Арбитражный суд Саратовской области завершил конкурсное производство в отношении АО «Энгельсский локомотивный завод», рассказал «Коммерссантъ». Конкурсный управляющий сообщил, что возможности пополнить конкурсную массу больше нет, что стало основанием для окончания процедуры. Предприятие было признано несостоятельным в декабре 2021 года из-за долга перед компанией ВЭБ Лизинг в размере почти 9,44 млрд рублей по договорам займа и лизинга.
Торжественное открытие предприятия состоялось в 2015 году. Проект профинансировала государственная корпорация ВЭБ, предоставившая 6,7 млрд рублей. Учредителями выступили кипрские компании «Волкам Трейдинг Лтд» и «Рафелар Холдингс Лимитед», люксембургская «ВЭБ Лизинг Эуроп С.а.р.л.», а СМИ связывали актив со Станиславом Гамзаловым.
Проектная мощность предполагала ежегодный выпуск 150 двухсистемных грузовых магистральных электровозов «Князь Владимир» по технологии канадского концерна Bombardier. В реальности собрать удалось лишь два опытных локомотива для сертификационных испытаний, которые продлились три года. В феврале 2019 года ОАО «РЖД» заявило об отсутствии большой потребности в подобной технике и отказалось от закупок, из-за чего запустить серийное производство не удалось.
С 2017 года предприятие полностью перестало обслуживать займы и лизинговые платежи, что в итоге привело к процедуре банкротства. Весной 2022 года имущество завода в виде цехов и недвижимости общей площадью 86 тыс. кв. метров оценили в 4,19 млрд рублей и выставили на продажу. Первые два аукциона не состоялись из-за отсутствия заинтересованных покупателей.
Только с третьей попытки в январе 2023 года имущественный комплекс приобрела московская компания АО «Интер Карго Компани», оказавшаяся единственным участником торгов. Цена сделки составила 2,85 млрд рублей, что более чем на 1 млрд рублей ниже первоначальной начальной стоимости. После смены собственника новая структура продолжила деятельность на площадке, и в январе 2025 года предприятие получило сертификат на серийный выпуск полувагонов модели 12 9837.
Даниил Ермолаев, ведущий юрисконсульт юридической компании «Юрэнергоконсалт», характеризует процедуру банкротства АО «ЭЛЗ» как достаточно спокойную по банкротным меркам. В целом она прошла логично и предсказуемо, хотя имели место споры о разрешении разногласий и жалобы на действия конкурсного управляющего. Но без таких споров, пожалуй, не обходится ни одно крупное банкротство, замечает эксперт.
По его оценке, причины банкротства носили рыночный и объективный характер, и к его возникновению топ-менеджмент должника отношения не имел (действовал исключительно добросовестно). Даже напротив: предпринимались разумные попытки найти выход из кризиса.
Эксперт проанализировал основные мероприятия в процедуре банкротства.
Субсидиарная ответственность. В удовлетворении заявления о привлечении КДЛ суды отказали, поскольку было установлено, что причины банкротства носили рыночной характер и со стороны контролирующих лиц отсутствовали какие-либо противоправные действия. Деятельность должника определялась реализацией инвестиционного проекта, связанного с разработкой и производством магистральных грузовых электровозов. Проект предполагал сотрудничество с АО «ВЭБ-Лизинг» и правительством Саратовской области, а также взаимодействие с компанией Bombardier Transportation Gmbh.
Проект изначально был ориентирован на сбыт продукции украинскому потребителю, но из-за объективных обстоятельств сбыт стал невозможен, после чего началась переориентация на внутрироссийский рынок, которая не увенчалась успехом. КДЛ принимали меры к стабилизации финансового положения должника (та же попытка переориентации на российский рынок).
В свою очередь, сторонами не были предоставлены доказательства противоправных виновных действий ответчиков, которые повлекли возникновение имущественного кризиса и банкротства.
«Очевидно, что самого по себе наступления факта банкротства недостаточно для возложения субсидиарной ответственности, ввиду чего считаю, что выводы судов об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности являются законными и обоснованными», — говорит Даниил Ермолаев.
Оспаривание сделок. Об отсутствии какой-либо противоправности в действиях руководства должника свидетельствует и тот факт, что в ходе процедуры банкротства оспаривалась всего одна сделка — по передаче тепловоза в счет исполнения обязательств должника по контракту с контрагентом. При этом в удовлетворении заявления о признании данной сделки недействительной было отказано.
