В 2013–2014 гг. Тамара Филякова предоставила АО «Седлистое» займы на сумму около 18 млн рублей в период, когда обществом владела ее дочь Ольга Седова через ООО «Спектр плюс». В 2017–2019 гг. доля в управляющей компании перешла к семье Журавлевых, не связанной с Филяковой родственными отношениями. Под руководством Журавлевых общество стало убыточным, прекратило платежи кредиторам, а в 2021–2022 гг. распродало имущество по заниженным ценам и необоснованно списало активы. В декабре 2022 г. Филякова инициировала банкротство должника, однако ее требования суд субординировал как компенсационное финансирование. При рассмотрении заявления о привлечении Журавлевых к субсидиарной ответственности суды признали основания для ответственности перед независимыми кредиторами, но отказались включить требования Филяковой в объем ответственности, сославшись на ее прежнюю аффилированность с должником. Филякова пожаловалась в ВС, указав, что аффилированность следует устанавливать с контролирующими лицами, а не с должником, и что она вправе требовать возмещения убытков от лиц, причинивших вред в период, когда связь с должником уже отсутствовала. Судья ВС РФ Сергей Самуйлов передал спор в Экономколлегию, которая отменила судебные акты нижестоящих инстанций в обжалованной части и признала доказанным наличие оснований для привлечения Павла и Евгения Журавлевых к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «Седлистое» перед Тамарой Филяковой (дело № А06-10690/2022).
Фабула
АО «Сельскохозяйственное предприятие "Седлистое"» было создано 25 декабря 2006 г. и занималось рыболовством, животноводством, производством молочной продукции и оптовой торговлей. Владельцем всех акций общества являлось ООО «Производственно-коммерческая фирма «"Спектр плюс"».
До октября 2015 г. по 50% долей в ООО «Спектр плюс» принадлежали супругам Игорю и Ольге Седовым. 6 октября 2015 г. Игорь Седов передал свою долю Ольге Седовой, которая стала единственной участницей.
28 декабря 2017 г. Ольга Седова продала 100% доли Алексею Капустину, а 26 июня 2019 г. тот продал долю Павлу Журавлеву.
С 26 июня 2019 г. по 14 сентября 2022 г. гендиректором АО «Седлистое» являлся Евгений Журавлев (сын Павла Журавлева), а с 15 сентября 2022 г. — сам Павел Журавлев. Людмила Журавлева была супругой Павла Журавлева.
В 2013–2014 гг. Тамара Филякова (мать Ольги Седовой) предоставила АО «Седлистое» краткосрочные займы на общую сумму 17,9 млн рублей. Должник деньги не вернул. 3 августа 2015 г. Филякова обратилась в суд и взыскала долг. Впоследствии суд индексировал сумму, дополнительно взыскав 8,2 млн рублей.
С 2018 г. АО «Седлистое» осуществляло убыточную деятельность. С 2019 г. размер обязательств превышал стоимость активов, общество прекратило исполнять обязательства перед кредиторами. По итогам 2019 г. возникла задолженность по налогам и страховым взносам на 455 тыс. рублей.
С 31 января 2020 г. (по истечении месяца с момента формирования бухгалтерской отчетности за 2019 г.) стало очевидно, что АО «Седлистое» не способно рассчитаться с кредиторами. Однако гендиректор Евгений Журавлев не обратился с заявлением о банкротстве. Павел Журавлев не потребовал проведения досрочного заседания органа управления для принятия такого решения, хотя должен был сделать это до 10 февраля 2020 г.
В 2021–2022 гг. АО «Седлистое» необоснованно списало основные средства на 950 тыс. рублей по нулевой остаточной стоимости; утратило трубы стоимостью 5 млн рублей; расторгло договоры аренды земельных участков стоимостью прав аренды 34,9 млн рублей; совершило 39 сделок по отчуждению крупного рогатого скота, сельхозтехники и оборудования на 4,9 млн рублей по ценам значительно ниже рыночных.
16 декабря 2022 г. по заявлению Филяковой было возбуждено дело о банкротстве АО «Седлистое». В марте 2023 г. суд ввел наблюдение. Требования Филяковой на 24,2 млн рублей были признаны обоснованными, но подлежащими удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.
