В деле о банкротстве Георгия Киселева финансовый управляющий оспорил цепочку сделок с участием Дениса Ганешина, Александра Головяшкина, Елены Киселевой и Марины Борискиной, включая договоры займа и соглашение об отступном. Суды первой и апелляционной инстанций признали недействительными часть займов и соглашение об отступном, взыскав с Ганешина и Головяшкина более 11 млн рублей. Денис Ганешин и Александр Головяшкин обжаловали судебные акты, указав на неправильную оценку финансовой состоятельности, неверные выводы о прекращении залога и нарушение процессуальных прав. Суд округа отменил судебные акты и направил спор на новое рассмотрение (А47-7638/2023).
Фабула
В рамках дела о банкротстве Георгия Киселева финансовый управляющий оспорил договоры займа от 1 октября 2019 года, от 19 мая 2021 года, от 17 июня 2021 года, а также соглашение об отступном от 28 декабря 2022 года, заключенное между Денисом Ганешиным, Александром Головяшкиным, Еленой Киселевой, Мариной Борискиной и Георгием Киселевым.
Суды первой и апелляционной инстанций частично удовлетворили заявление, признав недействительными часть займов и соглашение об отступном, взыскав с Дениса Ганешина 8,28 млн рублей и с Александра Головяшкина 2,91 млн рублей. Денис Ганешин и Александр Головяшкин подали кассационную жалобу в Арбитражный суд Уральского округа.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Оренбургской области удовлетворил заявление финансового управляющего частично. Суд признал недействительными договор займа от 19 мая 2021 года в части 500 тыс. рублей, договор займа от 17 июня 2021 года на 5 млн рублей и соглашение об отступном от 28 декабря 2022 года.
Суд взыскал с Дениса Ганешина 8,28 млн рублей и с Александра Головяшкина 2,91 млн рублей. При этом суд восстановил обязательства Елены Киселевой перед Ганешиным и Головяшкиным по 3 млн рублей.
Суд исходил из того, что у займодавцев имелась финансовая возможность по первому займу, но отсутствовала по последующим, а залог квартиры прекратился ввиду пропуска годичного срока. Суд также указал на осведомленность займодавцев о неплатежеспособности должника в силу родственных отношений.
Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд оставил определение суда первой инстанции без изменения. Апелляционный суд отклонил доводы о процессуальных нарушениях и согласился с выводами о прекращении залога и отсутствии финансовой состоятельности для последующих займов.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Уральского округа указал, что Георгий Киселев не являлся стороной договоров займа от 1 октября 2019 года, от 19 мая 2021 года и от 17 июня 2021 года. Финансовый управляющий, заявляя о безденежности займов, не привел каких-либо аргументов в обоснование своей позиции и не указал иных обстоятельств, влекущих недействительность заемных сделок. Факт передачи денежных средств подтвержден расписками и пояснениями заемщиков.
Суд отметил, что ответчики представили налоговые декларации, выписки по счетам, договоры купли-продажи недвижимости и расписки о получении денежных средств. Ганешин в рассматриваемый период имел статус индивидуального предпринимателя, осуществлял деятельность по предоставлению ссуд под залог, а Киселева также являлась предпринимателем. Применительно к первому договору займа суды правомерно исходили из баланса вероятностей, признав, что совокупность обстоятельств подтверждает предоставление суммы займа.
Однако применительно к остальным договорам суды необоснованно изменили стандарт доказывания. Обстоятельства, опосредующие заключение последующих договоров займа, включая аффилированность сторон, не изменились. У судов не имелось оснований для применения в отношении независимого ответчика стандарта доказывания вне всяких разумных сомнений при отсутствии доводов о взаимосвязи Ганешина с Киселевыми или иных аргументов в пользу отчуждения имущества постороннему лицу без встречного предоставления.
Суд округа указал, что позиция финансового управляющего о создании фиктивных документов для отчуждения имущества независимому лицу без возможности сохранения контроля представляется безосновательной. Мотивы, по которым такая версия была сочтена судами убедительной, не приведены.
