В рамках банкротства ООО «Спецстроймонтаж» конкурсный управляющий Галина Исалева и ФГУП «Главное военно-строительное управление № 14» потребовали привлечь к субсидиарной ответственности группу бывших руководителей и участников должника, ссылаясь на вывод средств и невзыскание дебиторской задолженности. Суд первой инстанции в иске отказал, указав на недоказанность вины и объективные причины невзыскания задолженности, связанные с неплатежеспособностью самих дебиторов. Апелляция это решение отменила и взыскала с пяти ответчиков солидарно более 108 млн рублей в пользу предприятия и свыше 38 млн рублей в пользу кредитора, опираясь на приговоры в отношении двух других лиц и факт списания неликвидной дебиторской задолженности на 406 млн рублей. Арбитражный суд Северо-Кавказского округа отменил постановление апелляции и направил спор на новое рассмотрение. Кассация указала, что апелляция не установила дату объективного банкротства, не определила личный вклад каждого руководителя, неправомерно перенесла весь объем требований на четырех директоров и учредителя, а также положила в основу выводов приговоры, вынесенные в особом порядке без исследования доказательств. Суд округа подчеркнул, что невзыскание дебиторской задолженности не образует презумпции доведения до банкротства, а вопрос о пропуске срока исковой давности разрешен преждевременно (дело № А32-7522/2015).
Фабула
В рамках дела о несостоятельности ООО «Спецстроймонтаж» конкурсный управляющий Галина Исалева и ФГУП «Главное военно-строительное управление № 14» обратились в суд с заявлениями о привлечении к субсидиарной ответственности бывших руководителей и участников должника, в числе которых Игорь Базовой, Дарья Литвинова, Юрий Стеблин, Сергей Тюрин и Сергей Костюченко.
Управляющий подал заявление в феврале 2023 года, а предприятие присоединилось в июле 2024 года, после чего суд объединил заявления в одно производство. Предприятие указало, что контролирующие лица, сообщая ложные сведения, убедили его заключить договор субподряда, фактически работы выполнять не собирались, а большую часть перечисленных средств похитили. В обоснование приводились приговоры Первомайского районного суда г. Краснодара в отношении Литвиновой и финансового директора Александра Кутаева, вынесенные в 2019 году.
Суд первой инстанции в удовлетворении заявлений отказал. Апелляция это определение отменила, признала доказанным наличие оснований для привлечения Базового, Литвиновой, Стеблина, Тюрина и Костюченко к субсидиарной ответственности и взыскала с них солидарно более 108 млн рублей в пользу предприятия и свыше 38 млн рублей в пользу кредитора Александра Ворсина. В требованиях к Павлу Кильдюшеву и Кристине Сабировой апелляция отказала.
В окружной суд с кассационными жалобами обратились все пятеро привлеченных лиц, рассказал ТГ-канал «Субсидиарная ответственность».
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявлений, исходя из недоказанности вины ответчиков в наступлении банкротства должника. Суд учел специфику деятельности ООО «Спецстроймонтаж» по осуществлению строительных работ, объективные причины невзыскания дебиторской задолженности, вызванные неплатежеспособностью самих дебиторов, а также финансовые потери, связанные с особенностями исполнения обязательств, спецификой объектов строительства и делопроизводства заказчиков.
Суд указал, что должник вел деятельность с 2012 до конца 2014 года, признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества отсутствовали, а признаки объективного банкротства возникли в конце 2014 года, что не оспаривалось участниками дела.
Апелляция отменила это определение и удовлетворила заявления. Суд сослался на вступившие в законную силу приговоры Первомайского районного суда г. Краснодара от 4 февраля 2019 года и 19 марта 2019 года, которыми, по мнению апелляции, установлены недобросовестные действия ответчиков по выводу средств должника через подконтрольные организации и сокрытие следов преступления.
Апелляция указала, что доказательств иных объективных причин ухудшения финансового положения не представлено, а установленные приговорами обстоятельства подтверждены списанием в процедуре банкротства неликвидной дебиторской задолженности на 406 млн рублей, что превышает половину реестра требований кредиторов.
Отклоняя доводы о пропуске срока исковой давности, апелляция отметила, что течение срока не может начаться ранее возникновения права на подачу заявления. С учетом даты введения конкурсного производства, дат обращения управляющего и предприятия, а также установленного приговорами периода недобросовестных действий апелляция сочла, что субъективный и объективный сроки не пропущены.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Северо-Кавказского округа признал выводы апелляции преждевременными и направил спор на новое рассмотрение. Суд отметил, что обстоятельства, послужившие основанием для привлечения к ответственности, имели место до 1 июля 2017 года, поэтому применяются материально-правовые нормы статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшие на момент совершения вменяемых действий, и процессуальные нормы главы III.2.
Необходимым элементом субсидиарной ответственности является наличие у должника признаков объективного банкротства, то есть момента, когда должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью активов. При этом формальное превышение размера кредиторской задолженности над активами по балансу само по себе не свидетельствует о невозможности исполнить обязательства, а неплатежеспособность нельзя отождествлять с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору.