Суд квалифицировал займы как компенсационное финансирование: Филякова предоставляла деньги без расчета на имущественную выгоду и не истребовала их при наличии у должника непокрытого убытка с 2018 г. Кроме того, в третью очередь реестра были включены требования Филяковой на проценты за пользование чужими денежными средствами — 4,3 млн рублей.
В третью очередь реестра также были включены требования ФНС России (погашены третьим лицом, произведена замена на Андрея Мачулу), ПАО «Астраханская энергосбытовая компания» и ООО «Бухгалтер-Аналитик».
Временный управляющий обратился с заявлением о привлечении Павла, Евгения и Людмилы Журавлевых к субсидиарной ответственности. В ноябре 2023 г. АО «Седлистое» было признано банкротом.
При рассмотрении заявления о привлечении Журавлевых к субсидиарной ответственности суды признали основания для ответственности Павла и Евгения Журавлевых перед независимыми кредиторами, но отказались включить требования Филяковой в объем ответственности, сославшись на ее прежнюю аффилированность с должником. Филякова пожаловалась в ВС, который решил рассмотреть этот спор.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Астраханской области признал доказанным наличие оснований для привлечения Евгения и Павла Журавлевых к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «Седлистое» перед независимыми кредиторами: ФНС России, Андреем Мачулой, ПАО «Астраханская энергосбытовая компания» и ООО «Бухгалтер-Аналитик». Производство в части определения размера ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. В привлечении Людмилы Журавлевой было отказано.
В части требований Филяковой суды отказали. Они исходили из того, что требование о привлечении к субсидиарной ответственности принадлежит независимым от должника кредиторам и является исключительно их средством защиты. Поскольку очередность требований Филяковой была понижена в связи с ее аффилированностью с должником (она — мать бывшей бенефициарной владелицы), она не имеет права на удовлетворение за счет субсидиарных ответчиков. Суды указали, что отсутствие аффилированности Филяковой с Журавлевыми не опровергает факта ее заинтересованности по отношению к должнику, и этого достаточно для исключения требования из расчета субсидиарной ответственности.
Суды сослались на абз. 3 п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве и правовые позиции из п. 13 Обзора судебной практики ВС РФ № 4 (2020) и определения ВС РФ от 28 сентября 2020 г. № 310-ЭС20-7837.
Во взыскании убытков на основании ст. 15 и 53.1 ГК РФ также было отказано. Суды указали, что требования аффилированного с должником лица не могут быть взысканы и в рамках общего института убытков ввиду единой правовой природы с субсидиарной ответственностью.
Двенадцатый арбитражный апелляционный суд и Арбитражный суд Поволжского округа оставили определение без изменения.
Что думает заявитель
Тамара Филякова попросила отменить судебные акты в части отказа включить ее требования в объем субсидиарной ответственности.
Филякова указала, что суды необоснованно сослались на ее заинтересованность по отношению к должнику. Согласно диспозиции абз. 3 п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве, признак заинтересованности должен устанавливаться по отношению к контролировавшему должника лицу, а не к самому должнику. Это правило логично, так как при установлении заинтересованности с контролирующим лицом взыскатель и ответчик совпали бы в одном лице. Между тем никакой аффилированности между Филяковой и Журавлевыми не установлено. Противоправные действия с имуществом должника совершались в 2020–2022 гг., когда у заявителя не было корпоративных связей ни с должником, ни с контролирующими его лицами.
По мнению Филяковой, не всякая связь кредитора с должником лишает возможности удовлетворить требования в порядке субсидиарной ответственности. Сама по себе субординация требований по признаку компенсационного финансирования не лишает права на удовлетворение как за счет конкурсной массы, так и за счет лиц, виновных в ее нехватке.
Также Филякова подчеркнула, что даже при квалификации ее требований как корпоративных она не лишена возможности требовать с контролировавших должника лиц возмещения убытков при установлении всех признаков деликтного правонарушения (со ссылкой на последний абзац п. 3 Обзора № 4 (2020)).
