Конституционный суд РФ отказал в принятии жалобы Эрнеста Шюле. Заявитель оспаривал конституционность абзаца первого пункта 2 статьи 45 Семейного кодекса РФ. Суд общей юрисдикции ранее отказал Шюле в признании его кредитных обязательств общими долгами супругов. Суды исходили из того, что заявитель не доказал расходование заемных средств на нужды семьи. При разделе имущества после расторжения брака в удовлетворении требований Шюле было отказано. Конституционный суд указал, что нарушение прав заявитель связывает не с содержанием оспариваемой нормы, а с выводами суда по его делу.
Фабула
Конституционный суд РФ отказал в принятии жалобы Эрнеста Шюле. В основе дела лежит спор о разделе общего имущества супругов после расторжения брака. Суд общей юрисдикции отказал Шюле в удовлетворении требований о распределении кредитных долгов как общих долгов супругов. Суд исходил из того, что заявитель не доказал возникновения обязательств по кредитным договорам по инициативе обоих супругов в интересах семьи. Также суд установил, что Шюле не подтвердил использование всего полученного по кредитам на нужды семьи. Решение суда первой инстанции было оставлено без изменения судом апелляционной инстанции.
Шюле также пытался обжаловать судебные постановления в кассационном порядке. Суд кассационной инстанции оставил решения нижестоящих судов без изменения. В передаче кассационной жалобы в Верховный суд было отказано.
Что сказал заявитель
Заявитель оспаривал конституционность абзаца первого пункта 2 статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации. По мнению Шюле, эта норма при распределении бремени доказывания общего характера обязательств супругов позволяет применять чрезмерно высокий стандарт доказывания. Заявитель также полагал, что оспариваемая норма допускает пассивное процессуальное поведение супруга, который не обязан доказывать, что общее имущество приобретено за счет иных средств.
Что решил Конституционный суд
Конституционный суд в своем определении указал, что абзац первый пункта 2 статьи 45 Семейного кодекса обеспечивает баланс имущественных интересов участников гражданского оборота. Суд отметил, что оспариваемое положение не регулирует вопросы доказывания обстоятельств, на которые сторона ссылается как на основания своих требований.
Конституционный суд также обратил внимание, что нарушение прав заявитель связывает не с содержанием оспариваемой нормы. Нарушение, по мнению Шюле, связано с выводом суда о том, что представленные доказательства не подтверждают расходование кредитных средств на указанные цели. Однако суд подчеркнул, что установление и исследование фактических обстоятельств конкретного дела не относятся к компетенции Конституционного суда.
Итог
Конституционный суд РФ отказал в принятии жалобы Эрнеста Шюле.
Почему это важно
В целом вынесенное постановление является следствием сложившейся устойчивой судебной практики, отмечает Елена Гладышева, адвокат, управляющий партнер адвокатского бюро «РИ-консалтинг». Она называет документ логичным и обоснованным. Интересным в нем эксперту представляется отражение позиции заявителя (как отмечает КС РФ): «Приведенные в обоснование обращения свидетельствуют, что нарушение конституционных прав заявитель связывает не с содержанием оспариваемой нормы, а с выводом суда». А значит, вопрос не к норме материального права, а к подходу рассмотрения спора.
КС РФ подтвердил ранее сформированную правовую позицию о пределах своей компетенции и порядке применения п. 2 ст. 45 Семейного кодекса РФ, регулирующего ответственность супругов по обязательствам одного из них. Отдельно указав, что не регулирует вопросы распределения бремени доказывания и не устанавливает какой-либо стандарт оценки доказательств. Данная норма определяет лишь материально-правовые основания, при наличии которых обязательство одного из супругов может быть признано общим обязательством супругов. Следовательно, сама по себе она не может нарушать конституционные права заявителя.
