В 2007 г. суд возбудил дело о банкротстве ГОУП ЖКХ «Новжилкоммунсервис». В 2005–2006 гг. руководители предприятия Евгений Шумилов и Виктор Борзенков передали имущество должника на сумму более 2,4 млрд рублей в уставные капиталы вновь созданных ООО «Новкоммунсервис» и ООО МП ЖКХ «Новжилкоммунсервис». В 2012 г. суд признал обоих виновными в преднамеренном банкротстве. В 2023 г. конкурсный управляющий обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности Шумилова, Борзенкова и Министерства инвестиционной политики Новгородской области. Суды двух инстанций привлекли Шумилова и Борзенкова к ответственности, отказав в части требований к Министерству. Кассация отменила судебные акты и отказала в удовлетворении всех требований, указав на пропуск срока исковой давности. Суд округа разъяснил, что с момента вступления в силу Закона № 134-ФЗ срок исковой давности не может исчисляться с даты завершения реализации имущества должника, поскольку закон предусматривает возможность приостановления производства для определения размера ответственности (дело № А44-355/2007).
Фабула
ГОУП ЖКХ «Новжилкоммунсервис» было создано в 1992 г. в результате реорганизации территориального производственного объединения ЖКХ Новгородской области. Полномочия собственника имущества предприятия осуществлял Комитет по управлению государственным имуществом Новгородской области (КУГИ), впоследствии переименованный в Министерство инвестиционной политики Новгородской области.
Евгений Шумилов занимал должность генерального директора предприятия с 24 мая 2004 г. по 19 октября 2006 г., а затем руководителем стал Виктор Борзенков (с 19 октября 2006 г. по 16 апреля 2007 г.).
В 2005–2006 гг. на основании приказов КУГИ, подписанных председателем Алфимовым, предприятие передало имущество теплоэнергетического и водоканализационного хозяйства в уставные капиталы двух вновь созданных организаций.
Так, по передаточному акту от 29 ноября 2005 г. предприятие в лице Шумилова передало ООО «Новкоммунсервис» в лице директора Борзенкова имущество стоимостью 988,4 млн рублей. По передаточному акту от 19 октября 2006 г. предприятие в лице Шумилова передало ООО МП ЖКХ «Новжилкоммунсервис» в лице директора Борзенкова имущество стоимостью 1,425 млрд рублей.
После передачи имущества все работники предприятия были уволены и приняты на работу в ООО МП ЖКХ «Новжилкоммунсервис», что парализовало деятельность должника. При этом ООО «Новкоммунсервис» фактически не осуществляло хозяйственную деятельность, а сдавало полученное имущество в аренду самому должнику, получив за период с декабря 2005 г. по сентябрь 2006 г. доход в сумме 26,2 млн рублей.
В феврале 2007 г. суд возбудил производство по делу о банкротстве ГОУП ЖКХ «Новжилкоммунсервис». В июне 2010 г. предприятие было признано банкротом.
В 2011 г. сделки по передаче имущества были признаны недействительными. Поскольку ООО «Новкоммунсервис» и ООО МП ЖКХ «Новжилкоммунсервис» утратили часть имущества, с них была взыскана стоимость утраченных активов: 96,9 млн рублей и 147,9 млн рублей соответственно. Задолженность осталась непогашенной в связи с банкротством обеих организаций.
В июне 2012 г. суд признал Шумилова и Борзенкова виновными в преднамеренном банкротстве (ст. 196 УК РФ).
В августе 2023 г. конкурсный управляющий обратился с заявлением о привлечении Шумилова, Борзенкова и Министерства к субсидиарной ответственности по обязательствам предприятия в размере 2,065 млрд рублей.
Суды двух инстанций привлекли Шумилова и Борзенкова к ответственности, отказав в части требований к Министерству. Шумилов и Борзенков пожаловались в суд округа.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Новгородской области признал доказанным наличие оснований для привлечения Шумилова и Борзенкова солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам предприятия на основании п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве. Производство в части определения размера ответственности суд приостановил до завершения расчетов с кредиторами. В удовлетворении требований к Министерству суд отказал, как и в требовании о привлечении Борзенкова к ответственности за неподачу заявления о банкротстве.
Отклоняя доводы ответчиков о пропуске срока исковой давности, суд первой инстанции руководствовался правовой позицией из постановления Президиума ВАС РФ от 7 июня 2012 г. № 219/12. Согласно этой позиции размер субсидиарной ответственности невозможно определить с разумной достоверностью до момента реализации имущества должника, поэтому срок исковой давности исчисляется не ранее даты завершения реализации имущества и окончательного формирования конкурсной массы. Суд установил, что реализация имущества продолжалась до февраля 2025 г. и не завершена.
Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд оставил определение без изменения, согласившись с выводами суда первой инстанции.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Северо-Западного округа указал, что действия ответчиков по передаче имущества должника имели место в 2005–2006 гг. К спорным правоотношениям применяется ст. 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 73-ФЗ. В той редакции положения о сроке исковой давности по требованиям о привлечении к субсидиарной ответственности отсутствовали.
Окружной суд проанализировал эволюцию законодательства о сроках исковой давности по данной категории споров. Закон № 134-ФЗ ввел в абзаце четвертом п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве специальное регулирование: заявление о привлечении к субсидиарной ответственности может быть подано в течение одного года со дня, когда заявитель узнал или должен был узнать о наличии оснований, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.
Кассационный суд сослался на определение Верховного Суда РФ от 6 августа 2018 г. № 308-ЭС17-6757(2,3), согласно которому указанная норма содержала указание на применение двух сроков исковой давности: однолетнего субъективного и трехлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом.
Суд округа обратил внимание на ключевое процессуальное правило. Абзац шестой п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ предусматривал: если на момент рассмотрения заявления невозможно определить размер ответственности, суд после установления всех иных значимых фактов приостанавливает рассмотрение заявления до окончания расчетов с кредиторами. Аналогичная норма содержится в п. 7 ст. 61.16 Закона о банкротстве в действующей редакции.
Процессуальные особенности рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности не связывают начало течения срока исковой давности с возможностью определения размера ответственности. Законодатель специально предусмотрел механизм приостановления производства для случаев, когда размер ответственности еще не может быть определен.
Исходя из этого, суд кассационной инстанции сформулировал принципиальный вывод: с даты вступления в силу Закона № 134-ФЗ срок исковой давности по заявлениям о привлечении к субсидиарной ответственности не может исчисляться с даты завершения реализации имущества должника и формирования конкурсной массы.
Нижестоящие инстанции неправильно применили нормы материального права, основав свои выводы об исчислении срока давности на правовой позиции, утратившей актуальность после изменения законодательного регулирования.
Суд округа применил п. 2 ст. 199 ГК РФ: истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием для отказа в иске. Поскольку ответчики заявили о пропуске срока, а к дате обращения конкурсного управляющего (28 августа 2023 г.) и кредитора Скорняковой (30 августа 2023 г.) срок исковой давности истек, в удовлетворении требований следует отказать.
Итог
Арбитражный суд Северо-Западного округа отменил определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда, отказав в удовлетворении всех заявленных требований о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности в связи с пропуском срока исковой давности.
Почему это важно
По мнению Дениса Саблукова, руководителя практики реструктуризации и банкротства Компании Sudohod, Арбитражный суд Северо-Западного округа, рассмотрев жалобы ответчиков, усмотрел в их доводах основания для отмены судебных актов, указав на существенное нарушение норм материального права:
Неправильное применение правил об исковой давностиСуды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что срок следует исчислять с даты завершения реализации имущества должника и окончательного формирования конкурсной массы, ссылаясь на старую правовую позицию Президиума ВАС РФ (постановление № 219/12).
Игнорирование изменений в законеКассация подчеркнула, что в соответствии с положениями п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве в редакции ФЗ от 28 июня 2013 г. № 134-ФЗ, законодатель установил иной порядок: действуют однолетний субъективный и трехлетний объективный сроки, причем последний исчисляется с даты признания должника банкротом и не зависит от того, когда завершилась реализация имущества.
Разграничение материальных и процессуальных нормСуд округа разъяснил, что возможность приостановить рассмотрение заявления до окончания расчетов с кредиторами (п. 7 ст. 61.16 Закона о банкротстве) касается лишь определения размера ответственности, но не влияет на момент начала течения срока давности.
По его словам, значение решения для практики может развиваться по нескольким направлениям.
Ключевой вопрос – момент начала течения срока. Суд округа подтвердил, что с 2013 года объективный трехлетний срок давности привязан к дате признания должника банкротом, а не к моменту, когда управляющий завершил формирование конкурсной массы. Это исключает ситуацию, при которой срок давности фактически «заморожен» на годы, пока идет конкурсное производство.
Отграничение материального права. Кассация четко разделила два института: срок на подачу заявления (материальное право) и возможность приостановить рассмотрение требования до определения размера (процесс). Смешение этих понятий нижестоящими судами привело к ошибочному выводу о том, что срок давности начинает течь лишь после продажи имущества.
