Конкурсный управляющий ООО «Интертехпроект» обратился в суд с заявлением о привлечении Вячеслава Недыхалова к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Арбитражный суд Москвы, с которым согласилась апелляция, удовлетворил заявление, взыскав с Вячеслава Недыхалова в пользу ООО «Интертехпроект» 13,3 млн рублей. Арбитражный суд Московского округа изменил судебные акты, исключив из размера ответственности Вячеслава Недыхалова требования аффилированного ООО «Инова» в размере 8,5 млн рублей, так как в спорный период он руководил обеими компаниями (дело № А40-139270/2020).
Фабула
Конкурсный управляющий ООО «Интертехпроект» обратился в суд с заявлением о привлечении бывшего руководителя Вячеслава Недыхалова к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в связи с совершением подозрительных сделок.
Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили требования, взыскав с Вячеслава Недыхалова 13,3 млн рублей.
Вячеслав Недыхалов подал кассационную жалобу в Арбитражный суд Московского округа, рассказал ТГ-канал «Субсидиарная ответственность».
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Москвы привлек Вячеслава Недыхалова к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Интертехпроект» в размере 13,3 млн рублей. Суд установил, что в период руководства Вячеслава Недыхалова ООО «Интертехпроект» совершило ряд сделок на 131,4 млн рублей, которые были признаны недействительными и причинили существенный вред кредиторам, став причиной банкротства в 2018 г.
Девятый арбитражный апелляционный суд отклонил доводы Вячеслава Недыхалова о включении в размер ответственности требований аффилированного ООО «Инова», указав, что на момент предъявления этих требований он уже не руководил ООО «Инова».
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа согласился с выводами о наличии оснований для привлечения Вячеслава Недыхалова к субсидиарной ответственности. Действительно, в период его руководства ООО «Интертехпроект» совершило ряд сделок на крупную сумму 131,4 млн рублей, которые были признаны недействительными. Эти сделки причинили существенный вред кредиторам и привели к объективному банкротству ООО «Интертехпроект» в 2018 г.
Однако суд счел необоснованным вывод нижестоящих инстанций о размере ответственности Вячеслава Недыхалова. В этот размер были включены требования аффилированного к должнику ООО «Инова» в сумме 8,5 млн рублей. Между тем в спорный период с 2015 по 2019 г. Вячеслав Недыхалов был единоличным исполнительным органом не только ООО «Интертехпроект», но и ООО «Инова».
По смыслу п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве в размер субсидиарной ответственности контролирующего лица не включаются требования заинтересованных по отношению к нему лиц. Такие требования не подлежат удовлетворению за счет средств, взысканных с контролирующего лица. Эта правовая позиция также закреплена в Определении Верховного Суда РФ от 14.11.2024 года № 305-ЭС23-29227(3).
При этом суд сослался на разъяснения, данные в п. 18 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ от 26 апреля 2023 г. Нахождение кредитора-аффилированного лица в процедуре банкротства и оспаривание операций по предоставлению финансирования должнику не меняет очередность удовлетворения его требования и не является основанием для отказа в субординации.
Итог
Арбитражный суд Московского округа изменил определение Арбитражного суда Москвы и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда в части размера субсидиарной ответственности, исключив из нее требования аффилированного лица в связи с заинтересованностью.
Почему это важно
Комментируемое постановление окружного суда является абсолютно обоснованным. У аффилированных кредиторов есть ряд ограничений в деле о банкротстве, отметила Елена Гладышева, адвокат, управляющий партнер Адвокатское бюро «РИ-консалтинг»
В частности, по ее словам, требования таких кредиторов могут быть субординированы (в случае доказанности компенсационного финансирования).
Также требования данных лиц, хоть и признанные обоснованными и включенные в реестр, не учитываются при определении размера субсидиарной ответственности контролирующего лица, что прямо указано в ст. 61.11 Закона о банкротстве. Следовательно, суд округа исправил ошибку нижестоящих судов в связи с неприменением прямых положений Закона о банкротстве. Данная практика не нова и не создает новое прочтение и трактование закона.
Юлия Ющик, заместитель руководителя практики «Антикризис и банкротство» Юридической компании «Лемчик, Крупский и партнеры», указала, что позиция об исключении из размера субсидиарной ответственности требований аффилированных с ответчиком требований не нова и основывается на прямой норме закона, а именно п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве.