Обычно в ходе банкротства столь крупных предприятий находится значительное количество подозрительных сделок, которые пытается оспорить конкурсный управляющий. Отсутствие порочных сделок в данном деле свидетельствует о том, что со стороны менеджмента должника не предпринимались действия по выводу активов, что, к сожалению, в ходе банкротства крупных предприятий встречается нечасто.
Процедура торгов имуществом должника. В ходе банкротных торгов крайне редки ситуации, когда дорогостоящий производственный комплекс (по цене в несколько миллиардов и более рублей) удается реализовать по первоначальной стоимости, а еще реже — выше нее. Обычно дорогостоящие производственные объекты на банкротных торгах удается реализовать посредством публичного предложения, где цена на каждом этапе торгов снижается.
Торги в ходе данного дела о банкротстве не стали исключением. Цех и недвижимость АО «ЭЛЗ» были выставлены на продажу на первых торгах по цене 4,2 млрд рублей (аукцион на повышение), однако первые и повторные торги (начальная цена на 10% ниже, чем на первых торгах) не состоялись по причине отсутствия заявок. В результате реализовать имущество удалось только в ходе процедуры торгов посредством публичного предложения, в ходе которой АО «Интер Карго Компани» предложило ценовую заявку 2,8 млрд рублей.
Завершение процедуры конкурсного производства. В данном деле при рассмотрении вопроса о завершении процедуры конкурсного производства поступили возражения, что хоть и не так часто, но тем не менее встречается в судебной практике. Однако ключевой вопрос всегда заключается в обоснованности таких возражений.
Из определения Арбитражного суда Саратовской области от 13.05.2026 о завершении конкурсного производства усматривается, что АО «ВЭБ-Лизинг» возражал против завершения процедуры, ссылаясь, в частности, на следующие доводы, которые, по его мнению, препятствуют этому завершению:
а) не закончено рассмотрение обособленного спора об установлении конкурсному управляющему процентного вознаграждения, судебное заседание назначено на 28.05.2026;
б) не закончено рассмотрение судом первой инстанции спора, инициированного конкурсным управляющим о взыскании судебных расходов;
в) по обособленному спору, в рамках которого рассматривалась жалоба на конкурсного управляющего и требование о взыскании с него процентов, направлена кассационная жалоба в ВС РФ.
Завершение конкурсного производства и ликвидация должника не препятствуют рассмотрению по существу жалобы на действия конкурсного управляющего (п. 29 Обзора судебной практики по вопросам участия арбитражного управляющего в деле о банкротстве от 11.10.2023). Наличие других не рассмотренных споров не свидетельствует о наличии невыполненных конкурсным управляющим мероприятий, составляющих суть его основных обязанностей и смысл процедуры конкурсного производства, указанных, в частности, в п. 23 Обзора судебной практики по вопросам участия арбитражного управляющего в деле о банкротстве от 11.10.2023.
Ввиду этого считаю, что возражения относительно завершения процедуры являются необоснованными и апелляционная жалоба (принятая к производству на момент написания комментария) будет оставлена без удовлетворения, поскольку конкурсным управляющим были выполнены все мероприятия, предусмотренные законом «О банкротстве», средства конкурсной массы распределены между кредиторами.
Владислав Киндеев, старший юрист независимой юридической группы «Стрижак и Партнеры», полагает что ход данного дела определили два ключевых обстоятельства.
Во-первых, судом установлено, что преобладающая часть реестра требований кредиторов АО «ЭЛЗ» приходилась на займодавца, представители которого входили в органы управления должника и фактически тоже контролировали деятельность общества. До банкротства все существенные хозяйственные решения в рамках совместного инвестиционного проекта принимались с согласия указанного кредитора и под его непосредственным надзором.
С учетом объективных сложностей реализации проекта, сроки возврата займов неоднократно продлевались, и кредитор не реализовывал свое право на досрочное истребование задолженности. Действия сторон были направлены на достижение результата в рамках общего проекта.
Во-вторых, в процедуре наблюдения временный управляющий установил, что банкротство должника обусловлено не недобросовестностью контролирующих лиц, а рыночной конъюнктурой: неплатежеспособность наступила вследствие затруднений при выходе на отраслевой рынок. Указанные обстоятельства предопределили ход дела.
Несмотря на значительный объем реестра требований кредиторов, сделки должника не оспаривались, а в удовлетворении заявления о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности было отказано. Фактически единственным спорным вопросом в рамках процедуры банкротства стал размер вознаграждения конкурсного управляющего за проделанную работу. Таким образом, учитывая внешние причины банкротства, цели процедуры достигнуты: средства от реализации имущества распределены с соблюдением принципов пропорциональности и равенства кредиторов, а производственный комплекс сохранен и возвращен в хозяйственный оборот.
