Финансовый управляющий бывшего банкира Алексея Ананьева оспорил операции по снятию его супругой Дарьей Ананьевой 20,3 млн долларов и 3,78 млн евро со счетов в АО «БМ-Банк» в период с декабря 2017 г. по март 2020 г. Ананьев был признан банкротом в мае 2024 г. после привлечения к субсидиарной ответственности на сумму свыше 91 млрд рублей как ключевое лицо ПАО «Промсвязьбанк». Первая инстанция признала операции недействительными, указав на недобросовестность действий супругов и вред кредиторам. Апелляция отменила решение, посчитав снятие наличных не сделкой, а лишь изменением формы актива. Кассация поддержала позицию первой инстанции, указав, что по смыслу ст. 61.1 Закона о банкротстве могут оспариваться любые юридические факты, негативно влияющие на имущественную массу должника, а вывод средств в особо крупном размере в преддверии банкротства представляет собой классический пример недобросовестного поведения (дело № А40-231032/2022).
Фабула
В мае 2024 г. суд признал экс-банкира Алексея Ананьева банкротом. В сентябре 2024 г. финансовый управляющий Игорь Минаев обратился в суд с заявлением о признании недействительными операций по снятию наличных денежных средств, совершенных супругой должника Дарьей Ананьевой с декабря 2017 г. по март 2020 г. на общую сумму 20,3 млн долларов и 3,78 млн евро.
Суд первой инстанции удовлетворил требования, признав операции недействительными и взыскав указанные суммы в конкурсную массу. Девятый арбитражный апелляционный суд отменил определение первой инстанции и отказал в удовлетворении заявления.
Финансовый управляющий Игорь Минаев и ПАО «Банк ПСБ» обратились в Арбитражный суд Московского округа, рассказал ТГ-канал «Субсидиарная ответственность».
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции установил, что денежные средства на счетах Дарьи Ананьевой являлись совместной собственностью супругов, поскольку брачный договор от 5 октября 2017 г. был признан недействительным решением Мещанского районного суда г. Москвы от 25 октября 2019 г.
Суд принял во внимание, что на момент совершения операций (с 28 декабря 2017 г.) Ананьев как ключевое лицо ПАО «Промсвязьбанк» не мог не знать о критическом финансовом состоянии банка, в котором 15 декабря 2017 г. была введена временная администрация. Первая инстанция квалифицировала действия как недобросовестные, совершенные со злоупотреблением правом и с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, возложив бремя доказывания добросовестности операций на Ананьеву, которая не представила доказательств расходования средств на нужды семьи.
Апелляционный суд, отменяя решение первой инстанции, исходил из того, что снятие наличных с собственного счета не является гражданско-правовой сделкой в смысле ст. 153 ГК РФ, поскольку не происходит отчуждения имущества в пользу другого лица, а лишь изменяется форма актива. Суд счел, что такие действия сами по себе не причиняют вреда кредиторам, а вред может быть причинен только последующим расходованием средств, которое не оспаривалось.
Апелляция приняла во внимание пояснения супругов о передаче средств мужу и посчитала это обстоятельство достаточным для вывода об отсутствии действий по сокрытию имущества.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа отметил, что согласно п. 19 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2021), перечень юридических действий, которые могут быть оспорены в рамках дела о банкротстве, не ограничен исключительно понятием «сделка» по ст. 153 ГК РФ. В целях защиты кредиторов от недобросовестного поведения должника могут оспариваться любые юридические факты, негативно влияющие на имущественную массу.
Суд округа подчеркнул преюдициальное значение решений судов общей юрисдикции для настоящего спора. Решение Мещанского районного суда от 25 октября 2019 г. о признании недействительным брачного договора содержало вывод о «преднамеренных действиях сторон по выводу имущества из общей совместной собственности с целью недопущения в дальнейшем обращения взыскания по долгам Ананьева А.Н.». Решение того же суда от 30 марта 2022 г. об отказе в разделе имущества супругов было мотивировано злоупотреблением правом.
Кассационная инстанция отметила масштабность изъятых сумм — свыше 1,4 млрд рублей в эквиваленте, которые снимались в период очевидной угрозы предъявления к должнику многомиллиардных требований. Введение временной администрации в ПАО «Промсвязьбанк» состоялось 15 декабря 2017 г., а принятие судом к производству иска о взыскании убытков — 28 декабря 2018 г.
Ни Алексей Ананьев, ни Дарья Ананьева не представили доказательств целей изъятия средств или их последующего возврата в общую конкурсную массу. Отсутствовали товарные чеки, договоры или иные документы, подтверждающие расходование средств на семейные нужды.
