ООО «Электрострой» (Санкт-Петербург) было признано банкротом в августе 2024 года. Основанием для банкротства стали неисполненные обязательства перед АО «Главное управление обустройства войск» на общую сумму свыше 83 млн рублей. ООО «Петроком» в лице конкурсного управляющего обратилось с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности единственного участника Феликса Гофера, а также бывших генеральных директоров Павла Трубина и Алексея Павлова в связи с непередачей документации конкурсному управляющему. Суд первой инстанции и апелляция отказали в удовлетворении заявления, указав на недоказанность причинно-следственной связи между отсутствием документации и невозможностью формирования конкурсной массы. Кассация отменила судебные акты нижестоящих инстанций и направила дело на новое рассмотрение. Окружной суд указал, что суды не исследовали судьбу документации, касающейся активов на сумму 742,1 млн рублей, отраженных в бухгалтерском балансе ООО «Электрострой». Кассация подчеркнула, что единственный участник общества несет ответственность за своевременное формирование органов управления и передачу документации вновь назначенному руководителю, а утрата документов могла произойти именно по причине бездействия Феликса Гофера в период смены руководителей (дело № А56-34434/2023).
Фабула
ООО «Электрострой» было зарегистрировано в сентябре 2011 года. Единственным участником с долей 100% с момента создания являлся Феликс Гофер.
В апреле 2023 года Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области принял к производству заявление АО «Главное управление обустройства войск» о признании ООО «Электрострой» банкротом в связи с неисполненными обязательствами на сумму около 6,3 млн рублей неустойки и 77 млн рублей основного долга. 28.08.2023 суд ввел в отношении ООО «Электрострой» процедуру наблюдения, а 09.08.2024 признал его банкротом и открыл конкурсное производство, утвердив конкурсным управляющим Павла Яковлева.
В период с 17.10.2017 по 23.06.2023 обязанности генерального директора ООО «Электрострой» исполнял Олег Медвинский. С 23.06.2023 по 21.06.2024 генеральным директором числился Павел Трубин, а с 21.06.2024 до момента признания банкротом этот пост занимал Алексей Павлов.
Олег Медвинский 24.04.2023 предупредил Феликса Гофера о намерении уволиться и вручил ему соответствующее заявление, однако Феликс Гофер его не подписал. 05.06.2023 Олег Медвинский направил заявление об увольнении почтой и телеграммой. 15.06.2023 он направил телеграмму о приемке документов 19.06.2023 в офисе ООО «Электрострой». В назначенную дату ни Феликс Гофер, ни новый генеральный директор не явились. Олег Медвинский составил акт приема-передачи документов в одностороннем порядке и 20.06.2023 направил документацию почтой. 28.06.2023 почтовое отправление получил лично Феликс Гофер.
По данным бухгалтерской отчетности на 01.01.2023 у ООО «Электрострой» имелись активы на сумму 742,1 млн рублей, в том числе основные средства на 4,1 млн рублей, запасы на 579,5 млн рублей, дебиторская задолженность на 115 млн рублей, денежные средства на 36,5 млн рублей, прочие оборотные активы на 7 млн рублей. Общая сумма требований кредиторов, включенных в реестр на 17.10.2024, составила около 174 млн рублей.
15.01.2025 ООО «Петроком» в лице конкурсного управляющего обратилось с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности Павла Трубина, Алексея Павлова и Феликса Гофера в связи с непередачей документации конкурсному управляющему.
ООО «Петроком» указывало, что Павел Трубин и Алексей Павлов фактически являлись номинальными руководителями, а Феликс Гофер как единственный участник и бенефициар осуществлял фактический контроль за деятельностью ООО «Электрострой». В отношении Павла Трубина в ЕГРЮЛ были внесены записи о недостоверности сведений о нем как руководителе. Олег Медвинский обратился в регистрирующий орган с заявлением о недостоверности записи о нем.
Суд первой инстанции и Тринадцатый арбитражный апелляционный суд отказали в удовлетворении заявления. ООО «Петроком» обратилось с кассационной жалобой в Арбитражный суд Северо-Западного округа, рассказал ТГ-канал Субсидиарная ответственность.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении ходатайства ООО «Петроком» об истребовании дополнительных документов, посчитав их не относимыми к предмету спора. Суд указал, что вопрос о передаче Алексеем Павловым документации был рассмотрен в обособленном споре № А56-34434/2023/истр.2. Суд признал неподтвержденным то обстоятельство, что Феликс Гофер осуществлял фактическое руководство деятельностью ООО «Электрострой», а Павел Трубин и Алексей Павлов являлись номинальными руководителями.
Также суд пришел к выводу о недоказанности причинно-следственной связи между отсутствием документации и невозможностью формирования конкурсной массы. Суд принял во внимание, что конкурсный управляющий оспаривает сделки ООО «Электрострой», что указывает на наличие у него сведений об имуществе, а также что Алексей Павлов и Павел Трубин осуществляли управление в течение непродолжительного периода.
