ООО «ЭТП 24» занималось деятельностью оператора электронной торговой площадки. В 2021 г. контролирующие лица перевели бизнес на вновь созданное ООО «Центр реализации», после чего Общество прекратило хозяйственную деятельность и было признано банкротом. Конкурсный управляющий потребовал привлечь к субсидиарной ответственности бывших руководителей, участников, а также ИП Инну Подсвирову — мать супруги одного из ответчиков, которая в 2023 г. стала оператором той же площадки. Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили заявление в полном объеме, признав Подсвирову выгодоприобретателем. Кассация отменила судебные акты в части привлечения Подсвировой. Окружной суд указал, что она начала деятельность в 2023 г., когда объективное банкротство уже наступило (в 2021 г.), поэтому ее действия не могли стать причиной банкротства. Суд подчеркнул, что осуществление схожей деятельности после наступления объективного банкротства недостаточно для вывода о переводе бизнеса или получении выгоды в смысле ст. 61.10 Закона о банкротстве (дело № А56-18208/2023).
Фабула
ООО «ЭТП 24» работало как оператор электронной торговой площадки, используя лицензию на программное обеспечение «iTender». В апреле 2021 г., когда у Общества формировалась задолженность перед кредиторами, ООО «РТД» (единственный участник и директор — Дмитрий Романов) приобрело аналогичную лицензию и запустило площадку «АСТ-ТОРГ». Оператором новой площадки стало ООО «Центр реализации», зарегистрированное в тот же день.
С мая 2021 г. Общество прекратило возвращать обеспечительные платежи участникам торгов и фактически свернуло деятельность. В апреле 2023 г. Виктор Яковенко обратился с заявлением о банкротстве ООО «ЭТП 24». В июне 2023 г. суд ввел наблюдение, в январе 2024 г. — конкурсное производство. Конкурсный управляющий Илья Севостьянов потребовал привлечь к субсидиарной ответственности бывшего директора Константина Шилова, участников Эльвиру Шилову, Ирину Голод и Дмитрия Романова, а также ООО «Центр реализации» и ИП Инну Подсвирову.
Подсвирова — мать супруги Романова — зарегистрировалась как ИП в октябре 2023 г. (уже после возбуждения спора о субсидиарной ответственности). После принятия обеспечительных мер в отношении ООО «Центр реализации» она заключила договор с ООО «РТД» и стала оператором площадки «АСТ-ТОРГ».
Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили заявление управляющего в полном объеме. Подсвирова обратилась с кассационной жалобой в АС Северо-Западного округа, указав, что не является контролирующим лицом, не получала выгоды от деятельности ООО «ЭТП 24», а площадка «АСТ-ТОРГ» приобретена на средства Романова, а не ООО «ЭТП 24».
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции установил, что в период формирования задолженности контролирующие ООО «ЭТП 24» лица зарегистрировали ООО «Центр реализации» и перевели на него всю хозяйственную деятельность. Смена юридического лица носила формальный характер: контрагенты остались прежними, вид деятельности не изменился, фактического обновления руководящего состава не произошло. После принятия обеспечительных мер в отношении ООО «Центр реализации» контроль за площадкой «АСТ-ТОРГ» перешел к Подсвировой.
Суд квалифицировал Подсвирову как контролирующее лицо — выгодоприобретателя по смыслу подп. 3 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве. Она осуществляла административную деятельность на площадке по договору с подконтрольным Романову ООО «РТД», зарегистрировалась как ИП с тем же основным видом деятельности, что и ООО «ЭТП 24». Суд пришел к выводу о согласованных действиях всех ответчиков, направленных на уклонение от погашения задолженности перед кредиторами.
Апелляционный суд полностью согласился с выводами первой инстанции, оставив определение без изменения.
Что решил окружной суд
Окружной суд отменил судебные акты в части привлечения Подсвировой к субсидиарной ответственности и отказал в удовлетворении заявления в этой части.
При установлении оснований для привлечения к субсидиарной ответственности нужно учитывать три обстоятельства согласно правовой позиции Верховного Суда РФ (определение от 22 июня 2020 г. № 307-ЭС19-18723(2,3)).
Ответчик должен иметь возможность оказывать существенное влияние на деятельность должника. Это исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных участников — при условии, что их формальный статус соответствует реальной роли.
Реализация полномочий ответчика должна привести к негативным последствиям для должника и кредиторов. Масштаб этих последствий должен соотноситься с масштабами деятельности должника и быть способным кардинально изменить структуру имущества в банкротное состояние. Невыгодные, но несущественные сделки не образуют основания для субсидиарной ответственности.
Ответчик должен быть инициатором либо соучастником такого поведения и (или) выгодоприобретателем негативных последствий.
Кассация констатировала, что суды не установили принятие Подсвировой ключевых управленческих решений в ООО «ЭТП 24». Не доказано получение ею имущественной выгоды от деятельности ООО «ЭТП 24» или участие в распределении прибыли. Не выявлены факты безвозмездного использования имущества должника для извлечения прибыли.
Суд подчеркнул, что согласно пп. 3 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве и п. 21 постановления Пленума ВС РФ № 53, извлечение выгоды контролирующим лицом должно стать необходимой причиной объективного банкротства. То есть выгода должна предшествовать банкротству, а не следовать за ним.
Нижестоящие суды сами установили, что причиной банкротства стал перевод бизнеса на ООО «Центр реализации» в мае 2021 г. Объективное банкротство ООО «ЭТП 24» наступило 10 декабря 2021 г. Подсвирова же зарегистрировалась как ИП только в октябре 2023 г. и начала деятельность на площадке после этой даты.
