В рамках банкротства ООО «НПО "Декантер"» конкурсный управляющий и кредитор Николай Жидков потребовали привлечь к субсидиарной ответственности бывших руководителей должника, а также его участников и аффилированные компании, включая ООО «НПО "Экар"», за вывод активов и искажение отчетности. Суд первой инстанции частично удовлетворил требования и привлек к ответственности Алексея Агеева, Сергея Ищенко, Александра Шаповалова и ООО «НПО "Экар"». Апелляционный суд отменил привлечение к ответственности Ищенко, но добавил к ответственным Анджея Сапегина и Ольгу Шавырину. Арбитражный суд Московского округ указал на грубые процессуальные нарушения: дело не прошло предварительное заседание, Сапегин не был надлежащим образом извещен, а выводы о контролирующем статусе Шавыриной сделаны преждевременно без доказательств ее управляющего влияния. Суд округа отменил акты нижестоящих инстанций и направил дело на новое рассмотрение (дело № А41-18755/2022).
Фабула
В рамках дела о банкротстве ООО «НПО "Декантер"» конкурсный управляющий и конкурсный кредитор ИП Николай Жидков обратились в Арбитражный суд Московской области с заявлениями о привлечении к субсидиарной ответственности участников и руководителей ООО «НПО "Декантер"» — Алексея Агеев, Сергея Ищенко, Александра Шаповалова, Анджея Сапегина, главного бухгалтера Ольги Шавыриной, а также аффилированных компаний ООО «НПО "Экар"», ООО «Таурус трейд» и ООО «Завод Декантер».
Заявители указали, что эти лица вывели активы на ООО «НПО "Экар"», исказили бухгалтерскую отчетность, не передали документы конкурсному управляющему и тем самым довели ООО «НПО "Декантер"» до банкротства.
Суд первой инстанции и привлек к ответственности Алексея Агеева, Сергея Ищенко, Александра Шаповалова и ООО «НПО "Экар"». Апелляционный суд отменил привлечение к ответственности Ищенко, но добавил к ответственным Анджея Сапегина и Ольгу Шавырину.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции пришел к выводу, что Агеев, Ищенко, Шаповалов и ООО «НПО "Экар"» совершили действия, которые лишили ООО «НПО "Декантер"» фактической возможности вести бизнес. Агеев, будучи совладельцем и гендиректором ООО «НПО "Экар"», перевел активы, сотрудников и производство с должника на это новое юрлицо, оставив ООО «НПО "Декантер"» как «центр убытков». Именно после этого должник не смог погасить налоговые доначисления на сумму более 34 млн рублей, возникшие по итогам проверки сделок с «фирмами-однодневками».
Шаповалов, как гендиректор в период этих сделок, также был признан виновным.
Апелляционный суд согласился с большинством выводов, но внес существенные коррективы. Он отменил привлечение к ответственности Ищенко, указав, что тот активно пытался противодействовать действиям Агеева: обращался в налоговую, в правоохранительные органы и уведомлял управляющего о незаконных сделках. Суд посчитал, что Ищенко не бездействовал, а, напротив, предпринимал попытки защитить компанию.
В то же время апелляция привлекла к ответственности Сапегина за то, что он, будучи гендиректором на момент банкротства, не передал документы и имущество конкурсному управляющему. Также суд привлек к ответственности Шавырину, указав, что она как главный бухгалтер совместно с Шаповаловым исказила бухгалтерскую отчетность, что позволило вывести из компании 70 млн рублей и ввести кредиторов в заблуждение о ее финансовом состоянии.
Что решил окружной суд
Суд округа указал, что суд первой инстанции нарушил ст. 136 АПК РФ, не проведя предварительное судебное заседание, обязательное для дел о субсидиарной ответственности в рамках банкротства. Вместо этого суд сразу назначил заседания по существу, минуя этап подготовки. Это лишило стороны возможности надлежащим образом заявить ходатайства, представить доказательства и определить круг участников спора.