Суд первой инстанции сослался на постановление апелляционного суда от 22.05.2024, согласно которому Павел Трубин частично передал документацию арбитражному управляющему. Определением от 13.12.2024 суд отказал в истребовании документации у Алексея Павлова, установив, что тот добросовестно предпринял меры по сбору документации, направив требования Павлу Трубину, Олегу Медвинскому и контрагентам по договорам аренды.
Тринадцатый арбитражный апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции. При этом апелляция отметила преждевременность вывода суда о действительных действиях Феликса Гофера и их влиянии на деятельность ООО «Электрострой», учитывая, что в основание требования был положен лишь довод о непередаче документации конкурсному управляющему.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Северо-Западного округа сослался на подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 закона «О банкротстве», согласно которому вина контролирующего лица презюмируется, если документы бухгалтерского учета и отчетности к моменту введения наблюдения или признания должника банкротом отсутствуют, не содержат обязательной информации либо содержат искаженные сведения, в результате чего существенно затруднено проведение процедур банкротства.
ООО «Петроком» последовательно утверждало, что документация ООО «Электрострой» могла быть утрачена по причине бездействия Феликса Гофера, который не предпринял своевременных действий по организации передачи документации при прекращении полномочий Олега Медвинского последующему руководителю. На это указывают и результаты рассмотрения требований арбитражного управляющего к последующим руководителям об истребовании документов.
Из содержания судебных актов по обособленным спорам № А56-34434/2023/истр.1 и № А56-34434/2023/истр.2 следует, что большая часть документации ООО «Электрострой» в распоряжении двух последних руководителей отсутствовала. Суды не установили судьбу документов, касающихся активов, в том числе состава запасов и дебиторской задолженности, а также документов, опосредующих движение активов ООО «Электрострой».
Кассация отметила, что факт обращения конкурсного управляющего с заявлениями об оспаривании отдельных сделок ООО «Электрострой» не исключает существенного затруднения в формировании конкурсной массы из-за отсутствия документации.
В силу пункта 24 Постановления Пленума ВС РФ № 53 на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации для ознакомления или по ее передаче. Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации, доказав, что недостатки представленной документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо подтвердив отсутствие своей вины.
Под существенным затруднением процедур банкротства понимается невозможность определения основных активов и их идентификации, невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, невозможность установления содержания принятых органами решений.
Окружной суд указал, что отсутствие документации, касающейся формирования и движения активов ООО «Электрострой», вопреки выводам нижестоящих судов, негативно влияет на возможность формирования конкурсной массы и расчетов с кредиторами. Суды не опровергли, что на момент возбуждения дела о банкротстве у ООО «Электрострой» имелись активы, а возможность установления их судьбы исходя из переданной документации судами не проверена.
Ответственность за отсутствие документации может быть возложена не только на руководителей, но и на контролирующих лиц, в фактическом владении которых может находиться документация, а также на тех лиц, которые непосредственно виновны в ее утрате.
В силу пункта 2 статьи 33 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» к компетенции общего собрания участников относится образование исполнительных органов общества и досрочное прекращение их полномочий. Единственный участник ООО «Электрострой» несет ответственность за своевременное формирование органов управления и передачу документации вновь назначенному руководителю.
Кассация пришла к выводу, что утрата документации ООО «Электрострой» могла произойти в период после прекращения полномочий Олега Медвинского и до передачи полномочий последующему руководителю, при том что Феликс Гофер был своевременно поставлен в известность о прекращении исполнения Олегом Медвинским обязанностей руководителя и о подготовке документации к передаче. После направления Олегом Медвинским документов единственному участнику какие-либо сведения о дальнейшей судьбе документации не представлены.
Данные обстоятельства имели существенное значение для рассмотрения спора и нуждались в исследовании и оценке, чего нижестоящие суды не сделали. Отказ в истребовании документов у бывшего руководителя по причине их отсутствия не является обстоятельством, опровергающим презумпцию подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 закона «О банкротстве» и исключающим субсидиарную ответственность.
Итог
Арбитражный суд Северо-Западного округа отменил акты нижестоящих судов и направил дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области.
Почему это важно
Данное постановление суда кассационной инстанции содержит два значимых для правоприменительной практики вывода, считает Ольга Мальцева, вице-президент Ассоциации профессиональных арбитражных управляющих «ГАРАНТ».
Ответственность за не передачу арбитражному управляющему документации о финансово-хозяйственной деятельности должника может быть возложена не только на его руководителей, но и на контролирующих должника лиц, в фактическом ведении которых может находиться документация должника, а также на иных лиц, непосредственно виновных в ее утрате.
Участники общества несут ответственность за своевременное образование органов управления текущей деятельностью общества и передачу документации общества вновь назначенному органу управления.
По общему правилу обязанность ведения бухгалтерского учета и обеспечения сохранности в течение определенных периодов первичной документации, на основании которой ведется такой учет и сдается отчетность, возложена законом именно на руководителя общества, а не на его участников (Федеральный закон от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете», Федеральный закон от 08.02.1998 №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», Федеральный закон от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»), равно как и обязанность по ее передаче арбитражному управляющему (Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).
