В банкротстве ООО «Внешстройторг» конкурсный управляющий оспорил цепочку сделок: должник перечислил ООО «РосПетрол Эко» 35 млн рублей, а компания через 19 дней перевела деньги ООО «ЛПК "Мужичи"». Суды признали сделки недействительными, но взыскали деньги только с конечного получателя. Кассация изменила судебные акты, указав, что оба участника схемы отвечают солидарно как соисполнители вывода активов. Вопрос о процентах суд направил на новое рассмотрение, поскольку нижестоящие инстанции не установили момент осведомленности ответчиков и не применили мораторий 2022 г. (дело № А53-4881/2023).
Фабула
В феврале 2023 г. суд возбудил дело о банкротстве ООО «Внешстройторг», а в сентябре того же года признал должника банкротом по упрощенной процедуре отсутствующего должника.
Конкурсный управляющий Мария Князева выявила цепочку сделок: 6 марта 2020 г. ООО «Внешстройторг» перечислило ООО «РосПетрол Эко» 35 млн рублей по договору займа. Через 19 дней ООО «РосПетрол Эко» двумя платежами (19,2 млн и 18 млн рублей) перевело эти деньги ООО «ЛПК "Мужичи"».
Управляющий потребовала признать цепочку сделок недействительной по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве и солидарно взыскать 35 млн рублей с обоих получателей.
Суды первой и апелляционной инстанций признали сделки недействительными, но взыскали деньги только с конечного получателя. ООО «ЛПК "Мужичи"» обжаловало судебные акты в кассацию.
Что решили нижестоящие суды
Суды установили неплатежеспособность должника на дату сделок: ООО «Внешстройторг» имело долг 3,4 млн рублей перед ООО «Теплоэнергомонтаж» с февраля 2020 г. Перечисление 35 млн рублей составило 269% от активов должника.
Суды констатировали фактическую аффилированность участников: деньги были перечислены без обеспечения, условия сделок не раскрыты, а средства не возвращены и должник не пытался их взыскать. Счета ООО «РосПетрол Эко» суды квалифицировали как транзитные.
Суд первой инстанции, с которым согласилась апелляция, взыскал 35 млн рублей и проценты только с ООО «ЛПК "Мужичи"», а с ООО «РосПетрол Эко» — лишь проценты за 19 дней нахождения денег на счетах.
Что решил окружной суд
Кассация указала, что суды неправильно применили последствия недействительности. ООО «РосПетрол Эко» способствовало выводу активов и действовало в рамках единого умысла с конечным получателем.
Суд применил ст. 1064 и 1080 ГК РФ, указав, что при совместном причинении вреда участники отвечают солидарно. Для квалификации действий как совместных достаточно их согласованности и направленности на общую цель — соисполнительство или пособничество.
ООО «РосПетрол Эко» как соисполнитель недобросовестных действий солидарно отвечает за вред. Это позволяет исключить неосновательное обогащение на стороне пострадавшего.
Кроме того, по мнению суда округа, суды не учли разъяснения п. 29.1 постановления Пленума № 63 о том, что проценты начисляются с момента вступления в силу определения о недействительности сделки, если не доказана более ранняя осведомленность ответчика. Суды не установили, когда ответчики узнали об основаниях недействительности.
Кассация также указала, что суды не применили мораторий, введенный постановлением Правительства РФ от 28 марта 2022 г. № 497. Суд обязан учитывать мораторий независимо от заявления сторон — эти нормы защищают публичный порядок.
Итог
Кассация взыскала с ООО «ЛПК "Мужичи"» и ООО «РосПетрол Эко» солидарно 35 млн рублей, направив вопрос о процентах на новое рассмотрение.
Почему это важно
По мнению Артура Шаповалова, партнера Юридической компании Baza Legal, ключевым фактором для квалификации платежей в качестве взаимосвязанных явилось установление фактической аффилированности должника и предприятия.
Аффилированность же, пояснил он, была доказана через другой эпизод в рамках этого же дела — прямой необеспеченный заем, предоставленный должником предприятию, который был также оспорен в другом обособленном споре. В этом контексте, логика судов о признании недействительными последовательности цепочки платежей довольно понятна, ведь Верховный Суд неоднократно отмечал, что транзитный характер перечислений не порождает самостоятельных правовых последствий, указал Артур Шаповалов.