Также суд отметил, что Сапегин не был надлежащим образом извещен о судебных заседаниях. Суд первой инстанции направлял ему повестки по адресу Москва, Кутузовский проспект, 22, кв. 345, хотя официальные данные МВД указывали на другой адрес регистрации. Почтовые отправления вернулись отправителю, что подтверждает факт ненадлежащего извещения. Несмотря на это, апелляционный суд привлек его к ответственности, не проверив этот факт.
Кроме того, выводы апелляционного суда о контролирующем статусе Шавыриной сделаны преждевременно и без достаточных оснований. Суд апелляционной инстанции сам признал, что она действовала по указанию руководителя — Сапегина или Шаповалова. Однако, несмотря на это, ее действия по ведению бухгалтерского учета были квалифицированы как действия контролирующего лица. Окружной суд подчеркнул, что выполнение обязанностей главного бухгалтера по указанию руководства не может служить основанием для признания ее контролирующим лицом, если не доказано, что она самостоятельно определяла экономическую политику компании или давала обязательные указания.
Для привлечения к субсидиарной ответственности необходимо установить причинно-следственную связь между действиями лица и наступлением банкротства. Но суды нижестоящих инстанций не провели полноценный анализ всех сделок и операций, которые привели к кризису, ограничившись лишь констатацией факта перевода активов и искажения отчетности.
Суд первой инстанции нарушил сроки изготовления мотивированного решения. Резолютивная часть была объявлена 6 августа 2024 г., а полный текст — только 11 сентября 2024 г., что превышает установленный законом 10-дневный срок. Это нарушение лишает стороны возможности своевременно обжаловать решение.
Наконец, вывод о контролирующем статусе ООО «НПО "Экар"» требует более глубокого анализа. Хотя компания получила активы и стала получать прибыль, суды не исследовали, были ли эти сделки возмездными, по рыночной стоимости, и действительно ли ООО «НПО "Экар"» действовало как соисполнитель недобросовестных действий, а не просто как аффилированное лицо.
Итог
Окружной суд отменил определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда, направив спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области.
Почему это важно
При анализе выводов судов, сделанных при рассмотрении дела, можно прийти к тому, что позиция о переводе бизнеса на иное лицо, которое, фактически, стало сосредоточением бывших активов должника, в том числе, кадровых, поддерживается судами, а вот выводы, сделанные в отношении бывшего главного бухгалтера, требуют доработки, отметил Иван Бычков, адвокат, руководитель практики банкротства, руководитель филиала в г. Тюмени Бюро адвокатов «Де-юре».
По его мнению, позиция апелляционной инстанции, в последующем подвергшаяся критике кассацией, отражает типичную проблему разграничения статуса КДЛ и лиц, организовывающих и ведущих бухгалтерский учет в организациях, в последующем признанных банкротами.
Изначально, указал он, суд апелляционной инстанции обоснованно опирается на нормы ст. 61.11 Федерального закона о банкротстве, устанавливающие субсидиарную ответственность не только контролирующих, но и лиц, с обязанностью вести бухгалтерский учет, при доказанной причастности к действиям, приведшим к банкротству. Включение главного бухгалтера в число ответчиков обусловлено установлением налоговой проверки и материалов дела, подтверждающих совместные умышленные действия с руководителем по искажению бухгалтерской отчетности и выводу средств, что привело к ущербу кредиторов.
Однако в последующем, продолжил Иван Бычков, суд Московского округа правильно отметил, что формальный статус главного бухгалтера не предполагает контроля над компанией, однако фактическое участие в сокрытии документов и искажении данных бухгалтерии может создавать основания для субсидиарной ответственности как соучастника. В свою очередь, Верховный Суд уже не раз писал, что отсутствие возражений главного бухгалтера при оформлении бухгалтерской документации само по себе не может быть использовано в качестве условия для субсидиарной ответственности этого лица.
