ООО «ДСК-37» обратилось в суд с заявлением о признании ООО «Стройгарант» банкротом. Временный управляющий Мария Баева подала заявление о привлечении контролирующих лиц Евгения Рыжова, Ибрагима Кокурхоева и Гульсины Айнуллиной к субсидиарной ответственности. Производство по делу о банкротстве прекратили из-за отсутствия средств на финансирование процедуры, а заявление о субсидиарной ответственности передали для рассмотрения в исковом порядке, заменив заявителя на ООО «ДСК-37». Суд первой инстанции и апелляция отказали в удовлетворении заявления. ООО «ДСК-37» подало кассационную жалобу в Арбитражный суд Московского округа, который отменил судебные акты и направил дело на новое рассмотрение (дело N А40-45222/2024).
Фабула
ООО «ДСК-37» обратилось в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о признании ООО «Стройгарант» банкротом. Суд 29 мая 2024 года ввел процедуру наблюдения и включил требование ООО «ДСК-37» в реестр требований кредиторов на 1,039 млн рублей (основной долг, госпошлина, судебные расходы и проценты).
Временный управляющий Мария Баева 7 сентября 2024 года подала заявление о привлечении к субсидиарной ответственности Евгения Рыжова, Ибрагима Кокурхоева и Гульсины Айнуллиной по обязательствам ООО «Стройгарант».
Гульсина Айнуллина была единственным участником и генеральным директором с января 2019 по май-июнь 2021 года. Ибрагим Кокурхоев был единственным участником и генеральным директором с мая 2021 по январь 2022 года. Евгений Рыжов стал участником с долей 20% и генеральным директором с 13 января 2022 года.
Производство по делу о банкротстве прекратили 18 марта 2025 года из-за отсутствия средств на финансирование, при этом ООО «ДСК-37» отказалось от дальнейшего финансирования. Суд 28 апреля 2025 года перешел к рассмотрению заявления о субсидиарной ответственности в исковом порядке и заменил заявителя с временного управляющего на ООО «ДСК-37».
Суд первой инстанции и апелляционный суд отказали в удовлетворении заявления о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. ООО «ДСК-37» подало кассационную жалобу в Арбитражный суд Московского округа, рассказал ТГ-канал Субсидиарная ответственность.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления о привлечении Евгения Рыжова, Ибрагима Кокурхоева и Гульсины Айнуллиной к субсидиарной ответственности. Суд исходил из того, что заявитель не представил доказательств совершения ответчиками действий, которые привели к несостоятельности ООО «Стройгарант» и невозможности погашения требований кредиторов.
Отказывая по статье 61.12 закона о банкротстве, суд указал, что не доказана дата объективного банкротства и размер обязательств, подлежащих взысканию. Суд признал, что сделки были совершены в процессе обычной хозяйственной деятельности, и отклонил доводы о выводе активов и уступке права требования к платежеспособному должнику в пользу аффилированного лица. Суд также указал, что ООО «ДСК-37» не воспользовалось правом на обжалование договора цессии.
Апелляционный суд поддержал выводы о недоказанности оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа указал, что суды неправильно распределили бремя доказывания между лицами, участвующими в деле, возложив безусловную обязанность доказывания причиненного вреда на кредитора. Суд сослался на Постановление Конституционного Суда от 7 февраля 2023 года N 6-П и Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам о субсидиарной ответственности контролирующих лиц, утвержденный Президиумом Верховного суда 19 ноября 2025 года.
Кредитор приводил мотивированные доводы о том, что в период возникновения обязательств перед ООО «ДСК-37» (договор подряда от 28 апреля 2021 года, был перечислен аванс 5,9 млн рублей, а работы были прекращены в июле 2021 года) контролирующие лица производили операции по перечислению денежных средств с назначением платежей, не связанных с текущей хозяйственной деятельностью (платежи в магазинах, ресторанах, клинике, фитнес-клубе, снятие наличных без оправдательных документов). При этом задолженность перед ООО «ДСК-37» составляла меньшую сумму, но действий по возврату аванса не предпринималось.
Кредитор ссылался на аффилированность между Ибрагимом Кокурхоевым и Гульсиной Айнуллиной в связи с наличием фактических брачных отношений и совместных детей. Кредитор просил суд истребовать соответствующие доказательства из регистрирующих органов, однако в удовлетворении ходатайства отказали, необоснованно возложив бремя доказывания на кредитора.