Однако в данном случае суд отдал приоритет не формальному соблюдению норм указанных выше законов, а учел все значимые фактические обстоятельства дела и верно определил круг лиц, ответственных за отсутствие документации о финансово-хозяйственной деятельности должника. Такой подход судов не является новым, но применяется он не повсеместно.
Дарья Ефремова, старший юрист юридической компании «ЮКО», характеризует позицию окружного суда как закономерную. Обладая полным корпоративным контролем, единственный участник не вправе оставлять общество без лица, ответственного за сохранность документации, даже в переходный период между сменой директоров, и не может полностью дистанцироваться от судьбы документации в период управленческого вакуума, рассуждает Дарья Ефремова.
Такой подход, по ее мнению, соответствует логике подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 закона «О банкротстве»: отсутствие финансовой и иной документации должника либо ее непередача арбитражному управляющему, существенно затрудняющие проведение процедур банкротства, предполагают наличие вины руководителя.
Непередача или утрата документации значима не сама по себе, а постольку, поскольку она затрудняет формирование конкурсной массы, выявление сделок и установление реальных причин банкротства. Именно поэтому привлечению к субсидиарной ответственности подлежат как теневые, так и номинальные контролирующие лица солидарно: пункт 9 статьи 61.11 закона «О банкротстве», Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53, Определение ВС РФ от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3) по делу № А40-303933/2018.
При этом, продолжает Дарья Ефремова, постановление вряд ли окажет существенное самостоятельное влияние на практику, поскольку оно скорее развивает уже сформулированный Верховным судом подход о необходимости искать реального носителя контроля и виновное лицо, а не ограничиваться формальным статусом руководителя. Поэтому вывод кассации о возможной ответственности участника за период между увольнением прежнего директора и вступлением нового директора в должность выглядит не расширением ответственности «автоматически на участника», а уточнением стандарта добросовестного корпоративного поведения.
Если участник создал или допустил ситуацию, при которой у общества отсутствует лицо, реально отвечающее за документы, именно он должен объяснить, какие меры были приняты для их сохранности и передачи. Однако для привлечения к ответственности по-прежнему должны устанавливаться контроль, фактическая возможность обеспечить сохранность документации, недобросовестность поведения и связь с затруднением процедуры банкротства.
Иными словами, суд не вводит презумпцию ответственности участника за любой пробел в управлении, а указывает, что формальный разрыв между директорами не должен превращаться в способ ухода от ответственности.
«Для практики это постановление станет очередным подтверждением необходимости отхода от формального поиска ответственного лица по данным ЕГРЮЛ и перехода к оценке реального распределения контроля внутри должника. Для участников ООО и бенефициаров бизнеса это сигнал о необходимости документально фиксировать передачу дел, а также место хранения бухгалтерской и иной документации», — комментирует Дарья Ефремова.
В рассматриваемом постановлении суд округа акцентировал внимание на необходимости правильного определения круга лиц, ответственных за невозможность получения конкурсным управляющим документации должника, относящейся к активам общества. Руководствуясь п. 2 ст. 33 закона об ООО, суд указал, что субъектом такой ответственности может выступать не только руководитель, но и единственный участник должника, поскольку участник общества, наделенный полномочиями по образованию и прекращению полномочий исполнительного органа, несет корреспондирующую обязанность обеспечить надлежащую передачу документации при смене руководителя. Данный вывод представляется обоснованным, поскольку иное поведение участника противоречило бы стандарту разумности и добросовестности, закреплённому в п. 3 ст. 53 ГК РФ.
Суд округа также обоснованно признал заслуживающим внимания довод о том, что участник Гофер Ф.С. был своевременно уведомлен об увольнении директора и подготовке документации к передаче, однако не предпринял никаких действий для организации ее принятия, фактически допустив бездействие. При таких обстоятельствах вина единственного участника в невозможности погашения требований кредиторов может презюмироваться на основании подп. 2 п. 2 ст. 61.11 закона «О банкротстве», отмечает Карина Янузакова.
Она обращает внимание на то, что в рамках другого обособленного спора по тому же делу суды уже отказывали в привлечении Гофера Ф.С. к субсидиарной ответственности. Однако соответствующие судебные акты были приняты по иным основаниям, а вопрос о его роли в организации передачи документации предметом исследования не являлся. Суд кассационной инстанции прямо указал на данный процессуальный аспект, отметив, что отсутствие оценки конкретного обстоятельства в ранее принятых судебных актах не освобождает суд от обязанности исследовать его в рамках последующего спора.
Карина Янузакова полагает, что практическая значимость комментируемого судебного акта заключается в формировании стандарта должного поведения единственного участника общества. Получив сведения об увольнении директора, такой участник обязан без промедления предпринять активные меры по организации приема и передачи документации общества. В противном случае риск неблагоприятных последствий, обусловленных непередачей документации должника, в том числе невозможностью удовлетворения требований кредиторов, может быть возложен и на него.
