Ключевой эффект позиции ВС РФ, по моему мнению, выражен в возвращении предметных границ, в рамках главы III.1 Закона о банкротстве суд устанавливает недействительность и применяет последствия по ст. 167 ГК РФ или ст. 61.6 Закона о банкротстве, но не разрешает вопросы налогового учета и прекращения публичных обязанностей автоматически. Такой подход усиливает принцип состязательности и гарантирует, что уполномоченный орган защищает свою позицию именно в налоговом споре, где проверяются основания, порядок и момент прекращения обязанности налогового агента и допустимость перерасчета. В практическом плане это означает, что арбитражным управляющим и кредиторам придется разделять процессуальную стратегию. Возврат полученного будет происходить в обособленном споре, а корректировка НДФЛ или взносов через взаимодействие с налоговым органом и, при необходимости, отдельное судебное производство. Вероятно, снизится число случаев, когда суды включают в резолютивную часть актов по оспариванию сделок формулировки о сторнировании налоговых обязанностей, а мотивировка станет более технической, через пределы предмета доказывания и компетенцию. Для недобросовестных получателей выплат это увеличивает неблагоприятные правовые последствия недобросовестного поведения, что означает, что даже признание выплаты недействительной само по себе не снимает налоговые последствия, которые будут оцениваться по правилам налогового права и с учетом фактических действий по возврату и корректировкам.
Таким образом, согласно данной позиции ВС, арбитражные управляющие не должны совершать формальные действия, не приводящие к юридически значимому результату. Указав на необходимость установления причинно-следственной связи между действиями управляющего и причиненным ущербом, Верховный Суд исключил возможность привлечения к ответственности исключительно на основании самого факта выбытия имущества. Особый акцент сделан на оценке разумности и рациональности действий арбитражного управляющего, а также на недопустимости необоснованных или нецелесообразных действий, влекущих дополнительные расходы. С одной стороны, такой подход способствует формированию более сбалансированной практики рассмотрения споров о привлечении управляющих к ответственности, снижая риск предъявления необоснованных требований, однако, с другой – следует учитывать, что категории «разумность» и «рациональность» имеют во многом оценочный характер. В процессе рассмотрения таких споров заявители будут доказывать причинно-следственную связь между действиями арбитражных управляющих и наступлением убытков, в свою очередь отсутствие четких критериев оценки может привести к неоднозначной интерпретации и негативно сказаться на оценке действий управляющего, особенно в сложных и нестандартных ситуациях.