Относительно договора ипотеки суд отметил, что срок возврата заемных средств по первому договору займа продлевался до 1 октября 2020 года. Доказательств дальнейшего изменения срока не имеется. Поскольку Ганешин и Головяшкин не предъявили иск к залогодержателю в течение года со дня наступления срока исполнения обязательства, залог квартиры прекратился 1 октября 2021 года. Однако даже при прекращении залога для констатации подозрительности сделки об отступном должны быть приведены веские аргументы о значительном отклонении поведения кредитора от стандартов разумного и добросовестного поведения.
Суд подчеркнул, что законный интерес кредитора заключается в возврате денежных средств. Получение исполнения от Георгия Киселева, входящего с Еленой Киселевой в одну группу и изначально предоставившего обеспечение, само по себе, в отсутствие доказательств недобросовестности, не образует состав недействительности сделки по статье 61.2 закона о банкротстве. Поскольку Ганешин выступал как независимое от должника лицо, он не должен был заботиться о справедливом распределении рисков внутри группы.
Суд указал, что выводы об осведомленности о неплатежеспособности Георгия Киселева, мотивированные ссылками на банкротство Елены Киселевой и исковые производства, были сделаны без учета разъяснений пункта 12 постановления Пленума ВАС РФ N 63. Обстоятельства, подтверждающие недобросовестность Ганешина и его заведомое участие в выводе активов, не приведены и не установлены.
Также апелляционный суд необоснованно отказал в приобщении дополнений к апелляционной жалобе, поданных новым представителем за два дня до заседания, при том что одновременно приобщил возражения финансового управляющего на эти документы, что является нарушением процессуального равенства сторон.
Итог
Арбитражный суд Уральского округа отменил определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда и направил обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Оренбургской области.
Почему это важно
В данном деле кассационный суд разъяснил, что для отношений с неаффилированным кредитором не требуется применение стандарта доказывания «вне разумных сомнений», указывает Артур Шаповалов, партнер юридической компании Baza Legal. В существующих реалиях такой подход оправдан ввиду того, что отсутствие аффилированности само по себе снижает вероятность заинтересованности кредитора в заключении мнимой сделки. Таким образом, суд округа перераспределил бремя доказывания с ответчиков на финансового управляющего, вследствие чего признал выводы нижестоящих судов необоснованными.
На данный момент требования к оценке подобных доказательств значительно смягчены вследствие утраты силы п. 26 постановления Пленума ВС РФ от 22.06.2012 № 35. До 2024 года судам необходимо было при оценке достоверности факта выдачи денежных средств по распискам максимально полно исследовать обстоятельства, в частности финансовое положение кредитора, на что должником были потрачены денежные средства, отражено ли получение средств в бухгалтерских и налоговых документах. Подробное изучение всех обстоятельств позволяло с высокой степенью вероятности установить реальность или мнимость договорных отношений по выдаче займа. Однако в условиях продолжающегося массового оборота наличных денежных средств получить подобные доказательства становится достаточно проблематично. Вероятно, будущее состояние судебной практики по доказыванию реальности выдачи займа будет зависеть от позиции ЦБ относительно оборота наличных денег в экономике.
На данном этапе контроль таких процессов представляется трудной задачей, однако если будет наблюдаться ужесточение и ограничение оборота, то и правила для доказывания выдачи займа также должны становиться строже, предполагает Артур Шаповалов. Вместе с тем ему представляется, что для аффилированных кредиторов необходимо продолжать применение повышенного стандарта доказывания, поскольку в противном случае судам приходится опираться на косвенные доказательства, что не может соответствовать соблюдению интересов независимых кредиторов. Практика идет по пути построения дифференцированного подхода в зависимости от характера связи кредитора с должником. Такой подход не позволяет применять к сделкам с аффилированными кредиторами тот же стандарт доказывания, который используется при оценке сделок с независимыми добросовестными контрагентами, подчеркивает Артур Шаповалов.
Суд округа закрепил важный для банкротной практики принцип: при рассмотрении споров о признании сделок недействительными судам необходимо учитывать, что независимый кредитор не обязан заботиться об интересах группы лиц; действия только в собственных интересах сами по себе не могут считаться недобросовестными. Об этом напомнила Анна Ларина, исполнительный директор управляющей компании «ПОМОЩЬ». Ей такой вывод представляется справедливым: законный интерес кредитора сводится к возврату предоставленных должнику средств, а не к обеспечению справедливого распределения рисков внутри группы связанных лиц.
