ООО «Уралхлебопродукт» было признано банкротом из-за пожара и невозможности удовлетворить требования кредиторов. Конкурсный управляющий Алексей Иванченко подал заявление о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, указав на вывод активов должника в пользу аффилированных лиц в период с 2018 по 2020 г. Суд первой инстанции согласился с доводами управляющего в отношении Виктора Пузырева, Анны Волковой и Елены Пузыревой. Апелляционный суд освободил Пузареву от ответственности, согласившись с остальными выводами. Кассационный суд указал на противоречивость и недостаточную обоснованность выводов апелляции, направив спор на новое рассмотрение в апелляционный суд (дело № А34-11763/2020).
Фабула
В рамках банкротства ООО «Уралхлебопродукт» конкурсный управляющий Алексей Иванченко подал заявление о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, указав на вывод активов должника в пользу аффилированных лиц в период с 2018 по 2020 г.
Суд первой инстанции согласился с доводами управляющего в отношении Виктора Пузырева, Анны Волковой и Елены Пузыревой. Апелляционный суд освободил Пузареву от ответственности. Иванченко и Волкова пожаловались в Арбитражный суд Уральского округа, рассказал ТГ-канал «Субсидиарная ответственность».
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции привлек Пузыревых и Волкову к субсидиарной ответственности исходя из того, что указанные управляющим сделки были направлены на вывод имущества должника и совершены в интересах семьи Пузырева, являющегося конечным бенефициаром.
При этом суд отказал в привлечении к ответственности Артура Коновалова, Виктора Сухнева, ООО «Зауральская Нива» и ООО «Сельхозкомплект», указав на недоказанность того, что их действия явились причиной банкротства.
Апелляционный суд согласился с привлечением к ответственности Пузырева и Волковой. Однако апелляция освободила от ответственности Пузыреву, посчитав, что объективное банкротство возникло из-за пожара, а оспоренные сделки с ее участием не повлекли невозможность погашения требований кредиторов, так как имущество по ним было возвращено в конкурсную массу.
Что решил окружной суд
Суд округа указал, что апелляция не мотивировала, по каким критериям разграничила добросовестность действий Виктора Пузырева и Анны Волковой от действий Пузыревой. Апелляция не обосновала, какие конкретно сделки с участием Пузырева и Волковой явились причиной банкротства, а какие сделки с Еленой Пузыревой носили самостоятельный характер и не были связаны с выводом активов.
Если, по мнению апелляции, объективное банкротство вызвано внешними факторами (пожаром), а не действиями контролирующих лиц, то данное обстоятельство требовало оценки в отношении всех привлекаемых к ответственности лиц, а не только Елены Пузыревой.
Суд также обратил внимание на противоречивость выводов апелляции. С одной стороны, апелляция указала, что согласованный вывод активов осуществлялся всей семьей Пузырева под его контролем, с другой стороны, освободила Елену Пузыреву от ответственности, хотя первая инстанция подробно описала цепочку сделок, в которых участвовали напрямую или опосредованно все члены семьи Пузырева.
Окружной суд подчеркнул, что возврат части имущества в конкурсную массу по оспоренным сделкам сам по себе не исключает вину в доведении до банкротства, а влияет лишь на размер ответственности. При этом суд отметил, что первая инстанция как раз исходила из анализа всех сделок в совокупности, а апелляция должна была конкретизировать, какие из них имели решающее негативное влияние, а какие — нет.
Итог
Кассационный суд отменил постановление апелляции в части освобождения Елену Пузыревой от субсидиарной ответственности и направил спор на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
Почему это важно
Пункт 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве содержит пять обстоятельств, при которых причинно-следственная связь между действиями КДЛ и невозможностью полного погашения требований кредиторов презюмируется, что упрощает процесс доказывания для кредиторов и конкурсного управляющего, отметила Екатерина Голдобина, старший юрист Юридического партнерства «Курсив».
В подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, продолжила она, таким обстоятельством является причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения либо одобрения сделки должника. Как правило, такие сделки направлены на вывод ликвидных активов во вред имеющимся кредиторам, что и приводит к несостоятельности должника или к существенному ухудшению его финансового положения. В п. 23 постановления Пленума ВС РФ № 53 указано, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена, если сделка (сделки) одновременно отвечает двум квалифицирующим признакам: она является значимой для должника (применительно к масштабам его деятельности) и существенно убыточной, указала Екатерина Голдобина.
В настоящем деле суд округа посчитал, что суд апелляционной инстанции должным образом не обосновал причины отказа в привлечении к субсидиарной ответственности одного из ответчиков. Так, суд округа указал на необходимость указать, какие именно сделки апелляция посчитала не повлиявшими на платежеспособность должника и как внешние факторы повлияли на финансовое состояние должника. При этом из судебного акта апелляционной инстанции можно, по словам Екатерины Голдобиной, предположить, что мотивом отказа стал возврат имущества в конкурсную массу по оспоренной сделке, совершение которой вменялось в качестве основания для субсидиарной ответственности. Также суд кассационной инстанции указал, что суд апелляционной инстанции не раскрыл, как внешние факторы повлияли на несостоятельность должника, и обратил внимание, что, если все-таки имели место внешние факторы, то это необходимо учесть в отношении всех ответчиков.
Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться установлением причин несостоятельности должника, подчеркнула она. Удовлетворение заявления о привлечении к субсидиарной ответственности свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия (бездействие) ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определения ВС РФ от 30 сентября 2019 г. № 305-ЭС19-10079, от 8 августа 2023 г. № 305-ЭС18-17629(5-7)).
Судом первой инстанции установлено, что в результате неправомерных действий ответчиков (семьи КДЛ) выведено имущество стоимостью более 30 млн рублей, при общей сумме задолженности Общества – 50 млн рублей. Апелляционный суд указал, что банкротство Общества наступило при наличии внешних факторов, повлиявших на платежеспособность, – пожар в 2018 г., констатировала Екатерина Голдобина.
Однако в данном случае наличие внешних объективных причин несостоятельности может не привести к отказу в привлечении к субсидиарной ответственности, если суд посчитает, что действия ответчиков после наступления кризисной ситуации привели к существенному ухудшению его финансового положения. Таким образом, суд округа указал на логические недочеты в мотивировочной части судебного акта суда апелляционной инстанции, сославшись на сложившиеся и широко применяемые в судебной практике правовые позиции, связанные с субсидиарной ответственностью за вредные сделки и влиянием внешних и объективных причин несостоятельности на привлечение к субсидиарной ответственности.
Суд округа обоснованно указал на недостаточность аргументации апелляции при отказе в привлечении к субсидиарной ответственности члена семьи бенефициара должника, полагает Полина Лексина, партнер Юридической компании Gate.legal.
Как следует из судебных актов, пояснила она, дочь бенефициара должника лично являлась участником признанных недействительными сделок и на подконтрольные ей компании выводились активы должника.
При таких обстоятельствах суду апелляционной инстанции следовало подробно оценить каждую из оспоренных сделок на предмет существенности относительно размера кредиторской задолженности должника на момент совершения такой сделки; исполнения судебного акта о признании сделок недействительными, а не ограничиться общими формулировками о недоказанности наличия причинно-следственной связи между недействительными сделками и появлением у должника признаков объективного банкротства.
При этом даже если конкретные сделки не стали самостоятельной причиной банкротства, с выгодоприобретателей могут быть взысканы убытки, если на момент рассмотрения спора судебные акты о применении последствий недействительности сделок еще не исполнены, предупредила она.
