Сергей Дробчик обратился в Конституционный суд с жалобой на статьи 71, 100, 213.8 и 213.24 закона о банкротстве, регулирующие порядок установления требований кредиторов. Заявитель полагал, что эти нормы позволяют судам возлагать на кредитора бремя доказывания обстоятельств, не предусмотренных главой 42 Гражданского кодекса о займе, и отказывать во включении требований в реестр при наличии письменного договора и акта признания долга. По мнению Дробчика, оспариваемые положения с учетом разъяснений Пленума Высшего Арбитражного суда противоречат статьям 19, 35, 46 и 55 Конституции РФ. Конституционный суд отказал в принятии жалобы, указав, что оспариваемые нормы направлены на защиту имущественных интересов кредиторов и не допускают включения необоснованных требований (определение № 1507-О).
Фабула
Конституционный суд РФ отказал в принятии к рассмотрению жалобы Сергея Дробчика, который оспаривал конституционность статей 71, 100, 213.8 и 213.24 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)». Заявитель указал, что эти нормы, рассматриваемые с учетом разъяснений пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного суда РФ от 22 июня 2012 года № 35, позволяют арбитражным судам при установлении требований кредиторов по договорам займа, заключенным до возбуждения дела о банкротстве, возлагать на кредитора бремя доказывания обстоятельств, не предусмотренных главой 42 Гражданского кодекса РФ.
Что сказал заявитель
Сергей Дробчик полагал, что оспариваемые положения противоречат статьям 19 (части 1 и 2), 35 (часть 1), 46 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции РФ. Заявитель указал, что нормы позволяют судам отказывать во включении требований в реестр требований кредиторов даже при наличии письменного договора займа, акта признания долга и иных доказательств, достаточных для подтверждения обязательства.
Что решил Конституционный суд
КС отметил, что положения статей 71 и 100 закона о банкротстве закрепляют порядок установления размера требований кредиторов и обязывают арбитражный суд проверять обоснованность требований кредиторов и наличие оснований для включения указанных требований в реестр.
Суд указал, что статьи 213.8 и 213.24 данного федерального закона также предусматривают рассмотрение требований кредиторов в деле о банкротстве гражданина в порядке, установленном статьями 71 и 100 закона «О банкротстве». Эти законоположения рассматриваются как с учетом упомянутых ранее действовавших разъяснений Пленума Высшего Арбитражного суда, так и с учетом действующих разъяснений, данных в пункте 27 постановления Пленума Верховного суда РФ от 17 декабря 2024 года № 40.
В пункте 27 постановления Пленума Верховного суда № 40, в частности, указывается, что в реестр подлежат включению только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. КС подчеркнул, что оспариваемые нормы направлены на защиту имущественных интересов кредиторов, с тем чтобы не допустить включения необоснованных требований в реестр требований кредиторов.
Суд пришел к выводу, что данные законоположения не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права Сергея Дробчика, перечисленные в жалобе.
Итог
Конституционный суд отказал в принятии жалобы Сергея Дробчика.
Почему это важно
Оспариваемые положения закона направлены на предотвращение искусственного формирования реестровой задолженности и противопоставления ее задолженности перед реальными кредиторами, отмечает Татьяна Сафронова, старший юрист компании SHAPOVALOVA GROUP.
Примеры из практики показывают, что посредством процедуры банкротства бывает достаточно легко вывести денежные средства из конкурсной массы. Недобросовестные лица пользуются, помимо прочего, законодательно установленным механизмом включения в реестр требований кредиторов. При этом несуществующая задолженность является причиной необоснованного распределения конкурсной массы и нанесет ущерб законным интересам реальных кредиторов.
Использовать в качестве основания для включения требования в реестр договора займа, как в настоящем случае, достаточно просто. Вторая сторона договора может являться аффилированным с должником лицом. Все это обусловливает необходимость тщательного контроля со стороны суда за процедурой включения в реестр. Законодатель с данной целью установил нормы, которые и оспаривает заявитель. Необходимо помнить, что оценка поступивших требований кредиторов требует также повышенной бдительности и от арбитражного управляющего.
В ситуации возникновения обоснованных сомнений относительно наличия и размера требований необходима тщательная проверка обстоятельств, связанных с возникновением задолженности. В противном случае включение необоснованного требования в реестр может привести к негативным последствиям для самого управляющего. В данном случае Конституционный суд не ограничивает права заявителя, а лишь подчеркивает, что наличие и размера задолженности перед кредитором должны подтверждаться достаточными доказательствами.
Татьяна Сафронова предполагает, что если задолженность является реальной, то собрать такие доказательства, скорее всего, не составит труда. Конечно, могут возникать ситуации, когда у реального кредитора отсутствуют (например, утеряны) доказательства задолженности перед ним у должника. Тогда добросовестный кредитор может попасть в затруднительное положение.
В целом позиция суда направлена на защиту имущественных интересов реальных кредиторов. Ослабление контроля за включением требований в реестр может привести к ущемлению прав одних лиц за счет других. В таком случае утрачивается смысл процедуры банкротства для реальных кредиторов как способа защиты своих прав и законных интересов, поскольку процедура банкротства будет служить лишь цели освобождения должника от его долгов, в том числе и обманными способами, резюмирует Татьяна Сафронова.
