Межрайонная ИФНС России № 4 по Башкирии подала заявление о признании банкротом ПАО «Фармсинтез», расказал «Коммерсантъ». Сумма долга, указанная в картотеке Арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленобласти, составляет 20,5 млн рублей. В качестве обеспечительной меры налоговики уже заблокировали банковские счета компании, что подтверждается данными СПАРК.
ПАО «Фармсинтез», зарегистрированное во Всеволожском районе Ленобласти в 1996 году, имеет богатую историю. В 2010 году компания первой среди российских фармпроизводителей провела IPO на Мосбирже. С тех пор состав акционеров менялся: в разные годы крупнейшими владельцами были «Роснано» (до 37%), эстонская EPhaG AS, американская OPKO Pharmaceutical и инвестфонды. На конец 2025 года доля «Роснано» составляла 25%, а перед ним у компании образовался долг более 308 млн рублей .
В портфеле «Фармсинтеза» девять препаратов, включая иммуностимулятор «Неовир», противоопухолевый «Сигидрин» и противотуберкулезный «Феназид». Однако производственные результаты резко ухудшились: выручка в 2025 году сократилась на 37% до 155,9 млн рублей. Компания закончила год с чистым убытком в 253,9 млн рублей, тогда как годом ранее фиксировала прибыль в аналогичном размере. В своей отчетности компания признала, что из-за долгов и зависимости от внешнего финансирования существует риск, что в 2026 году она не сможет продолжать работу.
Это не первая попытка банкротства «Фармсинтеза». В 2016 году заявление подавало рекламное агентство «Творческие решения», а в 2019 году — ФГБУ НМИЦ кардиологии им. Е.И. Чазова. Оба раза компания урегулировала вопросы и дела прекратили. В отчетности компании отмечается, что превышение обязательств над активами «носит временный и частично контролируемый характер», и она рассчитывает на ввод в эксплуатацию нового производственного комплекса, а также на допэмиссию акций, запланированную на вторую половину 2026 года.
ПАО «Фармсинтез» имеет баланс по итогам 2025 года в размере 2,7 млрд рублей, при этом сумма требований ФНС по заявлению о признании банкротом составляет чуть более 20 млн, отмечает Антон Солощенко, управляющий партнер экспертной компании «АльфаПро». Среди положительных тенденций он выделяет, что, помимо заявления налогового органа, в картотеке арбитражных дел нет сколько-нибудь существенного объема требований других кредиторов. Обычно в ситуации, когда компания действительно становится банкротом, появляется целый перечень крупных исковых заявлений, что свидетельствует о прекращении расчетов с кредиторами.
ПАО "Фармсинтез" имеет баланс по итогам 2025 года в размере 2,7 млрд. руб., при этом сумма требований ФНС по заявлению о признании банкротом составляет чуть более 20 млн. руб. Среди положительных тенденций стоит выделить, что помимо заявления налогового органа в картотеке арбитражных дел нет сколько-нибудь существенного объема требований других кредиторов. Обычно в ситуации, когда компания действительно становится банкротом, появляется целый перечень крупных исковых заявлений, что свидетельствует о прекращении расчетов с кредиторами. Среди отрицательных факторов можно выделить источник образования задолженности – обязательства из оплаты взносов в социальных фонд и недоимка по НДФЛ. Стоит отметить, что задолженность в размере до 10 млн. руб. существовала у ПАО "Фармсинтез" с начала 2025 года, но в 2026 году она резко начала увеличиваться. Также негативным фактором будет являться то, что 2025 год завершился для ПАО "Фармсинтез" убытком в 250 млн. руб., что значительно увеличивает потенциал для банкротства. Возможно, мы еще просто не видим требований иных кредиторов. При всех описанных обстоятельствах, риск банкротства остается все же низким. Наличие долга в 20 млн руб. не будет достаточным основанием для вывода о банкротстве компании, у которой только основных средств на балансе на сумму 430 мл
При всех описанных обстоятельствах, риск банкротства остается все же низким, полагает Антон Солощенко. Наличие долга в 20 млн рублей не будет достаточным основанием для вывода о банкротстве компании, у которой только основных средств на балансе на сумму 430 млн рублей.