Действительно, на практике по этой категории дел «повышенный стандарт» доказывания возложен на лицо, требующее раздела обязательства, а вот второй стороне можно занять пассивную позицию, «пока не доказано иное». Некоторая несправедливость в таком подходе действительно есть, поскольку дает широкое поле для злоупотребления второй стороны спора. Однако сама по себе норма направлена, в первую очередь, на защиту от злоупотребления второго супруга, который «создает кредитные обязательства» искусственно, с целью увеличения фактически своей доли в совместно нажитом имуществе, зачастую пытаясь оставить все имущество за собой. Этот инструмент давно используется недобросовестными сторонами в супружеских спорах и является средством «финансовой мести», если так можно сказать.
При грамотной защите стороны, с которой таким образом пытаются взыскать денежные средства, не потраченные на семью, норма является абсолютной защитой, указывает Елена Гладышева. Для стороны, принявшей обязательства при «молчаливом согласии супруга» и использовавшей полученное на нужды семьи, но не озадачившейся сохранением этих доказательств, норма является несправедливой, а доказывание становится сложным., рассуждает Елена Гладышева.
Практическое значение определения, по ее мнению, заключается в подтверждении того, что лицо, требующее признания долга общим обязательством супругов, обязано представить достаточные доказательства использования заемных средств на нужды семьи. При этом вопросы достаточности, относимости и допустимости таких доказательств разрешаются судами. Как и в любом споре, точку ставит суд, основываясь на судебной практике. Однако, добавляет Елена Гладышева, многие судьи, рассматривающие семейные споры, уже меняют подход и предлагают второй стороне представить обосновывающие документы, что приобретение имущества, на которое ссылается сторона, получившая кредит, было приобретено на иной источник дохода. То есть отходят от формального разбирательства, вникая в фактические обстоятельства конкретного спора. Но здесь все зависит непосредственно от судьи, рассматривающего спор, заключает Елена Гладышева.
В рассматриваемом определении КС не выразил какой‑либо новой правовой позиции, подтвердив (со ссылкой на ранее вынесенные им определения от 29.05.2025 № 1415‑О и от 27.02.2024 № 445‑О относительно конституционности этой же нормы), что оспариваемые заявителем положения пункта 2 статьи 45 Семейного кодекса РФ обеспечивают баланс имущественных интересов участников гражданского оборота и каких‑либо конституционных прав заявителя не нарушают. На это обращает внимание Марат Фаттахов, партнер юридической компании VINDER.
При этом, говорит Марат Фаттахов, КС РФ отдельно отметил, что вопрос доказывания указанной нормой не регулируется, а оценка доказательств осуществляется судом при рассмотрении конкретных дел. Схожую позицию КС занимал и ранее (см., например, определение от 17.01.2013 № 4‑О, определение от 27.10.2015 № 2463‑О), в которых он указывал, что пункт 2 ст. 45 СК РФ «направлен на защиту имущественных интересов супруга‑должника по обязательствам с другими лицами и также не может рассматриваться как нарушающий конституционные права граждан». Это означает, что Конституционный суд не стал давать оценки критериям отнесения обязательств к общим обязательствам супругов, а также процессуальным аспектам распределения бремени доказывания (исходя из текста определения, именно в этом заявитель и усматривал нарушение своих прав), не увидев конституционно значимой проблемы в текущей практике.
Существующий в судебной практике на уровне Верховного суда подход предполагает, что по общему правилу обязательства супругов являются личными. К общим обязательствам они могут быть отнесены в случаях, если обязательства возникли по инициативе обоих супругов в интересах семьи. Либо все полученное по обязательству одним из супругов было использовано на нужды семьи (см., например, п. 5 Обзора судебной практики Верховного суда РФ № 1 (2016), утвержденного Президиумом Верховного суда РФ 13.04.2016, определения Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 17.12.2024 № 10‑КГ24‑1‑К6 и от 25.01.2022 № 18‑КГ21‑149‑К4). Причем бремя доказывания указанных обстоятельств лежит на стороне, претендующей на распределение долга (кредиторе или одном из супругов), отмечает Марат Фаттахов.
