Конкурсный управляющий ООО «Уником Партнер» Евгений Русалин оспорил ряд сделок с контролирующим должника лицом Владимиром Тимофеевым как причинивших вред кредиторам. Суды первой и апелляционной инстанций частично удовлетворили требования, признав недействительными договоры займа ценных бумаг, но отказав в иске в части сделок РЕПО и взыскания убытков. В кассационных жалобах управляющий и Тимофеев попросили отменить судебные акты. Окружной суд согласился с выводами нижестоящих судов о недействительности договоров займа, однако счел необоснованным отказ во взыскании 11 млн рублей убытков (дело № А60-57747/2014).
Фабула
ООО «Уником Партнер» было признано банкротом в апреле 2016 г. Конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о признании недействительными договоров займа ценных бумаг между должником и Владимиром Тимофеевым, а также ряда сделок РЕПО. По мнению управляющего, данные сделки причинили вред кредиторам.
Суды первой и апелляционной инстанций признали недействительными договоры займа, применив последствия в виде возврата акций и взыскания около 195 млн рублей. В остальной части, включая оспаривание сделок РЕПО и требование о взыскании 11 млн рублей убытков, в иске было отказано.
Управляющий и Тимофеев пожаловались в суд округа.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Свердловской области и Семнадцатый арбитражный апелляционный суд установили, что оспариваемые договоры займа ценных бумаг были заключены должником в 2013–2014 гг. в период подозрительности. ООО «Уником Партнер» уже тогда имело признаки неплатежеспособности, о чем было известно Тимофееву как заинтересованному контролирующему лицу.
Суды сочли доказанным совершение данных сделок с целью причинения вреда кредиторам. В результате из владения должника выбыли ликвидные активы на сотни миллионов рублей, а требования кредиторов остались непогашенными.
Вместе с тем суды отказали в признании недействительными сделок РЕПО. Они указали, что данные сделки были исполнены внутри одного торгового клирингового счета без движения активов вовне. НКО НКЦ не являлось стороной сделок и не получало по ним средств.
Из клиринговых отчетов следует, что вторые части сделок РЕПО были исполнены должником, вернувшимся в изначальное положение. Условия сделок соответствовали рыночным.
Суды также отклонили довод о взыскании 11 млн рублей убытков в виде неполученных процентов, поскольку договоры займа были признаны ничтожными.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Уральского округа согласился с выводами нижестоящих инстанций о наличии оснований для признания договоров займа недействительными по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. Сделки были совершены в период подозрительности с заинтересованным лицом Тимофеевым, который не мог не знать о неплатежеспособности должника и целях причинения вреда кредиторам. Доводы Тимофеева об обратном были отклонены как противоречащие установленным обстоятельствам и материалам дела.
Суд округа подтвердил, что в результате спорных сделок из владения должника выбыли ликвидные активы, а требования кредиторов остались непогашенными. Ссылки на положительный финансовый результат от биржевых сделок были отвергнуты, поскольку ценные бумаги не были выкуплены и не возвращены клиентам, а полученные средства были истрачены должником не на расчеты с кредиторами. При этом окружной суд счел верным вывод о недоказанности оснований для признания сделок РЕПО недействительными. Из отчетности следует, что вторые части данных сделок были исполнены и спорные активы были возвращены должнику.
Вместе с тем суд округа не согласился с отказом во взыскании 11 млн рублей убытков. Окружной суд указал, что нижестоящие инстанции не учли возможность применения к сумме неосновательного обогащения процентов по ст. 395 ГК РФ. Ответчикам было заведомо известно о порочности сделок займа, однако они неправомерно пользовались средствами должника в ущерб интересам кредиторов. С учетом этого окружной суд посчитал необходимым взыскать с Владимира Тимофеева и Игоря Кузьмина солидарно 11 млн рублей.
