Никита Сампетов обратился в суд с заявлением о признании себя банкротом, и суд ввел процедуру реализации имущества. ООО «РОВИ Факторинг Плюс» заявило ходатайство о неприменении в отношении должника правил об освобождении от обязательств. Суд первой инстанции и апелляционный суд освободили Никиту Сампетова от обязательств, посчитав его поведение добросовестным. ООО «РОВИ Факторинг Плюс» подало кассационную жалобу в Арбитражный суд Поволжского округа, указав на недобросовестное поведение должника при получении 3 млн рублей по договору факторинга. Должник вывел деньги со счета в день поступления и не раскрыл обстоятельства их расходования, а через четыре месяца подал заявление о банкротстве. Окружной суд отменил судебные акты в части освобождения от обязательств перед кредитором и отказал в освобождении (дело N А72-6002/2025).
Фабула
Суд в июле 2025 года признал Никиту Сампетова банкротом и ввел процедуру реализации имущества. Финансовый управляющий 22 декабря 2025 года обратился в суд с ходатайством о завершении процедуры реализации имущества. ООО «РОВИ Факторинг Плюс» заявило возражения против применения к должнику правил об освобождении от обязательств.
Кредитор указал, что Никита Сампетов получил по договору факторинга 3 млн рублей, но в день поступления вывел их со счета. Должник не раскрыл информацию об источниках расходования средств и не подтвердил документально их использование на развитие бизнеса.
Часть средств (600 тыс. рублей) должник направил на погашение ипотечного кредита, то есть на личные нужды. Через четыре месяца после получения финансирования Никита Сампетов прекратил деятельность как индивидуальный предприниматель и подал заявление о банкротстве.
Суд первой инстанции и апелляционный суд освободили Никиту Сампетова от обязательств. ООО «РОВИ Факторинг Плюс» подало кассационную жалобу в Арбитражный суд Поволжского округа.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении ходатайства ООО «РОВИ Факторинг Плюс», завершил процедуру реализации имущества Никиты Сампетова и освободил его от дальнейшего исполнения требований кредиторов. Суд исходил из того, что финансовый управляющий провел все мероприятия, а пополнение конкурсной массы невозможно. Суд не установил в действиях должника противоправного поведения, принял во внимание пояснения должника о снижении доходов из-за внешнеэкономической ситуации и отсутствии возможности найти работу. Суд указал, что должник не привлекался к уголовной или административной ответственности, признаки преднамеренного или фиктивного банкротства не выявлены.
Апелляционный суд оставил определение суда первой инстанции без изменения. Суд отметил отсутствие доказательств, что при возникновении обязательства должник действовал незаконно, с намерением причинить вред кредитору или предоставил ложную информацию. Суд принял во внимание пояснения должника, что все обязательства были раскрыты перед кредитором до принятия решения о финансировании.
Суд также учел пояснения должника о расходовании средств: 239,9 тыс. рублей на три платежа самому обществу, 600 тыс. рублей на погашение ипотеки, остальную часть на развитие бизнеса.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Поволжского округа указал, что закрепленное в статье 213.28 закона о банкротстве общее правило об освобождении от обязательств является экстраординарным способом прекращения обязательств несостоятельного физического лица, отвечающего критериям добросовестности. Законодательство о банкротстве устанавливает стандарт добросовестности, позволяя освободиться от долгов только честному гражданину-должнику, неумышленно попавшему в затруднительное положение.
В силу абзацев третьего и четвертого пункта 4 статьи 213.28 закона о банкротстве освобождение от обязательств не допускается, если доказано, что гражданин не предоставил необходимые сведения или предоставил заведомо недостоверные сведения, а также если при возникновении или исполнении обязательства гражданин действовал незаконно, в том числе злостно уклонился от погашения кредиторской задолженности.
Институт банкротства не предназначен для необоснованного ухода от ответственности и незаконного прекращения долговых обязательств. Процедура банкротства не предназначена для получения несправедливых преимуществ.