Таким образом, осуществление схожего вида деятельности в 2023 г. — когда ООО «ЭТП 24» уже прекратило хозяйственную деятельность и объективное банкротство наступило — недостаточно для вывода о переводе бизнеса или получении выгоды в смысле норм о субсидиарной ответственности.
Суд отметил, что вовлеченность Подсвировой в управление должником не доказана, влияние на принятие существенных деловых решений — не установлено, сделки, изменившие судьбу должника под ее влиянием, — не выявлены, получение прибыли от деятельности должника — не подтверждено.
При таких обстоятельствах основания для привлечения Подсвировой к субсидиарной ответственности отсутствуют.
Итог
АС Северо-Западного округа отменил судебные акты в части привлечения ИП Инны Подсвировой к субсидиарной ответственности и отказал в удовлетворении заявления в этой части. В остальной части судебные акты оставлены без изменения.
Почему это важно
Суд кассационной инстанции справедливо обратил внимание на то, что И.В. Подсвирова не имела отношения ни к должнику, ни к так называемому «зеркальному» обществу до того, как стала оператором торговой площадки в 2023 г., отметил Ильгиз Валеев, управляющий партнер, руководитель корпоративной практики и практики банкротства Юридической компании VILEX GROUP.
Если принять во внимание, что основанием для привлечения И.В. Подсвировой к субсидиарной ответственности явилось именно создание параллельного бизнеса и перевод на нее деятельности, конкурсный управляющий должен был доказать ее причастность именно к этим событиям и действиям, указал он.
Само собой, продолжил он, нельзя говорить ни о каких противоправных действиях по переводу деятельности, если лицо никак в подобных действиях не участвовало и тем более не получило никакой имущественной выгоды. К сожалению, констатировал Ильгиз Валеев, суды часто подходят к вопросу привлечения к субсидиарной ответственности без должного анализа роли каждого привлекаемого лица, практически презюмируя вину лица исходя из наличия малейшей связи с должником.
Ранее Верховный Суд РФ уже проводил ревизию подходов к привлечению к субсидиарной ответственности за создание параллельного бизнеса (см., например, определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 2 февраля 2024 г. № 305-ЭС19-27802(6,7,8,9), где указывал на критерии оценки деятельности контролирующих лиц при оценке их действий по переводу бизнеса. Рассматриваемый кейс является хорошим примером того, как суд погрузился в вопросы наличия причинно-следственной связи между действиями лица и наступлением банкротства, ведь субсидиарная ответственность, в первую очередь, – это ответственность за неправомерные поведение, а не способ безусловного возложения долгов общества на контролирующих лиц.
По мнению Дмитрия Занкина, частнопрактикующего юриста, в делах о привлечении к субсидиарной ответственности суды и лица, участвующие в деле, ссылаются на одни и те же нормы. Только порой, добавил он, могут делать диаметрально противоположные выводы, как это и произошло в настоящем деле.
Примечательно, по его словам, оно тем, что суд первой инстанции в определении от 28 апреля 2025 г. использовал те же подходы, которые позднее воспроизвел Верховный Суд РФ, внося изменение в постановление Пленума № 53 от 21 декабря 2017 г. В частности, была усилена презумпция контроля со стороны сопричинителя вреда должнику (п. 22.2 в редакции постановления Пленума ВС РФ № 42 от 23 декабря 2025 г.), уточнил он.
Между тем постановлением кассационной инстанции, принятым уже после упомянутых изменений, отказано в привлечении к субсидиарной ответственности И.В. Подсвировой. Кассация посчитала, что действия, хоть и направленные на сокрытие имущества должника, но совершенные после даты объективного банкротства последнего, не являются основанием для привлечения к субсидиарной ответственности. Очень бы хотелось увидеть, что скажет на такой подход Верховный Суд, но пока на это постановление будут ссылаться по всей России для ограниченного толкования норм привлечения к субсидиарной ответственности сопричинителей вреда.
Одним из набирающих популярность оснований для привлечения к субсидиарной ответственности является уличение в создании параллельного бизнеса, куда должники выводят свои активы, когда основная компания начинает испытывать трудности с исполнением обязательств, подчеркнул Тимур Уразаев, адвокат, партнер Юридической компании «А2К Лигал».
Суды кассационных инстанций продолжают планомерно формировать практику в части так называемых зеркальных обществ, констатировал он. Для установления перевода бизнеса заявителю предписывают доказывать, что зеркальное общество появилось и развилось до наступления объективного банкротства должника.
Такая бизнес-модель, по его словам, предполагает одновременное существование и функционирование как центра прибыли, так и центра убытков. Вынесенные же судами первой и апелляционной инстанций акты фактически констатировали, что действия ответчика, совершенные в 2023 г., повлияли на объективное банкротство должника, наступившее в 2021 г. Установление подобного влияния на платежеспособность последнего требует установления непосредственной вовлеченности ответчика в деятельность должника, на что и указывается в постановлении. Данный подход ранее был поддержан, например, Арбитражным судом Московского округа в деле № А40-208446/2018, напомнил он.
Полагаем, что занятый судами вышестоящих инстанций правовой подход приведет к более тщательному изучению реальности доводов управляющих о переводе бизнеса и наличия у ответчиком по таким заявлениям статуса контролирующих должника лиц. Ранее суды кассационной инстанции не раз отменяли судебные акты и указывали на необходимость исследования таких обстоятельств, как: 1) возможность самостоятельного старта деятельности; 2) использование новым обществом конкретных активов должника; 3) получение зеркальным обществом конкретной прибыли.
