Андрей Попов, финансовый управляющий Шалвы Куправа, оспорил договор купли-продажи элитной квартиры в Москве, заключенный между Еленой Зубрилиной и дочери должника Теклой Куправа. Арбитражный суд Москвы признал сделку притворной в части покупателя и вернул квартиру в конкурсную массу. Суд указал, что 16-летняя дочь не могла сама купить жилье за 500 тыс. долларов. Доводы о покупке на деньги крестного отца Владимира Березина суд отклонил как недоказанные.
Фабула
В сентябре 2024 года суд ввел в отношении Шалвы Куправа процедуру реструктуризации долгов, утвердив финансовым управляющим Андрея Попова. В июне 2025 года ФУ обратился в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о признании недействительным договора купли-продажи квартиры в Москве на Большой Грузинской, дом 69. Договор 11.09.2020 года был заключен между Еленой Зубрилиной и Теклой Куправа — дочерью должника. Управляющий сослался на статьи 10, 168 и 170 ГК РФ и указал на притворность сделки, совершенной за счет имущества Шалвы Куправа.
Шалва и Текла Куправа указали в суде, что цель причинить вред кредиторам не доказана, при этом сделка была совершена за счет средств телеведущего Владимира Березина (крестного отца ответчика). Более того, квартира является единственным пригодным для проживания Теклы Куправа жильем, а финансовый управляющий пропустил срок исковой давности.
Арбитражный суд Москвы установил, что заявление банка ТКБ о банкротстве Шалвы Куправа было принято 05.07.2024, а оспариваемый договор заключили 11.09.2020, то есть за пределами периода подозрительности по пункту 2 статьи 61.2 закона о банкротстве. Доводы о пропуске срока исковой давности суд отклонил, поскольку для финансового управляющего срок исчисляется не ранее даты введения первой процедуры банкротства, то есть с 11.09.2024, а заявление было подано 23.06.2025. Суд разъяснил, что период подозрительности и срок исковой давности являются разными правовыми категориями.
Суд указал, что квалификация сделки по общегражданским основаниям возможна, если обстоятельства выходят за рамки признаков подозрительной сделки. Для этого нужно установить, что сделка была направлена на нарушение прав кредиторов и стороны намеревались реализовать противоправный интерес. Суд установил, что Текла Куправа родилась в ноябре 2003 года рождения, является дочерью Шалвы Куправа и на момент сделки и регистрации права была несовершеннолетней. Стоимость квартиры по договору составила 500 тыс. долларов, что в рублях на дату сделки составило 37,8 млн рублей.
При этом в марте 2017 года Таганский районный суд в рамках дела N 2-1182/2017 утвердил мировое соглашение, по которому Шалва Куправа и Куправа Р. обязались не позднее 28.02.2022 уплатить банку ТКБ 1,6 млн долларов. Однако это обязательство они не исполнили. Суд указал, что Шалва Куправа должен был аккумулировать средства для расчета, но вместо этого оформил квартиру на несовершеннолетнюю дочь. Задолженность перед банком ТКБ не была погашена и требования банка были включены в реестр должника.
Суд критически оценил расписки о передаче денег от Владимира Березина, указав, что доказательств финансовой возможности третьего лица предоставить такую сумму нет. Выписки по счетам Владимира Березина в ПАО «Сбербанк» за периоды с 31.10.2017 по 24.09.2020, с 24.09.2020 по 31.05.2021 и другие не подтверждают снятие средств на покупку квартиры. Сумма, поступившая на счета, составила 3 млн рублей, что не позволило бы приобрести дорогостоящее имущество. Движение средств в основном представляло собой перемещение с одного счета на другой.
По мнению АС Москвы, 16-летний ребенок не мог обладать и распоряжаться суммой более 100 млн рублей и не мог самостоятельно участвовать в сделке. Суд признал Теклу Куправа номинальным приобретателем, а действительным приобретателем Шалву Куправа. Оспариваемый договор прикрывал договор дарения недвижимости в пользу несовершеннолетнего ребенка в преддверии наступления даты исполнения обязательств перед кредитором. Суд подчеркнул, что родители Теклы Куправа проживают в квартире на Мясницкой, принадлежащей Владимиру Березину, поэтому спорный объект не является единственным жильем должника.
Итог
Арбитражный суд Москвы признал договор купли-продажи московской квартиры № 55 на Большой Грузинской недействительным как притворную сделку. Суд обязал Теклу Куправа вернуть квартиру в конкурсную массу Шалвы Куправа.
