Министерство имущественных отношений Московской области обратилось в суд с заявлением о признании индивидуального предпринимателя Алексея Ткачева банкротом. Задолженность в размере 4,5 млн рублей возникла из платежей за изменение вида разрешенного использования земельных участков и была подтверждена многочисленными судебными актами. Суды первой инстанции и апелляция прекратили производство по делу, сочтя финансовые затруднения должника временными и указав на наличие у него имущества и значительных оборотов по счетам. Министерство обратилось в Арбитражный суд Московского округа, указав на длительное неисполнение обязательств и отсутствие доказательств возможности их скорого погашения. Окружной суд признал, что именно на должника возложена обязанность доказать возможность исполнения обязательств в непродолжительный срок. Кассация отменила судебные акты и направила дело на новое рассмотрение (А40-243409/2025).
Фабула
Министерство имущественных отношений Московской области обратилось в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о признании индивидуального предпринимателя Алексея Ткачева несостоятельным. Общая непогашенная задолженность Ткачева составила 4,5 млн рублей, из которых 3,8 млн рублей — основной долг, 718 тыс. рублей — неустойка.
Задолженность была подтверждена вступившими в законную силу решениями Арбитражного суда города Москвы. При этом долг возник из расчета платы за изменение вида разрешенного использования земельных участков, соответствующие уведомления министерство направило должнику еще в июле 2020 года. Впоследствии министерство и Алексей Ткачев заключили соглашения о рассрочке на шесть месяцев, которые должник также не исполнял.
Суды первой инстанции и апелляция прекратили производство по делу, сочтя финансовые затруднения должника временными и указав на наличие у него имущества и значительных оборотов по счетам. Министерство обратилось в Арбитражный суд Московского округа.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд города Москвы прекратил производство по заявлению министерства. Суд принял во внимание правовую позицию, выраженную в пункте 4 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 17 декабря 2024 года № 40.
Суд указал, что должнику принадлежит 10 объектов недвижимости кадастровой стоимостью 32,3 млн рублей. Рыночная стоимость данных объектов может превышать кадастровую, тем самым увеличивая ликвидность имущества.
Суд также учел, что оборот денежных средств по счетам Алексея Ткачева составил сумму более чем в 13 раз превышающую размер долга перед министерством. Должник пояснил, что за 2025 год исполнил требования судебного пристава на сумму более 8 млн рублей.
Девятый арбитражный апелляционный суд оставил определение без изменения. Доводы министерства о том, что требования были исполнены в рамках принудительного взыскания, не опровергают фактические обстоятельства финансовой возможности должника погасить долг. Само по себе использование института принудительного взыскания не свидетельствует о злоупотреблении правом, поскольку данный порядок санкционирован государством в целях исполнения решения суда.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа указал, что согласно пункту 4 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 17 декабря 2024 года № 40 при наличии задолженности в размере, превышающем пороговое значение, неплатежеспособность должника предполагается. Однако суд вправе отказать во введении процедуры банкротства, если должник докажет, что он, несмотря на временные финансовые затруднения, с учетом планируемых поступлений денежных средств сможет исполнить свои обязательства с наступившим сроком исполнения.
Кассация сослалась на пункт 3 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, согласно которому процедура банкротства не может быть введена, если должник подтвердит, что в течение непродолжительного времени сможет исполнить в полном объеме свои обязательства.
Окружной суд подчеркнул, что именно на должника возложена обязанность доказать, что с учетом его имущественного состояния и, несмотря на временные финансовые затруднения, он в течение непродолжительного времени сможет исполнить в полном объеме свои обязательства. Министерство ссылалось на то, что оно осуществило расчет платы за изменение вида разрешенного использования земельных участков и еще в июле 2020 года направило уведомления об уплате долга. Впоследствии министерство и Алексей Ткачев заключили соглашения о рассрочке на шесть месяцев, которые должник также не исполнял.
Направленные министерством претензии об уплате долгов были оставлены без удовлетворения. В 2023-2024 годах по различным делам суды взыскали с должника в пользу министерства суммы долга. Министерство ссылалось на то, что долг фактически не погашается должником по меньшей мере с 2021 года. Наличие у должника на праве собственности имущества и значительные обороты денежных средств по счетам могли только подтверждать реальную финансовую возможность должника рассчитаться по долгам перед министерством, чего должник не сделал.
Значительные обороты по счетам должника, тем не менее, столь длительное время с 2021-2022 годов не позволили удовлетворить требования министерства. Должник частично погашал долг исключительно в рамках исполнительного производства. Апелляция ранее отметила, что кредитор не ограничен в праве повторного обращения с заявлением в случае, если задолженность в течение непродолжительного времени погашена не будет. Однако должник доказательств того, что он погасит долг в течение непродолжительного времени, не представил, и планируемые поступления с целью погашения долга не подтвердил.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил акты нижестоящих судов и направил дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.