Суды установили все признаки состава деликта: противоправные действия Журавлевых (реализация имущества по заниженным ценам, безосновательное списание активов, расторжение выгодных договоров аренды); вред имуществу должника (размер утраты превышает 38 млн рублей); вред Филяковой (на сумму свыше 28 млн рублей).
Что решил Верховный Суд
Судья ВС РФ Сергей Самуйлов передал спор в Экономколлегию.
Коллегия указала, что согласно п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий или бездействия контролирующего лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. В размер этой ответственности включаются требования кредиторов из реестра, заявленные после закрытия реестра, требования по текущим платежам, а также мораторные проценты.
Право на привлечение к субсидиарной ответственности принадлежит независимым от должника кредиторам и является исключительно средством их защиты. Закон о банкротстве в абз. 3 п. 11 ст. 61.11 устанавливает правило, по которому в размер субсидиарной ответственности не включаются требования, принадлежащие самому контролирующему лицу либо заинтересованным по отношению к нему лицам. Экономколлегия объяснила это бессмысленностью взыскания ввиду прекращения обязательства совпадением должника и кредитора в одном лице.
При применении этого правила круг кредиторов, лишенных права на удовлетворение требований за счет контролировавших должника лиц, определен законом: это кредиторы, которые сами являются контролировавшими должника лицами, либо связанные с ними. Такая связь может выражаться в том, что кредитор контролирует привлеченное к субсидиарной ответственности лицо, является подконтрольным ему или входит с ним в одну группу, контролируемую одним и тем же третьим лицом.
Согласно диспозиции абзаца третьего п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве признак заинтересованности необходимо устанавливать по отношению к контролировавшему должника лицу, а не к самому должнику. Нижестоящие суды допустили ошибку, сославшись на заинтересованность Тамары Филяковой по отношению к АО «Седлистое», тогда как закон требует оценивать заинтересованность именно по отношению к Евгению и Павлу Журавлевым.
Контроль кредитора над должником или иная заинтересованность между ними, существовавшие в период предоставления финансирования, сами по себе не лишают такого кредитора права на удовлетворение требований за счет контролировавших должника лиц, причинивших вред кредиторам. Эти лица могут быть не связаны с кредитором, имевшим ранее заинтересованность к должнику, и причинение ими вреда такому кредитору не освобождает их от ответственности перед ним.
Применительно к обстоятельствам дела коллегия отметила, что Тамара Филякова предоставила АО «Седлистое» деньги в заем в период, когда общество принадлежало ее родственнице. Впоследствии АО «Седлистое» перешло во владение лиц, не связанных с Тамарой Филяковой. Под их управлением во вред кредиторам было выведено имущество и общество привели в состояние неплатежеспособности. Тамару Филякову к субсидиарной ответственности не привлекали, аффилированности между ней и Журавлевыми суды не установили, признаков соучастия в доведении до банкротства тоже не обнаружили.
Субординация требований кредитора по признаку предоставления компенсационного финансирования не лишает его права на удовлетворение требований как за счет конкурсной массы, так и за счет лиц, виновных в ее нехватке для погашения требований кредиторов. Условием для этого является то, что кредитор сам не привлечен к субсидиарной ответственности, не относится к заинтересованным лицам по смыслу абз. 3 п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве, а привлекаемое к ответственности лицо действовало независимо от этого кредитора.
Итог
Экономколлегия отменила судебные акты нижестоящих инстанций в обжалованной части и признала доказанным наличие оснований для привлечения Павла и Евгения Журавлевых к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «Седлистое» перед Тамарой Филяковой.
Почему это важно
ВС РФ в своем судебном акте отметил, что понижение в очереди (субординирование) за компенсационное финансирование не равно запрет на удовлетворение требований кредиторов за счет субсидиарного требования к КДЛ должника, указала Елена Гладышева, адвокат, управляющий партнер Адвокатского бюро «РИ-консалтинг», однако однозначную точку не поставил и направил дело «вниз» для более подробного изучения вопроса роли кредитора в причинах банкротства должника (абз. 3 п. 11 ст 61.11 Закона о банкротстве и п. 26 (5) постановления № 53).
