Конституционный Суд отказал Константину Михайлову в принятии жалобы на ч. 2 и 3 ст. 61 ГПК РФ о преюдициальности. Михайлов является конкурсным кредитором в деле о банкротстве гражданина К., чья супруга Ш. продала недвижимость, которую арбитражный суд впоследствии вернул в конкурсную массу. Однако суды общей юрисдикции по искам продавца М. признали те же договоры купли-продажи мнимыми и восстановили право собственности М. на спорное имущество. Михайлов посчитал, что суды общей юрисдикции обязаны учитывать арбитражные акты о принадлежности имущества должнику независимо от состава участников дела. КС разъяснил, что преюдиция распространяется только на фактические обстоятельства, установленные при участии тех же лиц, а споры в двух ветвях судов различались по предмету — арбитражные суды не оценивали действительность сделок между М. и Ш. Суд указал, что при отсутствии условий для преюдиции суд общей юрисдикции обязан самостоятельно исследовать и оценивать доказательства. При этом проверка обоснованности выводов нижестоящих судов о ничтожности конкретных сделок не входит в полномочия КС (определение № 700-О).
Фабула
Конституционный Суд определением от 31 марта 2026 г. (№ 700-О) отказал в принятии к рассмотрению жалобы Константина Михайлова на ч. 2 и 3 ст. 61 ГПК РФ — нормы об основаниях для освобождения от доказывания. Заявитель настаивал, что эти положения нарушают ст. 19, 46, 118 и 124 Конституции РФ, поскольку ограничивают обязательность вступивших в силу актов арбитражных судов для судов общей юрисдикции.
Михайлов является конкурсным кредитором в деле о банкротстве гражданина К. В рамках этого дела арбитражный суд признал недействительными сделки по продаже недвижимости, совершенные гражданкой Ш. (супругой должника). Имущество было отнесено арбитражными судами к общей собственности супругов и возвращено в конкурсную массу.
Позднее суды общей юрисдикции рассмотрели иски гражданки М. о признании ничтожными договоров купли-продажи того же имущества, заключенных между М. (продавцом) и Ш. (покупателем). Суды удовлетворили требования, признали сделки мнимыми и восстановили право собственности М. на спорную недвижимость. Михайлов участвовал в рассмотрении этих дел в апелляционной и кассационной инстанциях.
Суды общей юрисдикции установили, что договоры купли-продажи были совершены лишь для вида, без намерения создать реальные правовые последствия. Они исходили из отсутствия доказательств фактической оплаты имущества и его передачи покупателю — Ш. продолжала владеть и пользоваться этой недвижимостью. Суды также учли, что Ш. представила нотариально заверенное заявление о том, что на момент заключения сделок она не состоит в браке, чем ввела продавца в заблуждение.
Кроме того, выводы о мнимости сделок подтверждались вступившим в силу решением суда общей юрисдикции, которым М. было отказано во взыскании задолженности по тем же договорам с Ш. Верховный Суд отклонил кассационные жалобы Михайлова и отказал в передаче их для рассмотрения в Судебной коллегии по гражданским делам.
Доводы заявителя
По мнению Михайлова, оспариваемые нормы неконституционны в той мере, в какой позволяют судам общей юрисдикции не учитывать вступившие в силу акты арбитражных судов о принадлежности имущества должнику и его включении в конкурсную массу, независимо от состава участвующих в деле лиц.
Что решил КС
КС указал, что ч. 2 и 3 ст. 61 ГПК РФ конкретизируют общие положения об обязательности судебных постановлений, исключают вынесение противоречащих друг другу актов и обеспечивают законность в условиях состязательности процесса. При этом преюдициальное значение имеют только фактические обстоятельства, установленные вступившим в силу судебным актом, и только при рассмотрении дела с участием тех же лиц. КС сослался на свои определения от 30 сентября 2025 г. (№ 2252-О и № 2301-О) и от 25 декабря 2025 г. (№ 3321-О).
Суд также напомнил, что при отсутствии условий для признания преюдициального значения обстоятельств суд обязан самостоятельно устанавливать фактические обстоятельства дела, оценивая доказательства по внутреннему убеждению на основе их всестороннего, полного, объективного и непосредственного исследования. Опираясь на правовые позиции из постановления от 21 декабря 2011 г. (№ 30-П) и определения от 6 ноября 2014 г. (№ 2528-О), КС подчеркнул, что преюдициального значения не могут иметь обстоятельства из судебных актов, если дело по существу не было разрешено или если установленные факты не входили в предмет рассмотрения.
КС обратил внимание, что суды общей юрисдикции при рассмотрении дел с участием Михайлова самостоятельно исследовали и оценивали доказательства. Споры в двух ветвях судебной системы различались по предмету: арбитражные суды не оценивали действительность сделок между М. и Ш. Именно поэтому, как указал КС, выводы арбитражных судов не имели преюдициального значения для судов общей юрисдикции.
Итог
Конституционный Суд заключил, что оспариваемые положения не нарушают конституционные права заявителя. Проверка обоснованности выводов нижестоящих судов о ничтожности конкретных сделок и применении последствий их недействительности сопряжена с исследованием и оценкой доказательств и не входит в полномочия Конституционного Суда.
