыли и центров убытков»). Особенно когда кредиторы всех лиц группы – одни и те же. Не устаю повторять, что корпоративное банкротство – это данная правопорядком привилегия, за которую собственник бизнеса расплачивается налогами на дивиденды, но которая защищает его личное имущество от притязаний кредиторов юридического лица (при условии его добросовестности). Другими словами, субсидиарная ответственность должна быть исключением, а не правилом, – в том числе, и в делах о банкротстве предпринимательских групп.
В данном споре суд в очередной раз пресек формальный подход к исследованию доказательств и указал на необходимость выявления причинно-следственной связи между противоправными действиями руководства и наступлением объективного банкротства должника, указал Артем Долгополов, старший юрист Консалтинговой группы «Мальгора».
В постановлении, продолжил он, суд отметил, что при ссылке на ст. 61.11 Закона о банкротстве заявителю необходимо доказать как значимость сделок, так и их существенную для должника убыточность. При этом сами по себе факты совершения подозрительных сделок указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.
Отдельно суд уделил внимание понятию «значимая сделка», которая представляет собой не просто сделку, отвечающую критериям ст. 61.2 и 61.3, но и являющуюся причиной, по которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности.
Примечательно, по его словам, и то, что с учетом вхождения должника в группу компаний суд указал на необходимость двухэтапного анализа причин банкротства: сначала в деле о банкротстве головной компании в части исследования групповой деятельности и недобросовестных действий, а затем в настоящем деле в части их влияния на финансово-хозяйственную деятельность должника и наличия причинной связи с его банкротством.
Настоящий судебный акт задает правильный вектор для дальнейшего формирования практики привлечения к субсидиарной ответственности, ориентируя суды на всестороннее исследование причин банкротства, оценку значимости совершенных руководством сделок и проведение двухэтапного анализа в делах о банкротстве участников группы компаний.
Арбитражный суд Уральского округа сделал обоснованный вывод, что вопрос о привлечении к субсидиарной ответственности должен устанавливаться с учетом экономического и хозяйственного положения всех участников в группе компаний, а не только должника, полагает Сергей Шевченко, ведущий юрист Юридической компании Enforce Law Company.
Аналогичный вывод, напомнил он, ранее отражен в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 24 февраля 2022 г. № 305-ЭС20-15145(5) по делу № А40-109097/2018 (дело Хортица), из которого следует, что члены группы связаны единым экономическим интересом, т.е. являются единым хозяйствующим субъектом.
При таким обстоятельствах абсолютно логичным и правильным является вывод суда кассационной инстанции, что основные причины банкротства должны исследоваться в рамках головной компании, и каким образом данная головная компания влияла на должника и его контролирующих лиц, заключил он.
Изложенная в постановлении Арбитражного суда Уральского округа позиция ориентирует суды на комплексное изучение обстоятельств и причин банкротства всей группы, а не ее отдельного участника, действия которого могли быть обусловлены как раз решениями головной организации.
Как мы видим из судебного акта, ответчику вменялись в вину ряд сделок, которые, по мнению управляющего, привели к банкротству должника, констатировал Юрий Князев, старший юрист практики разрешения споров Юридической компании BIRCH.
Рассматривая, насколько именно перечисленные сделки стали причиной банкротства должника, суд установил, что компании группы были связаны кредитными обязательствами с банком, в том числе – обеспечивали обязательства друг друга поручительствами. В то же время банкротство было вызвано объективными рыночными факторами, а не какими-либо злоупотреблениями контролирующих лиц, уточнил он.
По эпизоду совершения ряда убыточных (по мнению конкурсного управляющего) сделок суд округа указал, что суды не установили, какие именно негативные последствия повлекли эти сделки и стали ли они необходимой причиной банкротства. В рассматриваемом судебном акте, по его мнению, суд проявил ответственный подход к распределению бремени доказывания и установлению юридически значимых обстоятельств.
Суд напомнил, что оценка сделок, изложенная в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности, может не являться единственно верной. Банкротство, как указал суд, было вызвано объективными причинами, и даже в ходе процедуры оборудование, на модернизацию которого были потрачены кредиты, продолжало приносить прибыль. В связи с этим изложенная правовая позиция оставляет добросовестным контролирующим лицам шанс доказать разумные мотивы экономических решений и отсутствие вины в возникновении банкротства предприятия.