Тимур Акименко, старший юрист практики «Антикризис и банкротство» юридической компании «Лемчик, Крупский и партнеры», также расценивает вероятность введения процедуры банкротства по этому заявлению ФНС как невысокую. Есть существенные шансы, что дело будет прекращено на первом заседании, говорит он.
Сумма требований в 20,5 млн рублей для компании не выглядит критической, учитывая ее финансовые показатели. Вероятнее всего, это долг, который компания способна погасить или реструктурировать, в том числе с помощью своего акционера «Роснано». Заявленные менеджментом конкретные шаги по стабилизации (допэмиссия во втором полугодии 2026 года, запуск нового производственного комплекса) говорят о том, что основной акционер явно заинтересован не доводить такой актив до банкротства.
В то же время, добавляет Тимур Акименко, с учетом отчетных показателей компании и наличия судебного спора, даже при его прекращении, финансовое состояние компании остается уязвимым, и могут возникнуть новые иски от иных кредиторов.
Карина Янузакова, адвокат адвокатского бюро города Москвы «Инфралекс», наоборот, оценивает вероятность для введения процедуры банкротства в отношении «Фармсинтеза» как высокую. Она ссылается на положения, закрепленные в п. 2 ст. 6 и п. 2 ст. 33 закона «О банкротстве»: размер задолженности (20 млн рублей) существенно превышает установленный законом порог в 2 млн рублей, а при наличии просрочки свыше трех месяцев будут соблюдены предусмотренные законом основания для введения процедуры банкротства.
Вместе с тем наличие формальных оснований не означает автоматического введения процедуры, указывает Карина Янузакова. Верховный суд РФ разъяснил, что суд вправе отказать во введении процедуры банкротства, если должник докажет возможность исполнить свои обязательства за счет планируемых поступлений денежных средств (п. 4 Постановления Пленума ВС РФ от 17.12.2024 № 40).
Полагаю, что суд может пойти навстречу должнику, приняв во внимание совокупность обстоятельств, свидетельствующих о потенциальной возможности восстановления его платежеспособности. Во-первых, в пояснениях к бухгалтерскому балансу зафиксировано намерение привлечь финансирование за счет допэмиссии обыкновенных акций, что может быть расценено как наличие реального механизма для погашения задолженности. Во-вторых, убыток зафиксирован лишь по итогам последнего отчетного года, что может указывать на временный характер финансового кризиса. В-третьих, сумма долга перед ФНС незначительна по отношению к стоимости активов и размеру собственного капитала общества, что при наличии ликвидных активов либо подтвержденных источников финансирования может свидетельствовать об отсутствии объективной невозможности исполнить обязательства.
При рассмотрении данного дела ключевой вопрос не в том, превышает ли налоговый долг формальный порог для подачи заявления, а в том, является ли он признаком реальной несостоятельности «Фармсинтеза», полагает Олег Прошляков, адвокат юридической фирмы «Легикон-Право».
ФНС здесь, безусловно, не обычный кредитор, говорит он: налоговый орган приходит в банкротство не с коммерческим требованием, а после административного порядка взыскания, с доступом к данным о счетах, сальдо и налоговой дисциплине должника. Именно поэтому заявление ФНС почти всегда выглядит для суда более весомо, нежели заявление рядового кредитора с коммерческим требованием: за ним стоит не спор о качестве товара или сроках оплаты, а публичная задолженность, прошедшая процедуру принудительного взыскания.
