Павел Самсонов

В рассматриваемом же деле ситуация более очевидна: управляющий представил доказательства перечисления денежных средств, однако первичная документация, подтверждающая встречное предоставление, отсутствовала. В таких условиях перенос бремени доказывания на получателя денежных средств представляется вполне логичным и соответствует общей тенденции судебной практики. Для бизнеса это решение является очередным напоминанием о том, что в спорах о банкротстве одного лишь отражения операций в учете недостаточно. При возникновении сомнений необходимо быть готовым подтвердить реальность хозяйственной операции совокупностью доказательств – договорами, первичными документами, перепиской, логистическими и иными подтверждениями фактического исполнения сделки.

Дело было рассмотрено той же председательствующей судьей. Это говорит о формировании единой практики по данному вопросу и о том, что судебные акты нижестоящих инстанций будут отменены, а суд встанет на сторону ФССП РФ. Сам подход представляется несколько противоречивым, так как он ограничивает взыскателя в возможности действовать через представителя в части получения присужденного и взысканного с должника. С одной стороны, взыскатель может доверить получение присужденного, в том числе денежных средств, своему представителю (п. 4 ч. 3 ст. 57 закона об исполнительном производстве), а с другой стороны, в ст. 30 этого же закона указано, что в заявлении о возбуждении исполнительного производства необходимо указывать именно счет взыскателя, а не его представителя. В СМИ ранее упоминалось, что необходимо минимизировать переводы в пользу «недобросовестных взыскателей» с целью отмывания средств и уклонения от налогов. Такая судебная практика направлена на снижение сомнительных операций в ходе исполнительных действий и воспрепятствование недобросовестным банковским операциям.

Однако с 2018 года суды признают законным альтернативную зачету конструкцию – сальдирование встречных требований. Отличить зачет от сальдирования не всегда просто. В постановлениях Верховного суда содержатся основные критерии отличия зачета от сальдирования, среди которых выделяют следующее: сальдирование, в отличие от зачета, проводится автоматически; в отличие от зачета, установление финального сальдо не является сделкой, в результате которой оказывается предпочтение другой стороне, в связи с чем не может быть оспорено; сальдирование возможно лишь в рамках отдельного либо нескольких взаимосвязанных договоров. Для зачета достаточно критериев однородности и встречности требований, вне зависимости, из каких обязательств они произошли.

После 01.03.2023 арбитражный управляющий может подать заявление лично в офисах МФЦ или через нотариуса, а в электронной форме через личный кабинет на сайте Росреестра: rosreestr.gov.ru или на портале Госуслуги: gosuslugi.ru. Однако сайт Россреестра: rosreestr.gov.ru для получения сведений о правообладателе недвижимого имущества не работает. Сведения о правообладателе недвижимого имущества можно получить через личный кабинет Госуслуг, но за это взимается плата. Получается, что в настоящее время самый очевидный способ для арбитражного управляющего получить выписку — через нотариуса или обратиться лично в МФЦ.

Сложность в том, что многие арбитражные управляющие не знают, что нужно создавать учетную запись на сайте «Госуслуги» не как физическое лицо (правообладатель), а как арбитражный управляющий. В связи с этим арбитражные управляющие будут получать данные о правообладателе недвижимого имущества платно.

В этой связи, учитывая, что в случае отмены вышестоящим судом определения об отстранении управляющего он не подлежит восстановлению, а его обязанности осуществляет новый управляющий, важно при защите арбитражного управляющего от отстранения настаивать на несущественности нарушений. Не все заявления об отстранении являются обоснованными, часто это является способом для назначения подконтрольного кредиторам или должнику управляющего. Арбитражный управляющий становится заложником борьбы между участниками банкротного дела. На данный момент получается, что законом не предусмотрена какая-либо компенсация нарушенных прав управляющих, отстранение которых обжаловано в вышестоящих инстанциях.

В первую очередь, когда в судебных спорах затрагиваются права и интересы несовершеннолетних детей, суды пристально изучают доводы и документы сторон. Как правило, победа остается за стороной, которая отстаивает интерес ребенка. В данном случае, заместитель председателя Верховного Суда обратила внимание судов на приоритет прав ребенка. Конечно, со стороны кредиторов, такое положение дел вызывает недовольство. Должники могут просто этим злоупотреблять.

Соответственно, при направлении кандидатуры арбитражного управляющего в суд саморегулируемая организация обязана проверить, соответствует ли арбитражный управляющий установленным законом требованиям. В случае направления кандидатуры, не соответствующей требованиям, для СРО предусмотрены санкции.

Так, например, суды должны применять не только формальную возможность привлечения арбитражного управляющего к ответственности, а учитывать тяжесть совершенного правонарушения, а также размер уже наступивших или потенциальных последствий. Другой вопрос, когда на рассмотрении в Росреестре находится много жалоб. Здесь важен не сам факт наличия жалоб, а их обоснованность. Но всего лишь одна из них вполне может быть решающей. Так как уже за повторное правонарушение арбитражный управляющий может быть привлечен к административной ответственности по ч. 3.1 ст. 14.13 КоАП РФ с применением наказания в виде дисквалификации.

В этом случае наступит ситуация, когда судебная практика наконец уйдет от формализма, которым пропитаны большая часть судебных актов о взыскании вознаграждения в пользу арбитражного управляющего. Ведь всем понятно, что за действиями любого Общества всегда стоят распоряжения и мотивы вполне конкретного человека. Поэтому, принимая «формальные» решения, суд не только лишает арбитражного управляющего законного вознаграждения, но и еще больше развязывает руки недобросовестным руководителям и учредителям.