Апелляция должна была либо согласиться с выводом первой инстанции о дате объективного банкротства в конце 2014 года и обосновать виновность лиц при наличии этой даты, либо установить другую дату на основе анализа баланса и признаков неплатежеспособности. Постановление апелляции таких выводов не содержит. Без определения даты объективного банкротства невозможно установить, наступила ли несостоятельность вследствие действий Базового, вступившего в должность в феврале 2014 года, либо она явилась следствием деятельности трех предыдущих руководителей, сформировавших структуру задолженности ранее.
Окружной суд отметил, что апелляция указала на действия контролирующих лиц с декабря 2013 года, но не привела мотивов, по которым подлежат привлечению Стеблин и Костюченко, являвшиеся директорами до июля 2013 года. При последовательном осуществлении полномочий руководителями суд обязан определить личный вклад каждого в ухудшение финансового положения должника, однако апелляция применила формальный подход и автоматически возложила на руководителей и учредителя солидарную ответственность в размере всей реестровой задолженности.
Пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве содержит закрытый перечень презумпций, и законодательство не предусматривает презумпции доведения до банкротства в связи с невзысканием дебиторской задолженности. По общему правилу пассивное поведение руководителя в виде непринятия мер по своевременному взысканию задолженности не может служить самостоятельным основанием для субсидиарной ответственности, а влечет обязанность возместить убытки в пределах конкретной утраченной задолженности. Апелляция не учла эти материальные различия и неправомерно перенесла на четырех директоров и учредителя весь объем неудовлетворенных требований вместо оценки соразмерности причиненного каждым ущерба.
Апелляция не мотивировала солидарное привлечение к ответственности, не привела мотивов, по которым действия ответчиков признаны согласованными, скоординированными и направленными на реализацию общего противоправного намерения. Сославшись на общую сумму перечислений в 406 млн рублей, в том числе аффилированным лицам ООО «КраснодарСтройнеруд» и ООО «Бейкер-Транс», апелляция уклонилась от оценки доводов ответчиков о периоде руководства, возникновении обязательств, суммах перечислений и реальности обязательств, не установила, по отношению к кому из ответчиков дебиторы являлись аффилированными.
В отношении учредителя Тюрина суд отметил отсутствие мотивов привлечения к ответственности и указания на действия, явившиеся необходимой причиной банкротства. В отношении Базового суд учел, что тот приводил доводы о ведении работы с дебиторской задолженностью, в период наблюдения взыскано более 300 млн рублей, а претензионная работа подтверждена актами сверок с контрагентами. Остались без оценки обстоятельства того, обладала ли спорная задолженность реальной хозяйственной ценностью, существовала ли возможность ее взыскания и привело ли невзыскание к невозможности погашения требований. Подозрительные сделки в установленном порядке не оспорены, признаки преднамеренного банкротства не выявлены.
Особое внимание суд уделил приговорам. Приговоры от 4 февраля 2019 года и 19 марта 2019 года в отношении Литвиновой и Кутаева вынесены в особом порядке при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, при котором дела по существу не рассматривались, а доказательства не исследовались (статья 317.7 УПК РФ). В силу статьи 90 УПК РФ обстоятельства, установленные приговором в особом порядке, не имеют преюдициального значения, поэтому не могли быть положены в основу вывода о привлечении к ответственности без исследования конкретных действий каждого лица. Из таких приговоров не следует, что действия Литвиновой и Кутаева повлекли банкротство должника, а вывод апелляции, сделанный исключительно на основе этих приговоров, является преждевременным.
Окружной суд также признал ошибочной ссылку апелляции на находящиеся на рассмотрении уголовные дела в отношении Стеблина, Костюченко и Базового, поскольку в отсутствие приговора и без оценки конкретных действий утверждать о наличии установленных фактов нельзя, а в отношении Тюрина уголовное преследование вовсе отсутствует. Суд напомнил, что ранее в рамках этого же дела предприятию отказано во включении в реестр требований на 1,3 млрд рублей по тому же договору субподряда, поскольку по результатам судебной экспертизы наличие и размер задолженности не доказаны.
По вопросу исковой давности окружной суд указал, что заявление о ее применении, сделанное одним из соответчиков, не распространяется на других даже при солидарной ответственности. В обжалуемом акте отсутствует указание на то, кто именно из ответчиков, когда и каким способом заявил о применении срока, в какой период совершены конкретные действия и какие нормы материального права применил суд. Поскольку период действия каждого привлекаемого лица не установлен, вывод о том, что объективный срок не пропущен, является преждевременным.
Итог
Окружной суд отменил постановление апелляции в части привлечения Базового, Литвиновой, Стеблина, Тюрина и Костюченко к субсидиарной ответственности и направил спор в этой части на новое рассмотрение в апелляционный суд.