Окружной суд отметил, что, оценивая договор цессии от 30 ноября 2021 года между ООО «Стройгарант» и ООО «Гарант Плюс» как возмездную сделку в обычной хозяйственной деятельности, суды не оценили доводы кредитора об уступке ликвидного актива номинальной стоимостью 12,1 млн рублей в пользу аффилированного лица при отсутствии равноценного встречного предоставления по цене уступки 8,8 млн рублей. Суды не анализировали доказательства и наличие оплаты.
Равноценная сделка не может причинить вред должнику или кредиторам. Установление обстоятельств равноценности договора уступки и исследование реальности правоотношений между должником и ответчиком является существенным для проверки доводов о наличии или отсутствии вреда кредиторам.
Окружной суд указал, что проведение процессуального правопреемства по договору между аффилированными лицами при отсутствии возражений не может являться безусловным доказательством отсутствия цели причинения вреда кредиторам, поскольку договор цессии заключен после отказа кредитора от договора подряда и предъявления требования о возврате неотработанного аванса.
Гульсина Айнуллина являлась единственным участником и генеральным директором ООО «Стройгарант», а также контролирующим лицом ООО «Гарант Плюс» (участник с долей 80%). Ибрагим Кокурхоев являлся участником и генеральным директором ООО «Стройгарант», а также участником ООО «Гарант Плюс» с долей 75%. Таким образом, в период заключения договора подряда и договора цессии они являлись бенефициарами указанных обществ.
К указанным лицам, заключившим договор уступки, подлежал применению повышенный стандарт доказывания, поскольку стандартного набора документации и подписанных актов сверки между аффилированными лицами недостаточно. Бремя доказывания подлежало возложению на ответчиков.
Суды не дали оценку действиям Ибрагима Кокурхоева по отчуждению доли в Обществе 20% в пользу номинального лица Евгения Рыжова 13 января 2022 года. Евгений Рыжов на момент назначения одновременно являлся руководителем еще шести обществ, все из которых были исключены из ЕГРЮЛ в 2023-2024 годах как недействующие. Посредством номинального руководителя реализуется воля поставившего его лица, поэтому они отвечают солидарно.
Кредитор приводил доводы о том, что после назначения Евгения Рыжова руководителем Общество фактически прекратило деятельность, документация не была передана управляющему, действия по взысканию дебиторской задолженности и погашению требований не производились. Рыжов допустил исключение должника из ЕГРЮЛ 16 июля 2025 года как недействующего юридического лица.
Суд также не признал обоснованным вывод судов о злоупотреблении правом со стороны ООО «ДСК-37» в связи с отказом от финансирования процедуры банкротства. Кредитор вправе, но не обязан финансировать процедуру за свой счет, увеличивая тем самым собственные убытки. По таким категориям дел бремя доказывания добросовестности и разумности действий возлагается на ответчиков.
Итог
Окружной суд отменил постановление апелляционного суда и направил дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.
Почему это важно
Антон Иванов, управляющий партнер юридической фирмы a3.legal, полагает, что дело обоснованно направлено на новое рассмотрение. Суды указали, что нижестоящие инстанции вообще ничего не проанализировали из доводов кредитора. При этом они все звучат достаточно убедительно.
Обращает на себя, безусловно, внимание указание суда на то, что статус выгодоприобретателя как ответчика по иску о привлечении к субсидиарной ответственности можно и нужно доказывать через фактические брачные отношения. Эта практика, в общем-то, уже давно сформировалась, и здесь, конечно, странно, что суды отказали в истребовании. Я бы также остановился на выводе суда о том, что доказывание правомерности и невредоносности договора цессии только лишь судебным актом об осуществлении процессуального правопреемства — не очень сильная стратегия. Кассационный суд по всем эпизодам указал на правильные позиции, которые соответствуют сложившейся практике, и не были применены нижестоящими судами. Очень интересное и полезное постановление для формирования позиций по аналогичным делам.
Суд кассационной инстанции сосредоточился на неправильном распределении бремени доказывания применительно к ст. 61.11 закона о банкротстве со ссылкой на Постановление КС РФ от 07.02.2023 № 6-П и на пункты 2, 3, 7 нового Обзора от 19.11.2025, отмечает Алена Козлова, руководитель юридического отдела юридической компании «ЮБФ консалтинг». Именно на ответчиках лежит бремя доказывания добросовестности и разумности своих действий, подчеркивает она.
