В рамках банкротства Игоря Юргелевича финансовый управляющий Олеся Макарова реализовала имущество должника и пополнила конкурсную массу на 255 млн рублей. Она обратилась в суд за установлением процентов по вознаграждению в размере 17,8 млн рублей (7% от суммы). Суды первой и апелляционной инстанций снизили вознаграждение до 15,6 млн рублей, отказав в выплате 2,2 млн рублей. Суды обосновали это тем, что ФУ не смогла вернуть в конкурсную массу часть имущества (машино-места), хотя и предпринимала для этого судебные действия. Кассационная инстанция не согласилась с таким подходом, указав, что Олеся Макарова добросовестно пыталась вернуть спорное имущество через суд, и отказ в иске не является ее виной. Снижение вознаграждения за невозврат имущества при условии предпринятых всех необходимых действий признано необоснованным (дело № А40-130528/2020).
Фабула
В ходе процедуры банкротства Игоря Юргелевича финансовый управляющий Олеся Макарова реализовала 200 нежилых помещений общей площадью 9,7 тыс. кв. м, жилой дом, земельный участок с постройками, расторгла невыгодный договор аренды и заключила новые, а также взыскала дебиторскую задолженность. В результате конкурсная масса пополнилась на 255,3 млн рублей.
Олеся Макарова обратилась в суд с заявлением об установлении процентов по вознаграждению в размере 17,8 млн рублей. Суд первой инстанции, а затем апелляционный суд установили проценты в размере 15,6 млн рублей, отказав в удовлетворении требований на сумму 2,2 млн рублей.
Не согласившись с судебными актами в части отказа, Олеся Макарова обратилась в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, указав на необоснованность снижения вознаграждения.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции установил, что Олеся Макарова выполнила шесть из восьми критериев для получения полного вознаграждения. Седьмой критерий — привлечение к субсидиарной ответственности и взыскание убытков — фактически реализован через активную работу с судебными приставами. Однако один критерий — возврат части имущества (машино-мест) в конкурсную массу — не выполнен.
Суд определил, что каждый критерий составляет 1/8 от заявленной суммы (2,2 млн рублей), и за выполнение семи критериев управляющему полагается 15,6 млн рублей.
Апелляционный суд согласился с выводами первой инстанции, указав, что Олеся Макарова не представила доказательств возврата машино-мест в конкурсную массу. Суды руководствовались п. 17, 18 ст. 20.6, п. 3 ст. 213.9 Закона о банкротстве, разъяснениями Пленума ВАС РФ от 25 декабря 2013 г. № 97, Обзорами судебной практики Верховного Суда РФ от 20 декабря 2016 г. и от 11 октября 2023 г.
Суды исходили из того, что процентное вознаграждение является стимулирующей выплатой за фактические результаты, и невыполнение одного из критериев влечет пропорциональное снижение вознаграждения.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа указал, что процентное вознаграждение арбитражного управляющего представляет собой дополнительную стимулирующую часть дохода, являющуюся поощрением за эффективное формирование и реализацию конкурсной массы. Возможность начисления такой выплаты неразрывно связана с действиями управляющего и его ролью в процедуре банкротства.
Окончательная оценка деятельности управляющего является прерогативой суда, который вправе решить вопрос об уменьшении вознаграждения в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением обязанностей. Вместе с тем законодательство не связывает выплату стимулирующего вознаграждения с необходимостью совершения исключительно экстраординарных действий.
Управляющий, оказавший лишь часть услуг по причинам объективного или субъективного характера, не вправе рассчитывать на получение полной выплаты. Однако в данном случае Олеся Макарова добросовестно пыталась вернуть спорные машино-места, инициировав судебное разбирательство, в рамках которого суд отказал в удовлетворении требований.
Вина управляющего в невозврате имущества отсутствует, поскольку им предприняты все необходимые действия. Отказ в удовлетворении требований не может служить основанием для уменьшения процентного вознаграждения. Управляющий не заявлял о выплате вознаграждения за невозвращенное имущество, поэтому снижение выплаты за проделанную работу, которая привела к увеличению конкурсной массы, является необоснованным.
Материалы дела не содержат доказательств наличия оснований для снижения стимулирующего вознаграждения. Не представлены доказательства ненадлежащего исполнения управляющим возложенных обязанностей, совершения противоправных действий, возникновения по его вине дополнительных необоснованных расходов и убытков.