Почему это важно
Определение Конституционного Суда РФ от 31 марта 2026 г. по жалобе Михайлова важно не тем, что оно создало новую доктрину, а тем, что очень точно вернуло правоприменение к правильному пониманию преюдиции, полагает Анна Шумская, управляющий партнер Юридической компании «Шумская и партнёры».
КС, продолжила она, напомнил: ч. 2 и 3 ст. 61 ГПК РФ нужны для обеспечения обязательности судебных актов и исключения противоречащих друг другу решений, но они не превращают любой ранее вынесенный судебный акт в универсальный запрет на новый спор. В самом определении, пояснила Анна Шумская, Суд прямо указал, что преюдициальное значение имеют только фактические обстоятельства, установленные вступившим в силу судебным актом по ранее рассмотренному делу, а при отсутствии условий для преюдиции новый суд обязан самостоятельно исследовать доказательства. Там же КС сослался на собственные ранее сформулированные подходы, в том числе на постановления от 21 декабря 2011 г. № 30-П и от 25 декабря 2023 г. № 60-П, в которых раскрывались объективные и субъективные пределы законной силы судебного решения.
Эта же разграничительная логика, указала она, прослеживается и у Верховного Суда. В определении Судебной коллегии по экономическим спорам от 29 января 2019 г. по делу № А46-18028/2017 Верховный Суд прямо указал, что содержащийся в ранее принятом судебном акте правовой вывод не может иметь преюдициального значения по ч. 2 ст. 69 АПК РФ для разрешения иного вопроса. В п. 29 постановления Пленума ВС РФ от 29 июня 2023 г. № 26 отдельно разъяснено, что обстоятельства, установленные при рассмотрении указанных в этом разъяснении обособленных споров, не имеют преюдициального значения для поручителя и должника, если они не были привлечены к участию в таком споре. А в п. 4 совместного постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 29 апреля 2010 г. № 10/22 закреплено, что обстоятельства, установленные по ранее рассмотренному делу, не связывают лиц, не участвовавших в нем, и что при расхождении с прежним судебным актом суд должен специально мотивировать, почему он приходит к иным выводам. Именно через эту оптику, по ее мнению, и следует читать дело Михайлова.
В банкротном процессе арбитражный суд разрешал вопрос о возврате имущества в конкурсную массу, но не исследовал по существу действительность договоров между М. и Ш. как самостоятельного звена в цепочке титула, констатировала Анна Шумская, поэтому суды общей юрисдикции, как подчеркнул КС, были вправе самостоятельно оценить доказательства и прийти к собственному выводу о мнимости этих сделок. По ее мнению, здесь нет реальной конкуренции между ст. 61 ГПК РФ и ст. 69 АПК РФ: обе нормы построены на одной модели, а проблема возникает не в тексте закона, а в правоприменении, когда прежнему судебному акту пытаются придать более широкий связывающий эффект, чем он объективно имеет.
Практический вывод из определения КС достаточно жесткий: преюдиция не заменяет полноценного доказывания, а сам по себе акт о включении имущества в конкурсную массу еще не гарантирует кредиторам, что этот актив устоит в последующем споре в другой юрисдикции. Если в первом процессе не были исследованы все юридически значимые звенья титула, этот пробел почти неизбежно вернется позже и уже может сработать против конкурсной массы.
В своем определении Конституционный Суд РФ изложил правовую позицию применительно к свойству преюдициальности обстоятельств, установленных судебными актами различных судов, в частности, арбитражных судов и судов общей юрисдикции, отметил Сергей Шевченко, ведущий юрист Юридической компании Enforce Law Company.
Банкротные споры, по его словам, характеризуются множеством заинтересованных лиц — как с правами истца, так и с правами ответчика, которые нередко осуществляют защиту своих прав вне рамок дела о банкротстве, а именно путем подачи требований в общеисковом порядке в арбитражных судах и судах общей юрисдикции. Кроме того, до инициирования дела о банкротстве заинтересованные лица уже могли рассматривать требования со схожими обстоятельствами, где суды приходили к определенным выводам, принимая решение по существу.
При таких обстоятельствах, указал Сергей Шевченко, встает вопрос, в какой мере может распространяться свойство преюдициальности установленных в одних судебных актах обстоятельств для иных дел, например, в рамках дел о банкротстве. Исходя из общих положений АПК РФ о доказывании и доказательствах, уточнил он, свойством преюдиции обладают обстоятельства, составляющие фактическую основу ранее вынесенного по другому делу и вступившего в законную силу решения, когда эти обстоятельства имеют юридическое значение для разрешения спора, возникшего позднее.
Преюдициальность имеет объективные и субъективные пределы:
объективные — касаются обстоятельств, установленных вступившим в законную силу судебным актом по ранее рассмотренному делу;
субъективные — это наличие одних и тех же лиц, участвующих в деле, или их правопреемников в первоначальном и последующем процессах.
Конституционный Суд РФ в рассматриваемом определении акцентировал внимание на критериях, когда обстоятельства, установленные по иному делу, не обладают свойством преюдициальности, а именно: 1) судебным актом не разрешено дело по существу; 2) если обстоятельства касались фактов, которые не являлись предметом рассмотрения. Таким образом, КС РФ ориентирует правоприменителей на то, что сам по себе вывод суда об обстоятельствах дела даже по спору с теми же лицами не делает их автоматически преюдициальными. Стороны, указывая на преюдициальность обстоятельств, должны доказать, что такие обстоятельства спора входили в предмет разбирательства в рамках разных дел.