В данном случае, подчеркнула она, интересен другой факт. Требования, которые были исключены кассационной инстанцией из размера субсидиарной ответственности, изначально включены в третью очередь реестра, то есть на стадии включения требований суд не проанализировал статус кредитора, идентифицировав его в качестве обычного независимого кредитора, несмотря на прозрачную аффилированность через генерального директора.
По сути, кассационной инстанции пришлось исправлять ошибки предыдущих инстанций и заново исследовать статус кредиторов должника. Отмечу, что такая практика не очень распространена, однако в деле № А40-186624/2018 суд на уровне первой инстанции поступил аналогично и исключил из размера ответственности требование аффилированного кредитора, которое ранее было включено в третью очередь реестра. Такие судебные акты формируют положительную тенденцию более тщательного рассмотрения всех обстоятельств в спорах о субсидиарной ответственности, ведь иногда мы забываем об экстраординарном характере такой ответственности.
Даниил Ермолаев, ведущий юрисконсульт Юридической компании «Юрэнергоконсалт», констатировал: исходя из того, что право на привлечение к субсидиарной ответственности принадлежит сообществу кредиторов, законодатель наделил кредиторов и специальными полномочиями по распоряжению этим правом в соответствии с п. 2 ст. 61.17 Закона о банкротстве.
Из анализа норм, содержащихся в Законе о банкротстве, по его словам, следует, что законодатель провел разграничение между:
конкурсной массой (активом, который распределяется между всеми кредиторами по соответствующим правилам об очередности и пропорциональности (ст. 134–137, 142 и др.), который не принадлежит непосредственно кредиторам);
активами в виде права требования к КДЛ, не включаемыми в конкурсную массу, поскольку они принадлежат непосредственно каждому кредитору в размере его оставшегося непогашенным требования к должнику.
При этом, отметил он, законодатель предусмотрел, что не включаются в размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица требования, принадлежащие этому лицу либо заинтересованным по отношению к нему лицам (абз. 3 п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве). Отсутствие указанного правила приводило бы к ситуации, когда потенциально возможный размер удовлетворения требований независимых кредиторов пропорционально бы уменьшался на сумму требования, аффилированного с КДЛ кредитора, поскольку очевидно, что обычно имеющегося имущества у лица, привлеченного к субсидиарной ответственности, недостаточно для полного погашения этих требований, резюмировал он.
В условиях недостаточности имущества лица, привлеченного к субсидиарной ответственности, и конкуренции кредиторов между собой выплата в пользу аффилированного с ним кредитора являлась бы способом сбережения своих активов от обращения на них взыскания со стороны независимых кредиторов: требования аффилированного кредитора, возникающего из субсидиарной ответственности, очевидно удовлетворялись бы приоритетно, а в последующем бы перераспределялись между этим кредитором и лицом, привлеченным к субсидиарной ответственности. Иными словами, создавалась бы ситуация, когда актив в виде права требования к КДЛ мог бы опосредованно принадлежать самому КДЛ через аффилированного с ним кредитора, заключил Даниил Ермолаев.
В рассматриваемой же ситуации нижестоящие суды не исключили из размера субсидиарной ответственности КДЛ требования аффилированного с ним кредитора – организации, в которой он ранее занимал должность генерального директора, по той причине, что эта организация признана банкротом, в отношении нее введена процедура конкурсного производства, т.е. по причине того, что фактический контроль над данной организацией был утрачен со стороны КДЛ. Между тем судами не было учтено, что нахождение кредитора в процедуре банкротства не изменяет очередность удовлетворения его требования о возврате компенсационного финансирования, что основания для субординации устанавливаются на момент возникновения обязательства по возврату компенсационного финансирования (п. 18 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 г.» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26 апреля 2023 г.); п. 7 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29 января 2020 г.)).
Ввиду чего, по его мнению, окружной суд справедливо отметил, что последующая утрата контроля со стороны КДЛ над аффилированным с ним кредитором не должна приводить к ситуации, что соответствующее требование должно включаться в размер субсидиарной ответственности, указав на необходимость применения выработанного в судебной практике подхода о необходимости руководствоваться первоначальным статусом требования для целей определения возможности его субординации и в вопросе определения размера субсидиарной ответственности, несмотря на однозначность содержания абз. 3 п. 11 ст. 61.
