КУ АО «Восход» обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности гендиректора Юрия Коваленко и АО «Промавиатехнологии» по двум основаниям: за неподачу заявления о банкротстве (ст. 61.12) и за невозможность полного погашения требований кредиторов вследствие совершения сделок (ст. 61.11). Суды первой и апелляционной инстанций привлекли Коваленко по обоим основаниям, а АО «Промавиатехнологии» — солидарно по ст. 61.11. Суды сослались на убыточность компании с 2018 года и признанные недействительными сделки по передаче имущества и перечислению 2,83 млн рублей в пользу АО «Промавиатехнологии». Кассация отменила судебные акты в обжалуемой части и направила спор на новое рассмотрение, указав, что по ст. 61.12 суды не установили дату наступления объективного банкротства и не определили размер обязательств, возникших после истечения срока на подачу заявления. По ст. 61.11 суды не проверили, привело ли совершение сделок к наступлению банкротства или причиненный вред представляет собой убытки (дело № А41-29690/2023).
Фабула
В июне 2023 г. суд ввел наблюдение в отношении АО «Восход», а в декабре 2023 г. признал его банкротом. КУ Рачик Обухович в мае 2024 года обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности гендиректора Юрия Коваленко (руководил с февраля 2017 г. по май 2022 г.), АО «Промавиатехнологии» (мажоритарный акционер с долей 51%), Александра Астахова и Дарьи Зотовой. Коваленко одновременно являлся руководителем и акционером (50%) АО «Промавиатехнологии».
Первая инстанция, с которой согласиласи апелляция, привлекла Коваленко по ст. 61.12 (неподача заявления) и солидарно Коваленко и АО «Промавиатехнологии» по ст. 61.11 (невозможность погашения требований). В привлечении Астахова и Зотовой было отказано.
Коваленко пожаловался в суд округа, указав, что суды не установили дату объективного банкротства и размер обязательств, возникших после истечения срока на подачу заявления. Кроме того, по его мнению, сделки с АО «Промавиатехнологии» не причинили вреда кредиторам, а Коваленко предпринимал действия по преодолению финансового кризиса, в том числе внес на счет и в кассу АО «Восход» 628 тыс. рублей, а АО «Промавиатехнологии» совершило 95 платежей по обязательствам должника на 7,27 млн рублей.
Что решили нижестоящие суды
По основанию ст. 61.12 суды установили, что бухгалтерские балансы за 2017–2021 гг. свидетельствуют о признаках неплатежеспособности с 2017 г.: при чистой прибыли 2,77 млн рублей в 2017 г. компания понесла убытки 3,41 млн рублей в 2018 г. и 2,78 млн рублей в 2019 г. Суды указали, что по состоянию на 30 апреля 2018 г. Коваленко обязан был подать заявление о банкротстве, однако этого не сделал. С августа 2020 по февраль 2022 г. сотрудники находились в отпусках без содержания, штат сокращен до трех человек, а компания фактически прекратила деятельность.
По основанию ст. 61.11 суды сослались на признанные недействительными сделки: акт приема-передачи 78 единиц имущества АО «Восход» в пользу АО «Промавиатехнологии» от 22 марта 2022 г. и перечисление 2,83 млн рублей. Суды установили, что на момент совершения сделок у должника имелись неисполненные обязательства перед ПАО «ТАНТК им. Г.М. Бериева», Астаховым и АО «ЛИИ им. Громова», включенные в реестр.
Что решил окружной суд
По основанию ст. 61.12 суд округа указал, что формулировки нижестоящих судов не отвечают требованиям закона. Суды не установили дату наступления объективного банкротства и размер обязательств, возникших после истечения установленного срока на подачу заявления. Между тем это обязательные элементы предмета доказывания по данному основанию.
Кассация напомнила правовую позицию КС РФ о том, что сам по себе момент возникновения признаков неплатежеспособности (наличие просроченной кредиторской задолженности) может не совпадать с моментом фактической несостоятельности (объективного банкротства). Наличие кредиторской задолженности в определенный период не свидетельствует о неплатежеспособности организации в целом.
Суд округа подчеркнул, что бухгалтерский баланс сам по себе не может рассматриваться как безусловное доказательство момента возникновения обязательств. Формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов не является свидетельством невозможности исполнить обязательства. Даже при отрицательной величине стоимости чистых активов с тенденцией к росту требования кредиторов могут быть удовлетворены.
Размер субсидиарной ответственности по ст. 61.12 ограничен обязательствами должника, возникшими после истечения месячного срока на подачу заявления и до возбуждения дела о банкротстве. Суды эти обязательства не определили.
По основанию ст. 61.11 кассация указала, что суды не проверили, являлись ли совершенные сделки существенно невыгодными применительно к масштабам деятельности должника и привели ли они к наступлению банкротства. Презумпция доведения до банкротства через совершение сделок применяется только тогда, когда сделка была существенно невыгодной.
Суд округа сослался на разъяснения п. 20 постановления Пленума ВС РФ № 53 о том, что суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица на деятельность должника, как изменилось финансовое положение после такого воздействия. Если допущенные нарушения явились необходимой причиной банкротства, применяются нормы о субсидиарной ответственности. Если же причиненный вред не должен был привести к объективному банкротству, контролирующие лица обязаны компенсировать убытки по ст. 15, 393 ГК РФ.