Единственное, не вполне согласен со ссылкой кассационного суда на ст. 1064 ГК РФ. Эта норма применяется при деликтах, а не при применении последствий недействительности сделки. Если бы рассматривался вопрос о привлечении к субсидиарной ответственности или убыткам, это было бы абсолютно уместно, но здесь выглядит несколько натянуто. И еще один вопрос ускользнул из внимания суда (возможно, стороны его и не поднимали) – не являлся ли сам должник транзитером? Нередко в подобных ситуациях денежные средства проходят транзитом через несколько компаний группы. Если средства поступили должнику от аффилированного лица, то в этом случае основания для оспаривания их дальнейшего движения были бы не столь бесспорными. Поэтому в подобных спорах всегда важно перепроверять, не является ли источник денежных средств внутригрупповым.
Кассационная инстанция в данном деле последовательно продолжает практику Верховного Суда РФ (например, определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 19 июня 2020 г. № 301-ЭС17-19678 по делу № А11-7472/2015), где сформулирован порядок восстановления нарушенных интересов должника в случае оспаривания цепочки сделок, констатировала Алёна Козлова, руководитель юридического отдела Юридической компании «ЮБФ консалтинг».
Если устанавливается транзитный характер сделки, фактически первоначальная сделка квалифицируется как притворная, с иным субъектным составом – должник и конечный получатель актива, пояснила она. При этом промежуточное звено не получает индульгенцию: его участие в цепочке и содействие противоправной цели вывода активов должника влечет солидарную ответственность.
Солидарное взыскание в подобных случаях, по ее словам, выступает обоснованной правовой реакцией на искусственное усложнение структуры операций, направленное на «размытие следов» и затрудняющее возврат активов за счет увеличения числа транзакций: предоставление должнику права требования к двум имущественным массам объективно повышает вероятность исполнения такого солидарного требования, указала она.
Распространение, по сути, справедливого подхода не должно носить чрезмерный характер и превращаться в попытку квалифицировать любые платежи как транзитные с автоматическим применением деликтной ответственности наряду с реституцией. В данном случае из текста акта не ясно, в чем именно проявляется транзитный характер операций: не раскрыта аффилированность участников цепочки, не установлено отсутствие у промежуточного звена иных денежных средств, при этом предполагаемое транзитное звено перечислило контрагенту сумму, превышающую полученную от должника, а даты платежей разнесены во времени, что вызывает обоснованные сомнения в квалификации. При этом исходя из акта, для привлечения к деликтной ответственности за «транзит» вовсе не требуется получение какой-либо прибыли. Иначе говоря, любое лицо, через которое в период подозрительности прошли средства должника, рискует оказаться в положении человека, который всего лишь подержал чужую сумку, а в итоге неожиданно оказался «обвиненным в краже».
По мнению Анны Варакуты, старшего юриста Юридической компании IMPRAVO, рассматриваемое постановление кассационной инстанции содержит правовую позицию о возможности привлечения ответчиков по признанной недействительной цепочке сделок к ответственности в виде возврата денежных средств солидарно.
Такой подход, хотя его и нельзя назвать часто применимым на практике, по ее словам, тем не менее уже находил отражение в судебных актах Верховного Суда (например, дела об оспаривании сделок «Просвязьбанка»), в которых, однако, в качестве оснований для оспаривания указывалась не нормы ст. 61.2 Закона о банкротстве, а общегражданские основания недействительности.
Солидарное взыскание с сопричинителей вреда наиболее соответствует целям пополнения конкурсной массы должника-банкрота, а потому используется арбитражными управляющими в качестве инструмента, который может позволить нивелировать, например, то обстоятельство, что актив в конечном счете выводится на несостоятельного ответчика, уже неспособного вернуть средства на момент взыскания. Интересными в данном случае также являются выводы о последствиях недействительности в части взыскиваемых процентов за пользование чужими денежными средствами: судя по изложенным в судебных актах обстоятельствам, ответчики не заявляли о пропуске годичного срока давности по реституционному требованию, в связи с чем проценты были взысканы за весь период пользования деньгами.