Суд подчеркнул, что именно в результате деятельности Олеси Макаровой достигнут положительный экономический эффект. Общая сумма поступлений в конкурсную массу составила 255,3 млн рублей за счет реализации 200 нежилых помещений, жилого дома с земельным участком и постройками, расторжения невыгодного договора аренды и заключения новых, взыскания дебиторской задолженности.
Сумма процентов в размере 17,8 млн рублей (7% от общей суммы) не превышает разумных пределов и не свидетельствует о несоразмерности вознаграждения личному вкладу управляющего, что исключает возможность ее уменьшения судом.
Кассационная инстанция признала ошибочным вывод судов в части снижения размера процентов по вознаграждению. Суд обосновал требование о выплате финансовому управляющему вознаграждения в размере 2,2 млн рублей, которая составляет часть от 7% общей выручки, полученной в результате реализации имущества должника.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил судебные акты в части отказа в установлении процентов по вознаграждению и установил проценты по вознаграждению финансового управляющего Олеси Макаровой в размере 2,2 млн рублей, удовлетворив кассационную жалобу в полном объеме.
Почему это важно
Закон о банкротстве содержит простые и понятные правила расчета вознаграждения, отметил Олег Бабкин, адвокат, арбитражный управляющий Ассоциации «Московская саморегулируемая организация профессиональных арбитражных управляющих».
Он говорит – снижение вознаграждения может быть только в исключительных случаях и при наличии заявления от заинтересованного лица. Это редакция от 29 мая 2024 г.; в марте 2025 г. Верховный Суд по делу Мосоловой повторил и закрепил этот подход, напомнил Олег Бабкин.
В рассматриваемом же случае суды нижестоящих инстанций предпочли применить критерии, выработанные Верховным Судом от 2023 г. Суд округа, не дезавуируя напрямую позицию Обзора от 11 октября 2023 г., абсолютно правильно указал, что обычный характер действий управляющего не говорит сам по себе о необходимости пересчета в сторону уменьшения вознаграждения, указал он.
По-хорошему, Верховному Суду есть смысл поставить точку в этом вопросе, утвердив постановление Пленума, непротиворечиво заменяющее и обобщающее уже сложенные постановления и определения по конкретным делам. Единственная возможность вывести сферу из серой зоны – это сделать достойное легальное вознаграждение управляющих. Чего мы хотим – формально дешевое проведение процедур, но с вопросами к добросовестности или проведение процедур на результат для конкурсной массы? Сегодня по произвольным, оценочным мотивам управляющему снизят вознаграждение. А завтра он уже эти риски будет закладывать в другие источники дохода в процедуре, и это прямо может повлиять на ход дела о банкротстве. Вместо максимальной выручки в конкурсную массу, от которой и считается вознаграждение для финансового управляющего, он будет смотреть в сторону чего-то неправильного.
Финансовый управляющий, констатировал он, работает за 25 000 р. в процедуре, которая может идти от шести месяцев до бесконечности. Объем мероприятий может быть как незначительным, так и больше, чем в корпоративном банкротстве. Стимулирующая часть для любой сложной процедуры – по сути единственный источник, позволяющий оправдать ожидания управляющего от процедуры, резюмировал он.
Михаил Боржонов, старший юрист практики «Банкротство» Юридической компании «Правый берег», полагает, что комментируемое постановление кассации – это развитие практики, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 4 апреля 2024 г. № 305-ЭС21-23741(6) по делу № А41-53157/2016.
Нижестоящие суды, по его словам, без наличия веских оснований, удовлетворенных жалоб, явного вреда от действий управляющего снизили процентное вознаграждение.
Интерес в этом деле, пояснил он, представляет система критериев добросовестности, сформулированная судом первой инстанции, но использована она была категорически неверно. Нижестоящие суды фактически применили «арифметический» подход, установив вознаграждение пропорционально соблюдению заданных критериев, однако при этом вменили в вину управляющему те действия, которые заведомо не являются действиями, причинившими вред. Суд округа указал, что в деле не имеется доказательств несения несоразмерных расходов, убытков, признания его действий незаконными или ненадлежащими. Нет ничего, что свидетельствует о вине управляющего, уточнил Михаил Боржонов.
Главный вывод в этом постановлении следующий – выплата стимулирующего вознаграждения не связана с необходимостью совершения экстраординарных действий по гашению требований кредиторов. Вознаграждение может быть получено, только если есть положительный экономический эффект. Окружной суд не позволил узаконить ошибку, которая могла бы привести к ошибочному «арифметическому» подходу, при расчете стимулирующего вознаграждения.