Кассация также указала, что суд самостоятельно квалифицирует предъявленное требование: при недоказанности оснований для субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения суд принимает решение о возмещении убытков.
Коваленко и АО «Промавиатехнологии» совершали платежи по обязательствам должника (7,27 млн рублей), а Коваленко лично внес 628 тыс. рублей. Суды включили эти требования в реестр в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты. Эти обстоятельства подлежат оценке при рассмотрении вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности.
Итог
Суд округа отменил судебные акты в части привлечения к субсидиарной ответственности Юрия Коваленко и АО «Промавиатехнологии» и направил спор на новое рассмотрение в АС Московской области.
Почему это важно
В данном деле кассация указала ориентиры определения момента возникновения обязанности руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника, в целом следуя позиции, изложенной СКЭС ВС РФ в определении от 12 февраля 2018 г. № 305-ЭС17-11710(3), о том, что показатели бухгалтерской, налоговой или иной финансовой отчетности не имеют решающего значения для определения признаков банкротства, так как носят объективный характер и не должны зависеть от усмотрения хозяйствующего субъекта при отражении фактов хозяйственной жизни в учете, отметил Антон Фомин, адвокат, руководитель проектов по банкротству МКА «Юридическая помощь бизнесу».
По его словам, кассационный суд разъяснил, что отрицательная динамика активов общества по данным бухгалтерской отчетности не создает презумпцию возникновения у руководителя обязанности подать заявление о банкротстве компании.
Данное постановление можно охарактеризовать как направленное на уход от карательного тренда в вопросе оценки действий руководителя (особенно в период наличия преодолимых финансовых трудностей) и ориентирующее нижестоящие суды более подробно исследовать обстоятельства функционирования должника в предбанкротный период.
По мнению Антона Криволапова, арбитражного управляющего Саморегулируемой организации арбитражных управляющих «Развитие», кассационная коллегия правомерно отменила судебные акты нижестоящих судов, что подтверждается сложившейся практикой в спорах о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за необращение в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).
Рассмотрение заявлений о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, продолжил он, в любом случае должно сопровождаться установлением даты и причин наступления у должника признаков объективного банкротства.
Установление признаков объективного банкротства на указанную заявителем дату предполагает анализ особенностей и обстоятельств ведения должником хозяйственной деятельности, соответствующих финансовых показателей указанной деятельности должника (соотношения его активов и пассивов), установление обстоятельств наличия (отсутствия) роста кредиторской задолженности, принятия руководителем должника достаточных и разумных мер по стабилизации финансового состояния общества, перечислил Антон Криволапов.
В соответствии со сложившейся судебной практикой, пояснил он, наличие признаков объективного банкротства в совокупности определяется через следующие критерии:
наличие и размер просроченной задолженности перед кредиторами;
величина чистых активов организации, период времени и причины снижения стоимости чистых активов по данным бухгалтерского учета (при этом бухгалтерский баланс сам по себе не может рассматриваться как безусловное доказательство момента (начала) возникновения у должника какого-либо обязательства перед конкретным кредитором, а отражает лишь общие сведения об активах и пассивах применительно к определенному отчетному периоду;
величина реальной (рыночной) стоимости активов организации);
осуществлялись ли выплата заработной платы, уплата коммунальных платежей, уплата налогов/сборов, погашение иной кредиторской задолженности и в течение какого периода времени;
продолжала ли организация хозяйственную деятельность, получала ли прибыль и в каком размере.
Дополнительно при установлении данных обстоятельств должен способствовать и облегчать работу анализ финансового состояния должника, проводимый временным/конкурсным управляющим, который должен отвечать на большинство вышеперечисленных вопросов, в том числе, и сделки, выходящие за рамки обычной хозяйственной деятельности. При недоказанности даты объективного банкротства достаточно сложно будет установить размер ответственности контролирующего должника лица, предупредил Антон Криволапов.
В обсуждаемом постановлении кассационная коллегия, по его словам, подробно изучила финансовое состояние должника и установила, что наличие у должника кредиторской задолженности в определенный период времени не свидетельствует о неплатежеспособности организации в целом, не является основанием для обращения руководителя с заявлением о банкротстве должника и не свидетельствует о совершении контролирующими лицами действий по намеренному созданию неплатежеспособного состояния организации, поскольку не является тем безусловным основанием, которое свидетельствует о том, что должник был неспособен исполнить свои обязательства, учитывая, что структура активов и пассивов баланса находится в постоянной динамике в связи с осуществлением хозяйственной деятельности.
Момент признаков неплатежеспособности может не совпадать с моментом фактической несостоятельности (постановление КС РФ от 18 июля 2003 г. № 14-П), сообщил он.
Таким образом, данное постановление подтверждает сложившуюся практику и в очередной раз подчеркивает, что привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности требует достаточно подробного анализа деятельности должника и решений, которые были приняты при его ведении. Обойтись формальными признаками в виде судебных актов не получится.