Но в этом и состоит проблема налоговых банкротств: ФНС нередко пытается превратить собственную задолженность, иногда единственную активную и при этом частично погашаемую, в достаточное основание для инициирования процедуры несостоятельности. Если подходить к таким делам механически, то любое общество с налоговым долгом выше порога и временным кассовым разрывом можно быстро довести до наблюдения, даже если бизнес продолжает работать, получать выручку и обслуживать обязательства.
Но в этом и состоит проблема налоговых банкротств: ФНС нередко пытается превратить собственную задолженность, иногда единственную активную и при этом частично погашаемую, в достаточное основание для инициирования процедуры несостоятельности. Если подходить к таким делам механически, то любое общество с налоговым долгом выше порога и временным кассовым разрывом можно быстро довести до наблюдения, даже если бизнес продолжает работать, получать выручку и обслуживать обязательства.
Такой формализм плохо совместим с современной практикой Верховного, которая давно разделяет временные финансовые затруднения и объективную невозможность платить, продолжает Олег Прошляков. В п. 29 Обзора судебной практики ВС РФ № 3 за 2018 год прямо указано, что кратковременные и устранимые финансовые трудности сами по себе не доказывают необходимость обращения должника с заявлением о банкротстве.
Та же логика продолжена в п. 4 Постановления Пленума ВС РФ от 17 декабря 2024 года № 40: суд вправе отказать во введении процедуры, если должник докажет, что с учетом планируемых поступлений сможет исполнить наступившие обязательства.
Поэтому линия защиты «Фармсинтеза», по мнению Олега Прошлякова, должна строиться на доказательстве живой хозяйственной деятельности: действующие контракты, поступления, производство, отгрузки, налоговые платежи, график погашения и источник финансирования.
Сам по себе факт реализации препаратов, включая «Неовир», «Сегидрин» и «Феназид», не является безусловной защитой от банкротства, но он помогает показать, что должник — действующий производственный бизнес с реальной хозяйственной деятельностью.
Важным аргументом может стать и то, что отсутствие возможности погасить задолженность перед одним кредитором в конкретный момент времени не тождественно неплатежеспособности. Этот подход подтверждался, в частности, определением ВС РФ от 25 января 2016 года № 310-ЭС15-12396 и постановлением АС Северо-Западного округа от 9 июня 2025 года по делу № А13-11005/2024.
Иными словами, налоговая задолженность — это серьезный симптом, но еще не диагноз, рассуждает Олег Прошляков.
Для суда принципиально, платит ли компания вообще, есть ли у нее регулярные поступления, исполняет ли она текущие обязательства и способна ли реалистично закрыть долг ФНС без банкротной процедуры. Негативные обстоятельства, безусловно, есть: сообщения о блокировке счетов, падении выручки, убытке и зависимости от внешнего финансирования делают позицию должника уязвимой. Но сумма налогового требования в размере около 20 млн рублей сама по себе не выглядит безусловно фатальной для публичной фармацевтической компании, если компания осуществляет реальную хозяйственную деятельность, комментирует эксперт.
«Поэтому вероятность введения наблюдения я бы оценивал как реальную, но не предопределенную. Если к первому заседанию, либо в процессе рассмотрения обоснованности требований налогового органа о признании «Фармсинтез» банкротом задолженность будет погашена, существенно сокращена либо обеспечена залогом, поручительством и иными способами обеспечения обязательств, у компании будут основания для отказа во введении процедуры или прекращения дела», — предполагает Олег Прошляков.
Если же «Фармсинтез» ограничится общими ссылками на планы, отраслевую значимость и будущую допэмиссию без платежей и документов о ликвидности, ФНС получит сильный аргумент: даже сравнительно умеренный обязательный платеж компания не способна закрыть в обычном режиме.
Для практики это дело интересно именно как проверка границы между налоговым взысканием и банкротством: процедура банкротства не должна использоваться как инструмент давления на действующий бизнес, но и активная деятельность должника должна подтверждаться деньгами, а не только декларациями о продуктовом портфеле, подводит итог Олег Прошляков.