Почему это важно
Рассматриваемый судебный акт имеет довольно четкий посыл — защита интерес кредиторов от злоупотребления со стороны должника и членов его семьи, указывает Арина Можаровская, старший юрист, заместитель управляющего партнера юридической компании «Шумская и партнеры». На практике в каждой второй процедуре банкротства физлица встречается ситуация, когда должник переводит часть своего имущества на членов своей семьи или приобретает для них объекты недвижимости в целях сохранения денежных средств в пределах семейного бюджета, а не рассчитывается с кредиторами, подчеркивает эксперт.
Арина Можаровская обращает внимание на несколько юридически важных выводов, которые находят отражение в судебной практике.
Во-первых, перечень аргументов, с помощью которых должник пытался доказать действительность оспариваемой сделки, а именно факт получения денежных средств от третьего лица. Зачастую очевидным доказательством будет являться расписка, банковская выписка о переводе денежных средств, информация о банковском вкладе и так далее.
В настоящем случае представители должника представили расписку и выписки по счетам, которые, по их мнению, доказывали наличие финансовой возможности передать должнику со стороны третьего лица такой существенной суммы денежных средств. Однако нередки ситуации, когда, предоставляя доказательства, сторона не учитывает их возможную объективную несостоятельность для суда. Сам по себе оборот денежных средств по выписке не является доказательством наличия денежных средств, именно этот вывод виден в рассматриваемом судебном акте.
Во-вторых, исполнительский иммунитет недвижимого имущества как единственного жилья не распространяется на предмет оспариваемой сделки, так как при оспаривании сделки происходит аннулирование юридических последствий ее заключения. В результате такой объект не может являться единственным жильем применительно к вопросу распространения исполнительского иммунитета, отмечает Арина Можаровская.
Анализируя судебную практику кассационной инстанции и Верховного суда за последние несколько лет, мы видим определенную тенденцию к стабилизации процесса выравнивания баланса интересов между кредиторами и самим должником. С одной стороны, происходит расширение перечня объектов, которые могут быть сохранены по итогам процедуры банкротства физического лица, а с другой стороны, суды не позволяет должнику существенно нарушать права кредиторов при наличии признаков злоупотребления.
Как считает Дмитрий Чикунов, младший юрист юридической компании «Гуричев, Малинин и партнеры», главный вопрос в этом деле — обоснованность признания договора купли-продажи притворным. Суд пришел к выводу, что дочь должника была номинальным покупателем, а квартира приобреталась за счет средств отца. Однако само по себе приобретение недвижимости на деньги другого лица еще не свидетельствует о притворности договора, подчеркивает Дмитрий Чикунов.
Верховный суд РФ разъяснял, что для признания сделки притворной необходимо установить соответствующее намерение всех ее участников (п. 87 ПП ВС РФ №25). Между тем из определения неясно, знала ли продавец о том, что фактически квартира приобреталась в интересах отца, и намеревалась ли она заключить договор именно с ним, а не с дочерью. Даже если продавец знала, что покупку оплачивает отец, это еще не доказывает ее намерения совершить притворную сделку.
Кроме того, суд сначала называет действительным покупателем отца, а затем указывает, что договор купли-продажи прикрывал дарение квартиры дочери. Такая квалификация выглядит противоречивой. Возникают вопросы и к последствиям недействительности: почему квартира возвращается непосредственно в конкурсную массу отца, если договор был заключен между продавцом и дочерью?
Не менее спорным Дмитрию Чикунову представляется применение статей 10 и 168 ГК РФ. Суд ссылается на вывод активов должника в ущерб кредиторам, однако такие обстоятельства сами по себе охватываются специальным составом подозрительной сделки по пункту 2 статьи 61.2 закона о банкротстве. Применение общегражданских оснований требует установления самостоятельных пороков, выходящих за пределы состава подозрительной сделки, иначе возникает риск обхода трехлетнего периода подозрительности. Таким самостоятельным пороком могла бы стать притворность сделки, но ее еще необходимо доказать. При этом вывод суда о недоказанности финансирования покупки Березиным не означает автоматически, что квартира приобретена на деньги должника.
«Полагаю, что, если подобный подход получит распространение, он может привести к необоснованному расширению оснований для оспаривания сделок в банкротстве», — заключает Дмитрий Чикунов.