Ввиду этого, по его словам, значимым является вывод суда округа, что главбух не управляла деятельностью общества и исполняла лишь указания руководителя, что исключает отнесение ее к категории контролирующих. Важность для судебной практики подтверждается выводом о том, что статус контролирующего лица не может основываться только на должности главного бухгалтера, а требует доказательств фактического контроля.
Практическое влияние данной позиции суда проявляется в более точном определении круга лиц, подлежащих субсидиарной ответственности в банкротстве, с акцентом на фактическое участие в неправомерных действиях, а не формальный статус. Это, как нам видится, простимулирует заявителей в будущем привлекать к ответственности только реально вовлеченных в злоупотребления должностных лиц, что повышает справедливость судебных решений и снижает риски необоснованного расширения круга субсидиарных ответчиков. Однако, если в этом кейсе можно считать недоказанным последствия действий главного бухгалтера в виде банкротства организации, вопрос об убытках, вменяемых ей в вину, остается открытым. Именно поэтому суд округа отменил судебные акты полностью и направил спор на новое рассмотрение.
Таким образом, позиция суда округа по настоящему спору может поспособствовать формированию сбалансированного подхода в делах о банкротстве, учитывающего реальные действия и степень ответственности бухгалтеров, что улучшает качество судебных решений и повышает правовую определенность для участников такого рода споров, заключил он.
Суд округа развивает правовые позиции Верховного Суда РФ, укрепляя механизмы защиты кредиторов, констатировала Ангелина Альбрандт, юрист Юридической компании «ЮБФ консалтинг».
Конкурсным управляющим и кредиторам предоставляется более широкий инструментарий для доказывания факта «перевода бизнеса» и привлечения к ответственности выгодоприобретателей: возможно доказывать не только прямое причинение вреда, но и опосредованное влияние на банкротство, например, через сокрытие фактов причинения вреда, пояснила она.
Суд подчеркнул, что субсидиарная ответственность носит деликтный характер и возникает в случаях, когда действия контролирующих или аффилированных лиц выходят за пределы обычного предпринимательского риска и причиняют вред имущественным интересам кредиторов. Применяя подход Верховного Суда РФ, суд округа указал, что даже лица, формально не обладающие статусом контролирующих (например, главный бухгалтер или аффилированные компании), могут признаваться соисполнителями недобросовестных действий и привлекаться к ответственности в силу ст. 1080 ГК РФ, сообщила Ангелина Альбрандт.
Особого внимания, по ее словам, заслуживает оценка роли главного бухгалтера как потенциального субъекта субсидиарной ответственности. Суд округа отметил, что для установления статуса контролирующего лица необходимо исследовать именно фактическое влияние бухгалтера и его «личный вклад» в доведение общества до банкротства. При этом добросовестное исполнение обязанностей по ведению бухгалтерского учета по указанию руководителя не может автоматически вменяться в вину. Такой подход снижает риск формального отнесения бухгалтеров к числу контролирующих лиц без достаточных доказательств их участия в недобросовестных схемах. Однако сознательное содействие искажениям отчетности или сокрытию документов повышает вероятность привлечения бухгалтера к субсидиарной ответственности, дополнила она.
Не менее важно и то, что суд округа уделил внимание базовым процессуальным вопросам, которые на практике нередко остаются без должного внимания. В частности, кассация напомнила о значении подготовительной стадии при рассмотрении споров о привлечении к субсидиарной ответственности, а также о необходимости проверки надлежащего извещения сторон. Игнорирование этих требований способно повлечь отмену судебных актов. Таким образом, постановление усиливает практику расширительного толкования понятия «контролирующее лицо», при этом очерчивает его границы. Для бухгалтеров это решение означает как определенную защиту от формального привлечения, так и рост рисков в случае доказанного участия в недобросовестных действиях. Для правоприменительной практики акт важен еще и тем, что подчеркивает необходимость строгого соблюдения процессуальных стандартов при рассмотрении подобных дел.