В целом, по ее словам, ситуация в банкротстве этого должника выглядит даже «забавно», как история из индийского кино: теща финансирует предприятие, которое принадлежит ее дочери и зятю, тот передает свои доли дочери, та продает другой супружеской паре предприятие, где каждый из них попеременно становится генеральным директором, затем вовлекая еще и сына в деятельность предприятия в качестве ЕИО.
Новые собственники (через три года после приобретения) распродают все имущество предприятия и отказываются от прав на аренду земельного участка, вместо того чтобы уступить / продать то самое право аренды и выручить средства на погашение задолженности; накапливают долги перед контрагентами и уполномоченным органом, «забыв» о старом долге, что висел от первоначального кредитора (аж с 2013 г.), продолжила она. Первоначальный кредитор вновь взыскивает проценты за неисполненные обязательства и включается в РТК (правда, с понижением за компенсационное финансирование на заре становления бизнеса).
Вот наступает итог: субсидиарная ответственность, но первоначального кредитора суды трех инстанций не включают в состав взыскиваемой задолженности, говоря, что «раз субординировали, значит, не можете использовать инструмент добросовестного кредитора для восстановления нарушенного права». ВС РФ не соглашается с таким несправедливым выводом и предлагает судам «подумать еще раз». Ждем эпилог этой трагедии, замешанной на крепком семейном бизнесе и не установленных ролях кредиторов, виновных или нет в плачевном состоянии банкрота.
Давид Кононов, адвокат, управляющий партнер Адвокатского бюро «Мушаилов, Узденский, Рыбаков и партнеры», признался, что его, откровенно говоря, удивляет не позиция Коллегии, а то, что нижестоящим судам понадобилось три инстанции, чтобы прочитать текст абз. 3 п. 11 ст. 61.11 Закона дословно.
Норма, пояснил он, говорит о заинтересованности по отношению к контролирующему лицу, а суды читали ее как «заинтересованность по отношению к должнику». Это разные вещи, и разница здесь не академическая: компенсационное финансирование, за которое кредитора субординируют, – это оценка его отношений с должником в момент предоставления денег; а исключение из субсидиарки по абз. 3 п. 11 – это оценка его отношений с теми КДЛ, которые доводят должника до банкротства. Когда контроль над компанией успел пройти через несколько рук (Седовы, Капустин, Журавлёеы), эти две плоскости расходятся окончательно.
При этом, по его словам, позиция Коллегии не «родилась» в этом деле – она логически вытекает из постановления Пленума ВС № 42 от 23 декабря 2025 г., которым п. 26 постановления № 53 был дополнен в том числе новым п. 26(5): требование субординированного кредитора включается в размер субсидиарной ответственности, если он сам не привлечен к субсидиарке, не заинтересован по смыслу абз. 3 п. 11 ст. 61.11 и КДЛ действовало независимо от него.
По сути, ВС в «Седлистом» применил декабрьский Пленум на конкретном деле и сделал это предсказуемо. От такой практики будут и последствия. Простое вычеркивание всех субординированных кредиторов из базы субсидиарки больше не пройдет, нужен тест на аффилированность именно с ответчиками и на соучастие в доведении до банкротства. Бремя доказывания на том, кто возражает. Для КДЛ-«приобретателей» бизнеса с историей закрывается лазейка: раньше наличие в реестре квазикорпоративного долга прежних бенефициаров автоматически срезало размер ответственности. Теперь это работает, только если связка с ними доказана. А кредиторам, которых когда-то понизили, имеет смысл пересмотреть ранее проигранные споры для свежих актов.
При этом, предупредил Давид Кононов, есть еще, над чем подумать. Он выразил надежду на то, что ответы на эти вопросы будут даны.
Во-первых, вопрос о бремени доказывания соучастия субординированного кредитора с новыми КДЛ.
Во-вторых, концептуальный вопрос, который Коллегия аккуратно обошла: если компенсационное финансирование в момент предоставления увеличивало риски для внешних кредиторов, насколько справедливо, что субординированный кредитор при смене контроля встанет с ними в один ряд за счет КДЛ. Пусть и с учетом очередности.