Суд подчеркнул правомерность квалификации первой инстанцией операций как действий, совершенных с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов по ст. 61.2 Закона о банкротстве и как злоупотребление правом по ст. 10 ГК РФ. Бремя доказывания добросовестности было правильно возложено на Ананьеву, которая его не исполнила.
Кассация раскритиковала подход апелляционного суда, неправомерно сузившего понятие оспариваемых действий исключительно до «сделки» в смысле ст. 153 ГК РФ. Такой подход противоречит правовой позиции Верховного Суда РФ о возможности оспаривания любых юридических фактов, негативно влияющих на имущественную массу должника.
Окружной суд отверг довод апелляции об отсутствии вреда из-за простого изменения формы актива (безнал-нал). Вывод значительных сумм в наличную форму вне банковской системы по своей сути направлен на сокрытие активов и затрудняет либо делает невозможным обращение на них взыскания.
Вред имущественным правам кредиторов является прямым последствием самого факта изъятия значительной суммы ликвидных средств из общей собственности, которая могла и должна была быть направлена на погашение требований кредиторов. Ссылка на передачу средств самому должнику не опровергает факта причинения вреда, а лишь подтверждает вывод о скоординированных действиях супругов по выводу активов.
Правовая позиция апелляционного суда противоречит единообразию судебной практики. В деле о банкротстве брата должника Дмитрия Ананьева (№ А40-58566/2019) аналогичные действия супруги по снятию наличных были признаны недействительными, что было подтверждено определениями Верховного Суда РФ от 17 сентября 2024 г. № 305-ЭС19-13867(48) и от 29 марта 2024 г. № 305-ЭС19-13867(37).
Действия Дарьи Ананьевой по снятию средств, совершенные в условиях осознания неизбежности банкротства супруга и в контексте их предыдущих согласованных действий по сокрытию имущества, представляют собой классический пример поведения, на предотвращение последствий которого направлены нормы о банкротстве.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил постановление апелляционного суда в части отказа в удовлетворении заявления финансового управляющего и оставил в силе определение суда первой инстанции о признании недействительными операций по снятию денежных средств и взыскании с Дарьи Ананьевой в конкурсную массу 20,3 млн долларов и 3,78 млн евро.
Почему это важно
В рассматриваемом споре суды по-разному подошли к вопросу квалификации действий по снятию денежных средств со счета, отметил Михаил Ковалев, ведущий эксперт Юридической компании «Центр по работе с проблемными активами».
Апелляционный суд, руководствуясь постановлением Пленума ВС РФ, указал, что снятие денежных средств со счета само по себе не приводит к уменьшению имущественной массы должника, поскольку в данном случае происходит лишь преобразование денежных средств из безналичных в наличные, указал он. Таким образом, по мнению суда, снятие средств не может быть квалифицировано в качестве сделки и такое действие супруги должника не может быть оспорено по правилам Закона о банкротстве.
Более того, продолжил он, суд указал на то, что денежные средства были переданы супругой самому должнику, в связи с чем снятие более 1,4 млрд руб. со счета опосредует движение денежных средств внутри семьи. Кассационный суд расширительно истолковал понятие сделки, руководствуясь, в том числе, Обзором судебной практики ВС РФ, согласно которому возможные к оспариванию в деле о банкротстве юридически значимые действия не ограничены понятием сделки, данным в ГК РФ.
Действия по снятию денежных средств, хотя сами по себе и не привели к уменьшению имущественной массы, однако создали условия для изъятия из имущественной массы наиболее ликвидного имущества без соответствующего бумажного следа. Несмотря на пояснения должника и его супруги о передаче снятых средств должнику и последующем расходовании 1,4 млрд руб. в валютах на нужды семьи, в материалы дела не было предоставлено доказательств расходования данных средств, сами средства в конкурсную массу возвращены не были, констатировал он.
Заслуживает внимания применение судом норм о злоупотреблении правом к данным отношениям (ст. 10, 168 ГК РФ). Несмотря на наличие в судебной практике примеров оспаривания сделок в деле о банкротстве по основанию злоупотребления правом и наличие разъяснений о возможности применения к отношениям сторон данных норм в случае наличия явных оснований предполагать, что действия должника и контрагента по сделке имели цель причинить вред третьим лицам (кредиторам), суды преимущественно отклоняют такие доводы при оспаривании сделок в деле о банкротстве. Применительно к цели причинения вреда суд обратил внимание на то, что снятие денежных средств со счета осуществлялось тогда, когда возникла угроза обращения взыскания на средства должника (введение временной администрации в банке).
Данный вывод, по его словам, расширяет возможности для доказывания цели злоупотребления должником своими правами при совершении сделки, когда непосредственно к нему имущественные требования еще не предъявлялись, но угроза предъявления таких требований была очевидна.
