Арбитражный суд Северо-Кавказского округа разъяснил порядок подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица (КДЛ) по обязательствам должника – юридического лица вне процедуры банкротства последнего, если само КДЛ находится в процессе банкротства.
В рамках рубрики «Вопрос-ответ» суд рассмотрел следующую ситуацию: подлежит ли рассмотрению в рамках общеискового производства заявление о привлечении к субсидиарной ответственности КДЛ по обязательствам должника – юридического лица, в отношении которого процедура банкротства прекращена или она не возбуждалась, с учетом того, что в отношении самого КДЛ введена процедура банкротства?
Ответ суда однозначен – нет, при таких обстоятельствах спор подлежит рассмотрению в деле о банкротстве гражданина, контролировавшего юридическое лицо. Суд пояснил, что требование по обязательствам, вытекающим из субсидиарной ответственности КДЛ-банкрота, не значится в числе исключений из правила о том, что с даты принятия судом решения о признании должника банкротом все требования кредиторов по денежным обязательствам могут быть предъявлены только в ходе конкурсного производства (п. 1 ст. 126, абз. 3 п. 2 ст. 213.11 Закона о банкротстве, п. 27 постановления Пленума ВАС РФ от 22 июня 2012 г. № 35).
Согласно абзацу первому п. 6 ст. 61.16 Закона о банкротстве, вопрос о привлечении к ответственности лица, в отношении которого возбуждено дело о банкротстве, не может быть рассмотрен (передан на рассмотрение) в деле о его банкротстве. Однако из буквального толкования этой нормы в совокупности с прочими абзацами этого же пункта следует, что альтернативой для рассмотрения такого спора выступает дело о банкротстве подконтрольного юридического лица.
Суд отметил, что в случае, если подконтрольное гражданину юридическое лицо ликвидировано, производство по делу о банкротстве такого лица прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, или заявление уполномоченного органа о признании должника банкротом возвращено, то такой альтернативы нет и быть не может. Таким образом, спор, вытекающий из субсидиарной ответственности, подлежит рассмотрению в деле о банкротстве гражданина, контролировавшего юридическое лицо, с момента введения первой процедуры банкротства гражданина.
Почему это важно
Суд подчеркнул важность соблюдения установленной процедуры и последовательности при предъявлении требований к КДЛ, находящемуся в процедуре банкротства, отметил Дмитрий Якушев, советник, адвокат Адвокатского бюро «Андрей Городисский и Партнеры».
Основная задача такого подхода, по его словам, заключается в необходимости консолидировать рассмотрение требований в одном процессе и обеспечить единый порядок удовлетворения требований кредиторов в рамках дел о банкротстве.
В противном случае между требованиями, вытекающими из субсидиарной ответственности, и требованиями обычных кредиторов могла бы возникнуть конкуренция и разделение требований между разными процессами, что не соответствует принципам процедуры. Данный порядок гарантирует эффективность судебного разбирательства и правовую определенность для лиц, имеющих требования к КДЛ. Позиция суда подтверждает необходимость системного подхода к рассмотрению дел, что не всегда соблюдается на практике.
В результате распространения такого подхода число заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках искового производства должно снизиться, заключил он.
Позиция Арбитражного суда Северо-Кавказского округа, по мнению Александра Коржана, арбитражного управляющего Ассоциации арбитражных управляющих СРО «Центральное агентство арбитражных управляющих», логична и обоснована: если в отношении контролирующего лица уже введена процедура банкротства, то требования о его субсидиарной ответственности по долгам подконтрольного юридического лица должны заявляться в деле о банкротстве самого КДЛ, а не в общем исковом порядке.
Это, указал он, прямо следует из общего правила исключительной (банкротной) подсудности с момента открытия конкурсного производства: все денежные требования предъявляются только в рамках процедуры, что неоднократно подчеркивалось правоприменительной практикой. Суд округа корректно связывает это с абз. 1 п. 6 ст. 61.16 Закона о банкротстве, поскольку формальный запрет «рассматривать вопрос о привлечении к ответственности в деле о банкротстве самого привлекаемого» не отменяет исключительную подсудность: альтернативой должна быть процедура банкротства должника-юрлица, а если ее нет (ликвидация, прекращение дела о банкротстве из-за отсутствия финансирования), то спор остается в деле о банкротстве КДЛ.
Такой подход, отметил он, прямо согласуется с практикой ВС РФ: требования к директору-банкроту ликвидированного должника включаются и рассматриваются в его банкротстве, ссылка на абз. 1 п. 6 ст. 61.16 отклоняется, поскольку это не исключение из общего правила (дело № А41-76337/2021 о банкротстве Парфёнова Владимира Николаевича, определение СКЭС ВС РФ № 305-ЭС24-809 от 27 июня 2024 г.).
Практически это снижает риск принятия противоречащих друг другу судебных актов, способствует единообразию практики, выравнивает процессуальные позиции кредиторов и концентрирует доказательства в одном деле, пояснил он.
Для кредиторов это означает простой алгоритм: если в отношении подконтрольного юридического лица возбуждено дело о банкротстве — требование подается в дело юрлица; если дело о банкротстве юрлица прекращено/не возбуждалось или юрлицо ликвидировано, а у КДЛ уже введена процедура — требование подается в дело КДЛ, а общий исковой порядок в этих случаях неприменим. Для арбитражных управляющих это также про прозрачность сроков и экономию процессуальных затрат: единое дело, в котором рассматриваются, в том числе, требования, возникшие из субсидиарной ответственности, уменьшает риск принятия противоречивых судебных актов и упрощает последующее включение требований кредиторов в реестр. Наконец, подход округа согласуется с позицией ВС РФ по внебанкротному привлечению к ответственности КДЛ: вне процедур оно допустимо лишь в узких сценариях, когда банкротные альтернативы недоступны, при сохранении презумпций главы III.2 Закона о банкротстве.
Таким образом, разъяснения Арбитражного суда Северо-Кавказского округа укрепляют единообразие и предсказуемость практики: субсидиарные требования концентрируются в «банкротной» юрисдикции, а выбор надлежащего дела диктуется не удобством заявителя, а фактическим наличием или отсутствием альтернативной процедуры, резюмировал он.
Ответ кассационной инстанции вытекает из недавней позиции Верховного Суда РФ (определение ВС РФ № 305-ЭС24-809 от 27 июня 2024 г. по делу № А41-76337/2021), полагает Джамиля Зуйкова, старший юрист Юридической фирмы Nektorov, Saveliev & Partners.
В указанном деле ВС РФ, напомнила она, кредитор обратился в суд с заявлением о включении требований из субсидиарной ответственности в дело о банкротстве физического лица. Верховный Суд отменил нижестоящие акты и включил требование кредитора в реестр физического лица в связи со следующим:
«Ссылка налоговой службы на абзац первый пункта 6 статьи 61.16 Закона о банкротстве не принимается. Действительно, в силу указанной нормы вопрос о привлечении к ответственности лица, в отношении которого возбуждено дело о банкротстве, не может быть рассмотрен (передан на рассмотрение) в деле о его банкротстве. Вместе с тем из буквального толкования этой нормы в совокупности с прочими абзацами этого же пункта следует, что альтернативой для рассмотрения такого спора выступает дело о банкротстве подконтрольного юридического лица. В рассматриваемом же споре такой альтернативы нет и быть не может: подконтрольное Парфенову В.Н. общество ликвидировано».
Таким образом, в случае если процедура банкротства основного должника прекращена или она не возбуждалась (при ликвидации), у кредиторов есть законная возможность заявить свои непросуженные требования из субсидиарной ответственности в рамках банкротства физического лица.