Таким образом, сам по себе факт получения кредита (займа) одним из супругов в период брака не является основанием для возложения обязанности по возврату займа на другого супруга. Данный подход несколько смягчается в делах о банкротстве (см., п. 44 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, утвержденного Президиумом ВС РФ 18.06.2025), где кредитору достаточно представить «серьезные доводы и существенные косвенные свидетельства об использовании предоставленных им средств на нужды семьи», после чего бремя доказывания обратного может быть возложено на супругов.
Однако, продолжает Марат Фаттахов, даже в этом случае скорее перераспределяется бремя доказывания, но общее правило о личном характере обязательств каждого из супругов остается неизменным. В частности, не признаются общими обязательства, связанные с предпринимательской деятельностью одного из супругов. Несмотря на наличие в доктрине предложений по изменению нормы закона или сложившейся практики его применения, например, о введении презумпции общности обязательств супругов, нынешний подход судов, с точки зрения Марата Фаттахова, является в достаточной мере разумным и предсказуемым, соответствует критериям правовой определенности (должником является только сторона по сделке) и защищает интересы другого супруга.
«В этом контексте отказ КС РФ от корректировки нормы п. 2 ст. 45 СК РФ или практики ее применения является обоснованным, вполне отвечает принципу «конституционной сдержанности» и недопустимости подмены им законодателя, поскольку оспариваемая норма не содержит серьезных дефектов, ее толкование не может считаться противоречащим Конституции РФ», — приходит к выводу Марат Фаттахов.
Эдуард Шарко, начальник отдела по работе с активами ликвидируемых кредитных организаций юридической компании «Юрэнергоконсалт», считает достаточно интересным вопрос, поставленный одним из супругов при разделе общего имущества. А именно: выражено несогласие с распределением бремени доказывания общности долгов. Конституционный суд не устанавливает доказательственный стандарт для отдельного дела, но может задать конституционные пределы его законодательного и правоприменительного формирования. Тем не менее в данном случае суд не увидел нарушений в порядке применения п. 2 ст. 45 СК РФ, следовательно, необходимости выявить и уточнить ее обязательный конституционный смысл с целью перераспределения бремени доказывания.
Эдуард Шарко отмечает, что на уровне ВС сформировалась устойчивая практика, согласно которой долги могут быть признаны общими в случае, если судом будет установлено, что все полученное по обязательствам одним из супругов было использовано на нужды семьи. Бремя доказывания использования полученного на нужды семьи лежит на стороне, претендующей на распределение долга. При этом сформировалось два стандарта доказывания в зависимости от личности заявителя.
Если обращается один из супругов, то он должен «вне всяких разумных сомнений» доказать, что долг возник по инициативе обоих супругов в интересах семьи либо что все полученное было использовано на нужды семьи (в данном случае действует по аналогии презумпция согласия супруга на действия другого супруга по распоряжению общим имуществом). Стандарт доказывания расписан в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда РФ от 25.01.2022 № 18-КГ21-149-К4.
Если же обращается кредитор одного из супругов, то стандарт доказывания здесь значительно ниже: кредитору достаточно привести первичные доказательства общности долга, и тогда бремя опровержения и доказывания переходит на другую сторону спора, которая имеет для этого объективные возможности и, исходя из особенностей рассматриваемых правоотношений, обязана представлять соответствующие доказательства в обоснование своих требований и возражений. Данный стандарт доказывания закреплен в п. 44 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, утвержденного Президиумом ВС РФ 18.06.2025.
Таким образом, бремя доказывания ложится именно на ту сторону спора, которая имеет объективную возможность пролить свет на рассматриваемые в рамках судебного заседания правоотношения, следовательно, представить доказательства в подтверждение своих возражений или требований. В данном случае наблюдается равенство процессуальных возможностей супругов по доказыванию либо опровержению общности долга. Тем более предполагается, что супругу-заявителю не должно составить труда документально подтвердить расходование денежных средств именно на нужды семьи. КС разрешает исключительно вопросы права, не устанавливает и не исследует факты, отнесенные к компетенции иных судов. В данном случае заявитель скорее выражал несогласие с выводами судов по спору о разделе имущества, при этом выводы судов должны были строиться на убедительности конкретного доказательственного массива по данному спору.