Окружной суд установил, что кредитор приводил доводы о выводе должником со счета индивидуального предпринимателя 3 млн рублей в день их поступления от общества по договору факторинга с использованием механизма дробления и использовании их по собственному усмотрению. Должник не раскрыл информацию об источниках расходования полученных средств, направленных на развитие бизнеса.
Должник в своих пояснениях не опроверг факт получения от общества 3 млн рублей по договору факторинга и их вывода со счета в день поступления. Однако обстоятельства их вывода (адресность, цели) должник не раскрыл, равно как и не раскрыл обстоятельства их расходования на предпринимательскую деятельность.
Указание должника на направление части средств на развитие бизнеса не имеет документального подтверждения. Через четыре месяца после получения финансирования должник прекратил деятельность как индивидуальный предприниматель (16 мая 2025 года, а заявление о прекращении деятельности подал еще раньше) и обратился в суд с заявлением о банкротстве 21 января 2025 года. Приложенные к заявлению документы не содержат сведений об остатках товаров, запасов, сырья или о их нахождении у третьих лиц. Таких активов в ходе процедуры банкротства также не выявили.
Сведения о судьбе требования к ООО «РБК», под уступку которого общество предоставило должнику финансирование, должник также не раскрыл. Обязанность по раскрытию имущественного положения, цели, обстоятельств и доказательств расходования полученных денежных средств не была исполнена должником, и соответствующих обстоятельств суды не установили.
Окружной суд указал, что факт расходования должником части средств (600 тыс. рублей) не в соответствии с их назначением (ведение предпринимательской деятельности), а на собственные личные нужды (погашение ипотечного кредита, который закрыли досрочно), подтвердил сам должник. Такое поведение в силу положений пункта 4 статьи 213.28 закона о банкротстве является обстоятельством, препятствующим освобождению от обязательств.
Суд пришел к выводу, что основания для освобождения должника от дальнейшего исполнения обязательств перед кредитором отсутствовали.
Итог
Окружной суд отменил судебные акты в части освобождения Никиты Сампетова от обязательств перед ООО «РОВИ Факторинг Плюс» и отказал в освобождении от обязательств перед этим кредитором.
Почему это важно
Позиция суда усиливает подход, согласно которому бремя доказывания добросовестности лежит на должнике, а непредставление убедительных доказательств целевого использования кредитных средств является самостоятельным основанием для отказа в освобождении от обязательств, отмечает Юрий Князев, руководящий юрист, адвокат юридической компании BIRCH. В частности, выглядит сомнительным, как отметил суд, что часть средств была потрачена не на цели, связанные с осуществлением предпринимательской деятельности, а на досрочное закрытие ипотеки, как будто должник к чему-то готовился.
При этом суд подтвердил, что отказ может быть применен выборочно — только в отношении того кредитора, перед которым должник вел себя недобросовестно. Суд прямо сослался на пункты 60 и 62 Обзора от 18.06.2025, согласно которым гражданин не может быть освобожден от обязательств, если он действовал недобросовестно (скрыл или вывел активы и т.п.) либо принял обязательства без намерения их исполнять.
Недавно в деле А43-194/2023 (определение от 22.07.2026) Верховный суд применил такую же правовую логику: отказал в освобождении от обязательств перед теми банками, которым были предоставлены ложные сведения, но освободил от обязательств перед другими кредиторами. Тем самым суды активно формируют правовые подходы по пунктам 60, 62 Обзора от 18.06.2025: в деле А43-194/2023 недобросовестность проявилась на стадии получения кредита, а в рассматриваемом деле — на стадии расходования и последующего сокрытия информации. Практически это значит, что при наличии подозрительных операций в преддверии банкротства бремя доказывания добросовестности перекладывается на должника, а краткосрочный период между получением финансирования и банкротством рассматривается как дополнительный индикатор недобросовестности.