Почему это важно
Позиция Арбитражного суда Северо-Кавказского округа по делу № А32-7522/2015 представляется логичным и ожидаемым продолжением тренда на повышение стандартов доказывания в спорах о субсидиарной ответственности, отметила Марина Зарубицкая, адвокат, партнер Адвокатского бюро «Бартолиус».
Суд округа, по ее словам, обоснованно указал, что приговор, постановленный в особом порядке (глава 40 УПК РФ), не может служить бесспорными единственным доказательством для привлечения к ответственности. Такой приговор не содержит полноценного исследования доказательств, а лишь подтверждает согласие обвиняемого с предъявленным обвинением. Это ключевой момент, который влияет на преюдициальную силу приговора, вынесенного в общем порядке, и ограниченное доказательственное значение «особого» приговора, заметила она.
Важно отметить, что вопрос о признании приговора как преюдиции рассматривался в Верховном Суде РФ (дело № 42-КГ20-1-К4). Гражданская коллегия не дала однозначного ответа, но пришла к выводу, что приговор, постановленный в особом порядке, должен быть принят в качестве письменного доказательства и оценен в совокупности с другими доказательствами. Арбитражный суд Северо-Кавказского округа напомнил о стандартах доказывания в спорах о привлечении к субсидиарной ответственности, констатировала она.
Несмотря на наличие обвинительного приговора, в таких делах необходимо активнее доказывать всю цепочку юридически значимых фактов: точный момент наступления объективного банкротства, конкретные действия каждого из ответчиков, причинно-следственную связь между этими действиями и несостоятельностью должника, а также размер вклада каждого лица в наступление негативных последствий. Такой подход существенно сужает возможности для формального привлечения к ответственности и закрепляет приоритет экономико-правового анализа причин несостоятельности над уголовно-процессуальной преюдицией.
По словам Дарьи Лосевой, старшего юриста Юридической компании SHAPOVALOVA GROUP, суд фактически указал нижестоящим инстанциям, что нельзя «автоматически» солидарно взыскать всю реестровую задолженность с нескольких лиц без установления момента объективного банкротства; определения причинно-следственной связи между действиями каждого контролирующего лица и невозможностью погашения требований; проверки исковой давности; исследования реальной хозяйственной ценности дебиторской задолженности.
Особенно, по ее мнению, значимо, что кассация отказалась признать преюдициальное значение приговоров, постановленных в особом порядке (сотрудничество со следствием).
Это важно, так как в таких приговорах суд не исследует доказательства по существу, поэтому они не освобождают заявителя в арбитражном процессе от доказывания конкретных действий каждого ответчика. Думаю, и в дальнейшем в практике ужесточат стандарт доказывания, и нельзя будет ссылаться на приговоры в особом порядке без реального исследования обстоятельств. В практике уже давно сложился принцип того, что пассивное поведение с взысканием долгов само по себе не создает субсидиарную ответственность, особенно если дебиторы были неплатежеспособны, а работа с ними велась.
Арбитражный суд Северо-Кавказского округа напомнил о базовых стандартах рассмотрения споров о привлечении к субсидиарной ответственности: необходимости установить дату объективного банкротства и отдельно оценить действия каждого контролирующего лица, констатировала Зарина Загретдинова, старшего юриста Консалтинговой группы «Мальгора».
Суд, подчеркнула она, также занял верную позицию, указав, что обвинительный приговор, вынесенный в особом порядке, не может автоматически подтверждать основания для субсидиарной ответственности. Если в уголовном деле не исследовались доказательства, конкретные вменяемые ответчикам операции, причинно-следственная связь действий с банкротством, то арбитражный суд должен самостоятельно устанавливать эти обстоятельства, а не формально ссылаться на приговор. Такой приговор может являться лишь одним из доказательств конкретных фактов и оцениваться в совокупности с иными материалами дела, указала она.
Не менее интересным, по ее мнению, в деле выглядит вопрос распределения ответственности между контролирующими лицами – солидарная она или долевая. Эта проблема достаточно редко затрагивается в практике, обычно суды привлекают всех ответчиков солидарно, исходя из презумпции совместности действий аффилированных лиц.
«Полагаю, что суды придерживаются логики "если ответчики участвуют в деятельности одной компании, то их аффилированность налицо и дополнительно это обстоятельство изучать не нужно". Здесь же кассация отдельно отмечает, что суду апелляции следовало установить обстоятельства, свидетельствующие о том, что ответчики действовали согласованно, имели единое намерение по выводу активов должника», – отметила она.
Такой подход представляется обоснованным, поскольку директоров и участников, сменяющих друг друга с 2009 по 2022 год, едва ли можно автоматически считать аффилированными. Соответственно, при отсутствии доказательств аффилированности применение презумпции совместных действий необоснованно, а согласованность поведения требует самостоятельного доказывания. При недоказанности единства намерения и недостаточности действий каждого ответчика для наступления банкротства ответственность должна распределяться в долях пропорционально причиненному вреду или периоду контроля.