С учетом этого, действия кредитора не могут признаваться недобросовестными только на том основании, что внутри группы связанных лиц в результате его действий нарушен баланс обязательств или утрачена ликвидность активов. Также суд кассационной инстанции напомнил о том, что к независимым кредиторам нельзя применять пониженный стандарт доказывания, допустимый для аффилированных к должнику лиц. Заявителю требования об оспаривании сделки необходимо представить конкретные доказательства, подтверждающие противоправную цель сделки.
Такой подход не является новым, говорит Анна Ларина, суд округа лишь напоминает о необходимости его применения. Для признания сделки недействительной недостаточно ссылки на родственные или корпоративные связи участников — нужно доказать, что кредитор осознанно участвовал в причинении вреда кредиторам должника. Фактов наличия споров или возбуждения дел о банкротстве в отношении связанных лиц также недостаточно: согласно пункту 12 постановления Пленума ВАС РФ № 63, такие обстоятельства сами по себе не свидетельствуют об осведомленности кредитора о неплатежеспособности.
Правовая позиция суда кассационной инстанции защищает независимых кредиторов в банкротстве от необоснованного оспаривания сделок и одновременно напоминает нижестоящим судам о существующих требованиях к доказыванию: предположения и косвенные обстоятельства не могут служить основанием для признания сделки недействительной. Баланс интересов должника и его кредиторов должен достигаться не за счет ущемления прав независимых контрагентов, а посредством детальной оценки их вовлеченности в схемы, направленные на вывод активов, осведомленности о наличии цели причинения вреда кредиторам в момент совершения сделок.
В этом деле кассация напомнила, что недействительность сделки в банкротстве нельзя рассматривать в отрыве от обстоятельств совершения сделок и характера отношений между их участниками, дополняет позицию коллег Анастасия Олехнович, руководитель практики реструктуризации и банкротства консалтинговой группы «Мальгора». Управляющий оспаривал займы как безденежные, однако сами заемщики подтвердили получение денег, а кредиторы представили документы, подтверждающие их финансовую возможность. Суды первой и апелляционной инстанций, по сути, признали первый заем реальным, но последующие займы сочли фиктивными при сопоставимом наборе доказательств. Суд кассационной инстанции обоснованно обратил на это внимание.
Не менее важен вывод по отступному. Суд округа отметил, что, когда группа привлекает внешнее финансирование, предоставление одним ее участником обеспечения по обязательствам другого обычно объясняется общим интересом в получении займа. Корпоративные или родственные связи между заемщиком и поручителем (залогодателем) в таком случае сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности сделки, а раскрывают ее экономический мотив.
Для практики этот вывод важен, подчеркивает Анастасия Олехнович, иначе любой независимый займодавец рискует потерять обеспечение лишь потому, что контрагенты оказались родственниками и впоследствии стали банкротами. Кредиторы не были признаны связанными с семьей должника, а сам должник ранее передал квартиру в ипотеку в обеспечение обязательств своей матери по займу. Поэтому передачу квартиры в счет долга нельзя оценивать так, как если бы имущество осталось под контролем самой семьи.
Для независимого кредитора естественно стремиться к возврату выданных денег; он не обязан отказываться от исполнения только потому, что между заемщиком и лицом, передавшим имущество, существуют родственные отношения, говорит Анастасия Олехнович. Разумеется, если управляющий докажет согласованные действия кредиторов с семьей должника или отсутствие реального финансирования, оценка будет иной. Но такие обстоятельства нельзя презюмировать, считает эксперт.
«Постановление важно именно этим: оно требует отделять действительные сделки с внешним кредитором от внутригруппового перераспределения активов, а не смешивать эти ситуации. Суд отдельно указал, что к независимому участнику сделки нельзя применять стандарт доказывания «вне всяких разумных сомнений», если его аффилированность с должником не доказана, а управляющий не привел иных убедительных доводов о его участии в выводе активов», — заключает Анастасия Олехнович.