Суд округа напомнил о действительных целях и задачах института банкротства физических лиц, а также об универсальном стандарте добросовестности, комментирует Татьяна Сафронова, старший юрист юридической компании SHAPOVALOVA GROUP. На практике процедуры банкротства зачастую используются должниками исключительно как средство ухода от своих обязательств всеми возможными способами, указывает она. Такая лазейка служит недобросовестным интересам должников в ущерб правам добросовестных кредиторов. При этом п. 4 ст. 213.28 закона о банкротстве прямо устанавливает, что освобождение гражданина от обязательств не допускается в том случае, если гражданин предоставил кредитору заведомо ложные сведения при получении кредита, скрыл или умышленно уничтожил имущество.
Важным обстоятельством в данном деле Татьяна Сафронова называет то, что требования кредиторов не погашались ввиду отсутствия у должника имущества и денежных средств. Следовательно, вопрос о целевом расходовании кредитных средств возник только на этапе принятия решения об освобождении гражданина от исполнения обязательств. В ситуации же если требования кредиторов погашаются, скорее всего кредитору будет не важно, на что именно были потрачены деньги должником.
В целом позиция кассации направлена на достижение баланса интересов участников дела о банкротстве, на защиту прав кредиторов, которые могут нарушаться недобросовестными действиями должника. Невмешательство судов в подобные ситуации может повлечь неконтролируемое злоупотребление правом среди должников. Обстоятельства настоящего дела также могут служить полезным примером для финансовых управляющих, которым необходимо внимательно относится к доводам кредиторов о недобросовестности должника, если таковые заявляются кредитором в ходе процедуры. В противном случае финансовый управляющий рискует остаться на стороне недобросовестного должника, со всеми возможными негативными для управляющего последствиями.
Сама по себе позиция суда в части применения санкций за злоупотребление правом абсолютно верна и укладывается в логику пункта 4 статьи 213.28 закона о банкротстве: недобросовестный должник не должен получать преимущества в виде списания долгов, рассуждает Арутюн Саркисян, адвокат, эксперт в области судебно-арбитражной практики и банкротства. Однако точечное ограничение ответственности только одним кредитором создает опасный прецедент, при котором должник, признанный недобросовестным, все равно освобождается от большинства своих обязательств.
Фактически теперь каждый кредитор, желающий оспорить освобождение, вынужден доказывать прямую причинно-следственную связь между конкретным злоупотреблением должника, и именно своими требованиями, а не просто ссылаться на общую недобросовестность поведения. Это создает неравное положение кредиторов: более активный кредитор, сумевший доказать нецелевое использование именно своих средств, получает преимущество перед остальными, хотя ущерб для всех от сокрытия активов или вывода денег может быть одинаково негативным. Складывается парадоксальная ситуация: должник, злоупотребивший правом в отношении одного кредитора, фактически «откупается» от него сохранением долга, но при этом получает полное освобождение перед другими, что едва ли можно назвать справедливым балансом интересов.
Пока данное постановление создает прецедент, который, с одной стороны, справедливо наказывает конкретное злоупотребление, но с другой, оставляет недобросовестному должника возможность выйти из банкротства с большей частью долгов, формально сохранив привилегии перед остальными кредиторами, что вряд ли соответствует целям института банкротства, делает вывод Арутюн Саркисян.
Суд фактически переложил бремя доказывания целевого расходования средств на должника. Должнику недостаточно пассивно воздерживаться от нарушений, поскольку отсутствие документально подтвержденной информации о том, куда потрачены привлеченные средства кредитора, приравнивается к недобросовестности и влечет отказ в освобождении от обязательств. Суд также допустил частичное освобождение, в результате которого перед одними кредиторами должник может быть освобожден, перед другими нет. То есть должник как бы выборочно добросовестный. В данном деле должник при получении финансирования ввел кредитора в заблуждение относительно цели получения денежных средств. Суд же закономерно пришел к выводу, что права такого обманутого кредитора не должны ущемляться, а должники не должны использовать процедуру банкротства для необоснованного ухода от ответственности и незаконного прекращения долговых обязательств.