Итог
Арбитражный суд Уральского округа отменил судебные акты нижестоящих инстанций в части отказа во взыскании 11 млн рублей убытков. Суд взыскал данную сумму солидарно с контролирующих должника лиц Владимира Тимофеева и Игоря Кузьмина в пользу должника. В остальной части определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда были оставлены без изменения.
Почему это важно
В данном деле важно не то, что кассационный суд «довзыскал» с ответчиков проценты по спорным сделкам, отметил Денис Чистяков, старший юрист Юридической компании NAVICUS.LAW. Единственным интересным моментом в этой части, по его словам, могло быть то, что предметом займа выступали не деньги, а акции.
Суд мог проанализировать изменение стоимости акций, оценить то, как сам должник, будучи брокером, мог заработать на этих акциях, и т.д., однако он этого делать не стал, ограничившись взысканием договорных процентов. При этом суд не стал вникать в то, что стоимость пользования «займом» определена должником и аффилированным ответчиком-заемщиком, когда в действительности выгода от владения акциями могла быть кратно выше, и именно эта выгода могла быть взыскана судом вместо договорных процентов, указал Денис Чистяков.
Принципиальным, по его мнению, является то, как на практике суды анализируют сложные экономические модели (например, когда должником является банк или брокер) и как суды устанавливают бенефициаров бизнеса. Именно в этих моментах постановление суда выглядит противоречивым, полагает он.
С одной стороны, суды установили, что ответчики по сделке контролируют должника – это с очевидностью подтверждается материалами уголовного дела и корпоративным структурированием. В этой части с выводами судов сложно не согласиться. С другой стороны, когда речь заходит о банкротстве финансовых организаций, суды предпочитают занимать крайне формалистский подход: установив нарушения специального законодательства (банковского, о рынке ценных бумаг и т.д.), они не идут дальше и не проводят анализ реального экономического смысла операций и их результата. В данном деле, судя по крайне лаконичному упоминанию на стр. 29 постановления, деньги были возращены должнику, а операции, пусть они и нарушали специальное регулирование, видимо, все же принесли выгоду должнику: «денежные средства возвращены должнику и истрачены им на иные цели».
Такой подход противоречит идее о превалировании экономического содержания сделки над ее формой, а также де-факто лишает бенефициаров возможности защититься, поскольку даже положительные результаты их высокорисковой деятельности не будут приняты во внимание судами, заключил он.
Позиция управляющего о взыскании 11 млн руб. в виде неполученных процентов по существу является обоснованной, хотя заявленное требование было сформулировано им как убытки, что привело к его ошибочной квалификации судами, констатировал Андрей Ганзеев, старший юрист Юридической компании «Бубликов и партнеры».
Фактически, продолжил он, требование должно было рассматриваться как требование о взыскании неосновательного обогащения, что впоследствии и было отмечено кассационной инстанцией. Вероятно, дополнительно на выводы нижестоящих судов повлияло кажущееся противоречие в позиции управляющего, выражавшееся в том, что он одновременно ссылался на недействительность договоров займа и рассчитывал сумму убытков по условиям этих договоров. Однако реального противоречия здесь нет, подчеркнул Андрей Ганзеев.
В соответствии со ст. 61.6 Закона о банкротстве и разъяснениями п. 29.1 постановления Пленума ВАС РФ № 63, при признании сделки недействительной проценты за пользование чужими денежными средствами начисляются на сумму, подлежащую возврату должнику, либо с момента вступления судебного акта в силу, либо с момента, когда кредитор узнал или должен был узнать о наличии оснований недействительности.
Эти разъяснения отражают принцип полного восстановления имущественного положения должника: простого возврата полученного по недействительной сделке недостаточно, если контрагент пользовался средствами и извлекал выгоды, что формирует неосновательное обогащение. Следовательно, требование о взыскании суммы, на которую контрагент фактически обогатился, является правомерным и соответствует как положениям Закона о банкротстве, так и общим нормам обязательственного права. При этом рассчитанная управляющим сумма не превышает эквивалента процентов за пользование чужими денежными средствами, что было отмечено Коллегией.