Такой подход тем более обоснован применительно к искам вне рамок дела о банкротстве: даже арбитражный управляющий, обладая формальными полномочиями запрашивать документы у государственных органов и обращаться в суд с ходатайствами об истребовании доказательств, на практике нередко сталкивается с отказами государственных органов в предоставлении информации либо предъявлении обременительных дополнительных требований к запросам. Кредитор же, самостоятельно заявляющий подобное требование после прекращения дела о банкротстве, лишен и этого ограниченного инструментария, а его возможности по сбору доказательств оказываются на порядок уже, чем у управляющего, а значит, и требования к распределению бремени доказывания должны быть скорректированы в его пользу еще более существенно.
Этот же стандарт суд округа распространил и на установление фактической аффилированности ответчиков, продолжает Алена Козлова. Кредитор ссылался на аффилированность Кокурхоева И.Д. и Айнуллиной Г.М. в силу фактических брачных отношений и наличия общих детей. Однако нижестоящие суды отказали в истребовании соответствующих сведений из регистрирующих органов, тем самым вновь переложив бремя доказывания на заявителя. Такой подход к распределению бремени доказывания заметно снижает риск того, что переход дела в исковое производство сам по себе превратится в способ выхолостить состав правонарушения по ст. 61.11 из-за процессуальной невозможности кредитора представить доказательства, которые объективно находятся вне сферы его досягаемости, резюмирует Алена Козлова.
Постановление Арбитражного суда Московского округа само по себе не устанавливает новых правил, но служит наглядным примером того, как нижестоящие суды отошли от стандартов доказывания по спорам о субсидиарной ответственности, проигнорировав разъяснения Пленума ВС РФ № 53 и позицию КС РФ от 07.02.2023 № 6-П. Об этом говорит Ксения Болотова, старший юрист юридической консалтинговой группы «Ком-Юнити». По ее мнению, суд кассационной инстанции справедливо указал, что суды первой и апелляционной инстанций неверно распределили бремя доказывания, фактически возложив его на кредитора. Между тем если контролирующие лица ведут себя недобросовестно и уклоняются от раскрытия информации о деятельности должника, именно на них должно переходить бремя опровержения оснований для ответственности, считает Ксения Болотова.
Особое внимание суд округа уделил повышенному стандарту доказывания применительно к сделкам между аффилированными лицами. В данном случае речь шла о цессии с дисконтом 75% в пользу компании, подконтрольной тем же бенефициарам. Поскольку управляющий объективно не имеет доступа к внутренней документации группы, нельзя ограничиваться формальной констатацией возмездности сделки, необходимо проверять реальность встречного предоставления. Эта логика прямо следует из практики Президиума ВАС РФ и Верховного суда РФ, однако нижестоящие суды ее проигнорировали.
Значимым для практики Ксения Болотова называет и подход к номинальным директорам. Назначение такого лица не освобождает от ответственности ни его самого, ни фактических руководителей — ответственность остается солидарной. При этом бремя доказывания добросовестности смещается на ответчиков. Суд подчеркнул, что в данном случае номинальный руководитель одновременно возглавлял шесть компаний, впоследствии ликвидированных, а сам должник был исключен из ЕГРЮЛ при наличии недостоверных сведений и длительном отсутствии бухгалтерской отчетности.
Важен и вывод суда о том, что отказ кредитора от дальнейшего финансирования процедуры банкротства не может расцениваться как злоупотребление правом, добавляет Ксения Болотова. Такое право прямо предусмотрено законом, и его реализация не влечет негативных последствий для кредитора. Постановление суда задает нижестоящим судам более строгий ориентир: при исключении должника из ЕГРЮЛ и совершении сделок между аффилированными лицами необходимо оценивать совокупность косвенных доказательств, а формальные ссылки на «обычную хозяйственную деятельность» или отсутствие оспаривания сделки не должны автоматически освобождать руководителей от ответственности.
«При новом рассмотрении суду первой инстанции предстоит исследовать все обстоятельства в комплексе, применив повышенный стандарт и правильно распределив бремя доказывания. Это важно для формирования устойчивой практики привлечения к субсидиарной ответственности фактических бенефициаров даже при формальной смене руководства и состава участников», — делает вывод Ксения Болотова.