Почему это важно
Интерес этого дела выходит далеко за пределы вопроса о достаточности имущества должника для погашения задолженности и затрагивает более фундаментальную проблему: где проходит граница между объективной неплатежеспособностью и сознательным нежеланием исполнять обязательства? Такое мнение высказала Анна Шумская, управляющий партнер юридической компании «Шумская и партнеры».
Предприниматель, имеющий задолженность около 4,5 млн рублей, владеет недвижимостью кадастровой стоимостью более 32 млн рублей, а обороты по его счетам за исследованный период превысили 63 млн рублей. Суды первой и апелляционной инстанций сочли эти обстоятельства достаточными для вывода о платежеспособности должника, однако кассация обратила внимание, что при наличии столь значительных имущественных ресурсов обязательства перед кредитором не исполняются годами. И здесь возникает первый принципиальный вопрос: действительно ли должник не способен платить или просто не желает этого делать?
Не менее важно, полагает Анна Шумская, можно ли вообще считать наличие дорогостоящих активов и значительных банковских оборотов доказательством платежеспособности, ведь кадастровая стоимость не равнозначна ликвидности имущества, а обороты по счетам — наличию свободных денежных средств. Вместе с тем и противоположный подход требует осторожности: если должник объективно способен рассчитаться, но сознательно уклоняется от исполнения обязательств, должно ли такое поведение становиться основанием для применения института банкротства или конфликт следует разрешать прежде всего механизмами принудительного исполнения?
Особого внимания, с точки зрения Анны Шумской, заслуживает и позиция нижестоящих судов, которые, ссылаясь на приоритет реабилитационных процедур, тем не менее прекратили производство по делу, не прибегнув к предусмотренному законом механизму реструктуризации долгов гражданина.
«Если суд полагал, что предприниматель сохраняет экономический потенциал и способен рассчитаться с кредитором, почему при наличии законных оснований не рассмотреть возможность введения реструктуризации, в рамках которой должник мог бы предложить конкретный план погашения задолженности за счет имеющихся активов и будущих поступлений?» — задается вопросом Анна Шумская.
Такой план, подчеркивает она, позволил бы предметно оценить не только финансовые возможности предпринимателя, но и его действительную готовность урегулировать задолженность, хотя само по себе непредставление плана еще не свидетельствовало бы о недобросовестности.
Наконец, добавляет эксперт, можно ли признавать финансовые затруднения временными, если обязательства не исполняются на протяжении нескольких лет, а убедительный прогноз их погашения отсутствует? Именно на этом аспекте, по словам Анне Шумской, обоснованно сосредоточилась кассация, указавшая, что для отказа во введении процедуры банкротства недостаточно абстрактного наличия активов — должник обязан доказать реальную возможность исполнить просроченные обязательства в непродолжительный срок.
Примечателен и процессуальный аспект: отменяя судебные акты, кассация фактически поставила под сомнение оценку обстоятельств нижестоящими судами, однако сделала это через указание на неправильное применение правового стандарта доказывания, а не посредством самостоятельного установления новых фактов.
«Главное значение постановления я вижу в том, что суд округа обозначил пределы защиты имущественно обеспеченного должника от банкротства: наличие активов не создает автоматического иммунитета от процедуры, но и длительное неисполнение обязательств само по себе не доказывает объективную несостоятельность. Банкротство не должно превращаться в инструмент давления на платежеспособного должника, однако имущественная обеспеченность не должна становиться способом защиты от банкротства для лица, годами не исполняющего обязательства перед кредиторами. Именно поиск баланса между этими двумя рисками, на мой взгляд, составляет основную ценность рассматриваемого дела для судебной практики», — заключает Анна Шумская.
Текущее законодательство о банкротстве и судебная практика явно берет курс на приоритет санационных и реабилитационных процедур. После введения в закон о банкротстве нормы, которая позволяет должнику, с учетом наличия формальных признаков банкротства, доказать временность финансовых трудностей и возможность выхода из кризисной ситуации и уйти от признания банкротом, суды стали чаще перегибать в эту сторону, и процесс введения процедуры банкротства мог затягиваться.
Комментируемое постановление верно устанавливает грань, где должник может доказать возможность выйти из кризиса в ближайшей перспективе, а где может этим злоупотреблять, отмечает Сергей Гуляев. По его мнению, окружной суд верно отметил, что констатации факта наличия имущества и оборотов по счетам само по себе может и не свидетельствовать о намерении погашать задолженность. Кредитор не должен лишаться права использовать процедуру банкротства при наличии оснований только на ссылках должника о частичном исполнении в рамках исполнительного производства.
Однако данное дело, говорит Сергей Гуляев, имеет особенность: задолженность существовала в конечном виде перед бюджетом, наполняемости которого сейчас уделено особое внимание. Поэтому интересно посмотреть, как подобные выводы суда найдут свое отражение при сходных обстоятельствах в делах между коммерческими субъектами. Если продолжат применяться, тогда это позитивно скажется на правах кредиторов и пресечет злоупотребления со стороны недобросовестных должников, пытающихся отсрочить введение процедуры банкротства, предполагает Сергей Гуляев.
