Судья Замоскворецкого районного суда города Москвы Ю.Б. Лекомцева удовлетворила заявление Ильи Смирнова о принятии обеспечительных мер по иску к Виктору Мангазееву о взыскании задолженности по договору купли-продажи программного обеспечения. Дело находится на рассмотрении в Лондонском международном третейском суде, рассказал ТГ-канал «Usoskin on Arbitration».
По материалам дела, 21 апреля 2021 г. Илья Смирнов, Виктор Мангазеев и швейцарская компания «Брейнтри АГ» заключили договор купли-продажи программного обеспечения. Смирнов передал ПО покупателям, но они не осуществили оплату в полном размере.
В июле 2024 г. Смирнов обратился в Лондонский международный третейский суд с требованием взыскать с Мангазеева и «Брейнтри АГ» задолженность, проценты и арбитражные расходы на общую сумму более 10 млн долларов США.
Третейский суд принял иск Смирнова к рассмотрению. После рассмотрения позиций сторон и заседания третейский суд вынес постановление о наличии у него компетенции рассматривать спор и признал Мангазеева надлежащим ответчиком наряду с «Брейнтри АГ».
Смирнов подал в Замоскворецкий районный суд заявление о принятии обеспечительных мер в поддержку иностранного третейского разбирательства. Он попросил наложить арест и запретить регистрационные действия с квартирой Мангазеева стоимостью 173 млн рублей, поскольку ответчик предпринимает действия по выводу активов, что затруднит исполнение решения третейского суда.
Согласно российскому законодательству, суд может принять обеспечительные меры по заявлению стороны третейского разбирательства как на территории РФ, так и за ее пределами. Для этого заявитель должен обосновать, что непринятие мер может затруднить или сделать невозможным исполнение решения третейского суда.
Смирнов представил доказательства, что после получения требования об оплате Мангазеев перевел активы из «Брейнтри АГ» в другую подконтрольную ему швейцарскую компанию «Мангазеев Кэпитал АГ». Также он последовательно сокращает активы в России — прекратил деятельность и исключил из ЕГРЮЛ несколько подконтрольных ему ООО. Кроме того, Высокий суд Англии уже наложил арест на все активы Мангазеева в Англии и Уэльсе.
Замоскворецкий суд решил, что испрашиваемые Смирновым меры направлены на пресечение действий Мангазеева по сокрытию и отчуждению имущества в РФ, за счет которого может быть исполнено решение Лондонского международного третейского суда. Меры соответствуют требованиям заявителя, связаны с предметом спора, соразмерны заявленным требованиям и являются правовой гарантией реального исполнения решения.
Исходя из изложенного, суд наложил арест на квартиру ответчика в Москве, а также установил запрет на совершение с ней регистрационных действий.
Почему это важно
Суд общей юрисдикции продемонстрировал, на удивление, достаточно взвешенную позицию по редко встречающемуся в судебной практике вопросу, отметил Иван Бычков, адвокат, руководитель практики банкротства, руководитель филиала в г. Тюмени Бюро адвокатов «Де-юре».
Судом, по его словам, рассмотрены обстоятельства дела с учетом российского законодательства (ст. 139–141 ГПК РФ), Закона о коммерческом арбитраже, а также позиции Верховного Суда РФ. Суду, возможно, для наибольшей ясности следовало бы дополнительно сослаться на положения п. 1 ст. 1 Закона о коммерческом арбитраже, которым четко закреплено, что положения ст. 9 (на которую, в том числе, ссылается суд) применяются и в тех случаях, когда место арбитража находится за границей, указал он.
Из текста определения явно видно, что суд постарался избежать формального отказа в мерах по обеспечению иска, что в практике встречается достаточно часто, в том числе, из-за отсутствия международной подсудности, что, по мнению Ивана Бычкова, может поспособствовать эффективности исполнения международных решений. Кроме того, в мотивировочной части определения судом учтены и данные о перемещении активов между подконтрольными структурами и других действиях должника, что соответствует современной практике взыскателей с целью предотвращения вывода активов и минимизации рисков невыполнения решения арбитража, заметил он.
Также судом, пусть и вскользь, но учтен факт необходимости, несмотря на факт уже принятых иностранным судом мер, доказывания заявителем оснований для принятия обеспечительных мер по обеспечению иска в случае обращения в суд Российской Федерации. Суд, в сущности, сделал верный вывод, что обеспечительные меры (как средство ускоренной защиты) могут приниматься тем судом Российской Федерации, который обладает эффективной юрисдикцией, то есть такой юрисдикцией, в рамках которой принятые обеспечительные меры могут быть исполнены, подчеркнул Иван Бычков.
Также судом верно отмечено, что принятие обеспечительных мер по месту нахождения имущества стороны является совместимым с арбитражным соглашением, заключенным между сторонами, и ему не противоречат.
Если рассматривать влияние подобных судебных актов на судебную практику, то следует отметить, что подобные определения могут способствовать формированию устоявшихся стандартов обеспечения требований сторон, чьи дела рассматриваются в международных арбитражах, средствами российского процесса, что позволит в последующем ущемленной стороне более эффективно защищать свои права, опираясь на возможность наложения обеспечительных мер в Российской Федерации, вне зависимости от факта нахождения основного спора не в компетенции российского суда.
Замоскворецкий районный суд, накладывая арест на квартиру в деле «Смирнов против Мангазеева», по сути, подтвердил устойчивое правило: если актив должника находится в РФ, российский суд вправе дать обеспечение в поддержку иностранного арбитража, опираясь на ст. 9 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже» и ч. 3 ст. 139 ГПК РФ (аналогично – ст. 90 АПК РФ для арбитражных судов), констатировал Давид Кононов, адвокат, управляющий партнер Адвокатского бюро «Мушаилов, Узденский, Рыбаков и партнеры».
Это, по его словам, – не новация, а продолжение линии, зафиксированной еще в п. 29 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 9 июля 2013 г. № 158 и п. 34 постановления Пленума ВАС РФ от 12 октября 2006 г. № 55: подача заявления – по месту имущества, мера – временная и соразмерная, цель – сохранить предмет исполнения до экзекватуры.
Практика 15-го ААС (постановление от 23 ноября 2017 г. № 15АП-16220/2017 по делу № А53-27308/2017, Gastell Marine / Dumford Trading), напомнил он, шла тем же курсом: арбитраж сам принудительно имущество не «заморозит», это делает государственный суд по национальным процессуальным правилам.
Ключ к принятию обеспечительных мер – не «общее опасение», а доказанный риск неисполнения будущего решения: свежие выписки ЕГРН с обременениями и попытками отчуждения, цепочки сделок, динамика ликвидности. В этом смысле, по его мнению, определение интересно: привязка к российской юрисдикции + фактор риска перевешивают географию арбитража (LCIA/ICC/VIAC – неважно).
Для заявителя отсюда вытекает понятный алгоритм: идти быстро, показывать локализацию и «движение» актива, просить запрет регистрационных действий; быть готовым к встречному обеспечению (ст. 144 ГПК РФ / ст. 94 АПК РФ). Для ответчика тоже читается дорожная карта защиты: бить по отсутствию риска, несоразмерности меры и чрезмерному ущербу. И важно помнить: арест не подменяет процедуру признания и приведения в исполнение иностранного арбитражного решения по гл. 31 АПК РФ – это лишь стоп-кран, чтобы актив «дожил» до экзекватуры. В результате получаем предсказуемый инструмент «двух треков»: спорим по существу в Лондоне, фиксируем актив в Москве; приносим суду убедительные доказательства риска и получаем процессуальный контроль над судьбой имущества до финала.