Баланс интересов и стабильность правоотношений. Позиция окружного суда защищает КДЛ от неопределенности, устанавливая четкий временной предел для привлечения их к ответственности. Это важный шаг к соблюдению баланса интересов кредиторов и ответчиков.
Данное постановление, отметил Денис Саблуков, может иметь значительный характер для практики:
для конкурсных управляющих и кредиторов – указывает, что нельзя откладывать подачу заявлений о субсидиарной ответственности на неопределенный срок, ссылаясь на незавершенную реализацию имущества. Необходимо активнее выявлять основания и подавать заявления в пределах трех лет с даты банкротства должника;
для ответчиков (контролирующих лиц) – повысит правовую определенность: истечение трехлетнего срока с даты начала конкурсного производства становится надежным основанием для отказа в удовлетворении требований, если заявление подано позже, независимо от того, продолжается ли конкурсное производство;
для судов – дано важное разъяснение о необходимости четко разграничивать материально-правовые и процессуальные нормы при рассмотрении споров о субсидиарной ответственности, а также о недопустимости применения старых разъяснений ВАС РФ после изменения законодательства.
Наиболее вероятным представляется, что данная позиция окружного суда будет поддержана и иными кассационными инстанциями, что приведет к единообразию практики: трехлетний срок давности по субсидиарной ответственности исчисляется с даты признания должника банкротом и не приостанавливается до окончания реализации имущества.
Представляется крайне любопытным постановление суда кассационной инстанции, поскольку в нем вновь актуализирована проблематика исчисления срока исковой давности по требованиям о привлечении к субсидиарной ответственности, указал Андрей Ганзеев, старший юрист Юридической компании «Бубликов и партнеры».
Следует отметить, пояснил он, что неопределенность в вопросе соотношения различных сроков исковой давности и порядка их исчисления была характерна преимущественно для периода 2017–2021 гг., ввиду внесения существенных изменений в Закон о банкротстве. В последующем по данному вопросу неоднократно высказывался ВС РФ, сформировав достаточно устойчивый и понятный для правоприменителя подход, напомнил он.
Анахроничной, по его словам, выглядит ссылка нижестоящих судов на правовую позицию Президиума ВАС РФ о том, что срок исковой давности может исчисляться не ранее даты завершения процедуры реализации имущества и окончательного формирования конкурсной массы. Правовая позиция актуальна для ситуаций, когда заявление о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной ст. 10 Закон о банкротстве, подано до 1 июля 2017 г. Исторически указанная позиция имела прикладное значение: завершение процедуры объективно влияло на возможность оценки объема убытков кредиторов, заметил он.
Однако действующая редакция Закона о банкротстве предусматривает двухэтапный механизм привлечения к субсидиарной ответственности, что исключает необходимость ожидания окончания реализации имущества для подачи заявления о привлечении к ответственности. Между тем из постановления следует, что заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности было подано в августе 2023 г., следовательно, конкурсный управляющий на тот момент должен был учитывать действующее правовое регулирование и сложившуюся судебную практику, в соответствии с которыми момент начала течения срока исковой давности не может быть связан с завершением мероприятий по реализации имущества должника.
В данном случае суды первой и апелляционной инстанций неверно указали на невозможность исчисления срока исковой данности ранее даты завершения реализации имущества должника, что фактически привело к искусственному растягиванию данного срока более чем на 10 лет, полагает Артем Долгополов, старший юрист Консалтинговой группы «Мальгора».
Суд округа прямо указал, что ни ст. 10 в редакции Закона № 134-ФЗ, действовавшая до реформы 2017 г., ни действующая глава III.2 данного закона в редакции Закона № 266-ФЗ не ставят начало течения срока давности в зависимость от даты завершения реализации имущества должника, либо окончательного формирования конкурсной массы, уточнил он. Следовательно, невозможность на дату обращения определить точный размер субсидиарной ответственности не препятствует подаче соответствующего заявления, поскольку закон прямо допускает установление судом факта наличия оснований ответственности с последующим определением ее размера после завершения расчетов с кредиторами, сделал вывод Артем Долгополов.
Позиция суда благоприятно влияет на практику привлечения КДЛ к ответственности, поскольку формирует четкие временные рамки для управляющего, исключая затягивание процедур и одновременно обеспечивает кредиторам своевременную правовую определенность относительно перспектив и возможного размера удовлетворения их требований.
