В 2025 году Наталия Протериади обратилась в суд с заявлением о собственном банкротстве, указав на задолженность перед бывшим супругом Андреем Исаевым в размере 4,4 млн рублей. Задолженность возникла из решения суда о разделе совместно нажитого имущества и взыскании компенсации. Суд первой инстанции признал заявление обоснованным и ввел процедуру реализации имущества. Апелляционный суд отменил решение и прекратил производство, сочтя, что банкротство используется для урегулирования личных претензий бывших супругов. Наталия Протериади обратилась в Арбитражный суд Центрального округа, указав на добросовестность и неплатежеспособность. Окружной суд признал, что апелляция неверно применила разъяснения Верховного суда, так как заявление было подано самим должником и встречных требований нет. Кассация отменила постановление апелляции и оставила в силе решение суда первой инстанции (А83-2087/2025).
Фабула
В феврале 2025 года Арбитражный суд Республики Крым возбудил производство по делу о банкротстве Наталии Протериади по ее собственному заявлению. Должница указала на неисполненные обязательства перед единственным кредитором Андреем Исаевым в размере 4,4 млн рублей и отсутствие достаточного имущества для погашения долга.
Задолженность была подтверждена судебными актами о разделе совместно нажитого имущества и признании обязательств общими. В октябре 2019 года Центральный районный суд города Симферополя взыскал с Наталии Протериади в пользу Андрея Исаева компенсацию половины рыночной стоимости имущества и половины выплаченных кредитных средств на общую сумму 13,1 млн рублей. В дальнейшем сумма задолженности, установленная в исполнительном производстве, составила 4,4 млн рублей.
Суд первой инстанции признал заявление обоснованным и ввел процедуру реализации имущества, утвердив финансовым управляющим Руслана Талыбова. Двадцать первый арбитражный апелляционный суд отменил решение и прекратил производство по делу. Апелляция сослалась на пункт 50 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, согласно которому процедура банкротства не может использоваться для урегулирования взаимных имущественных претензий супругов. Наталия Протериади обратилась в Арбитражный суд Центрального округа.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Республики Крым признал заявление Наталии Протериади обоснованным и ввел процедуру реализации имущества. Суд установил, что задолженность перед Андреем Исаевым была подтверждена вступившими в законную силу судебными актами и находится на принудительном исполнении.
Суд указал, что имеющиеся у должницы источники дохода не позволяют ей в течение трех лет погасить требования кредиторов, что не соответствует требованиям для утверждения плана реструктуризации долгов. Суд не установил недобросовестности должницы и с учетом ее ходатайства ввел процедуру реализации имущества.
Двадцать первый арбитражный апелляционный суд отменил решение суда первой инстанции, признал заявление Наталии Протериади необоснованным и прекратил производство по делу. Задолженность возникла из судебных актов о разделе совместно нажитого имущества и признании долгов общими.
Суд сослался на пункт 50 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, согласно которому при отсутствии иных кредиторов процедура банкротства не может быть использована для урегулирования взаимных имущественных претензий супругов. Апелляция пришла к выводу о наличии неразрешенных личных разногласий между бывшими супругами, рассмотрение которых посредством банкротства не соответствует целям процедуры.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Центрального округа указал, что апелляция неверно восприняла разъяснения пункта 50 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан. Данные разъяснения были изложены применительно к иным обстоятельствам, существенно отличающимся от обстоятельств настоящего дела. В приведенном в обзоре деле Верховный суд вернул дело на стадию проверки обоснованности заявления кредитора о банкротстве должника при наличии взаимных имущественных претензий и возражений должника против своего банкротства.
В настоящем деле о своем банкротстве заявил сам должник, а не кредитор. Кассация отметила, что отсутствуют сведения о взаимных имущественных претензиях кредитора и должника, а встречного неисполненного обязательства Андрея Исаева перед Наталией Протериади не установлено. В обстоятельствах пункта 50 обзора сам должник возражал против своего банкротства по заявлению кредитора, поскольку кредитор скрыл проведенный зачет встречных требований. В настоящем деле Наталия Протериади сама заявила о своем банкротстве, ссылаясь на непосильное бремя финансовых обязательств и отсутствие имущества для дальнейшего взыскания.
Окружной суд сослался на пункт 2 статьи 213.4 закона «О банкротстве», согласно которому гражданин вправе подать заявление о признании его банкротом в случае предвидения банкротства при наличии обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что он не в состоянии исполнить денежные обязательства в установленный срок. Кассация также привела пункт 3 статьи 213.6 указанного закона, согласно которому под неплатежеспособностью гражданина понимается его неспособность удовлетворить в полном объеме требования кредиторов по денежным обязательствам.
В соответствии с пунктом 5 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан при возбуждении дела о банкротстве гражданина на основании заявления должника предпочтение следует отдавать процедуре, предложенной самим должником, в отсутствие недобросовестности с его стороны. Обстоятельств недобросовестности Наталии Протериади, связанных с возбуждением дела о банкротстве, судом не установлено. Окружной суд также отметил, что доводы Андрея Исаева об отсутствии документов о трудоустройстве и доходах не свидетельствуют о недобросовестности должницы и могут быть проверены финансовым управляющим в ходе процедуры.
Итог
Арбитражный суд Центрального округа отменил постановление Двадцать первого арбитражного апелляционного суда и оставил в силе решение Арбитражного суда Республики Крым.
Почему это важно
Анна Шумская, управляющий партнер юридической компании «Шумская и партнеры», согласна с позицией кассационной инстанции, которая не согласилась с попыткой апелляции распространить пункт 50 Обзора судебной практики ВС РФ от 18 июня 2025 года на ситуацию, существенно отличающуюся от той, которая рассматривалась Верховным судом. В пункте 50 речь шла о злоупотреблении со стороны кредитора, инициировавшего банкротство бывшего супруга при наличии встречных имущественных требований и обстоятельств, ставящих под сомнение саму обоснованность заявления о банкротстве, напоминает Анна Шумская. В рассматриваемом же деле с заявлением обратилась сама должница, ее денежное обязательство подтверждено вступившими в законную силу судебными актами, а наличие признаков неплатежеспособности установлено судом первой инстанции.
На мой взгляд, принципиальная ошибка апелляции заключается в том, что она фактически придала семейному происхождению долга самостоятельное правовое значение, которого законодательство о банкротстве ему не придает. После раздела имущества и присуждения денежной компенсации бывший супруг выступает кредитором по денежному обязательству, и сам факт существовавших ранее семейных отношений не должен ни ограничивать право должника на банкротство, ни предоставлять такому кредитору дополнительные гарантии от списания задолженности. Более того, действующее законодательство не относит денежные компенсации, присужденные при разделе совместно нажитого имущества, к категории безусловно несписываемых обязательств. Следовательно, при отсутствии предусмотренных законом исключений такие долги в принципе могут быть списаны по завершении процедуры банкротства, даже если бывший супруг является единственным кредитором должника.
Вместе с тем, продолжает Анна Шумская, право на освобождение от обязательств не является безусловным, и именно здесь, на ее взгляд, находится действительная правовая проблема этого дела. Если денежное требование возникло вследствие умышленного сокрытия совместного имущества, его недобросовестного отчуждения с целью лишить другого супруга причитающейся ему доли либо иных доказанных незаконных действий, то обстоятельства возникновения долга могут иметь значение для применения исключений из правила об освобождении от обязательств, предусмотренных статьей 213.28 закона о банкротстве.
Однако само по себе отчуждение совместного имущества без согласия супруга, последующее взыскание компенсации или неисполнение судебного решения еще не означают, что должник действовал с умыслом причинить имущественный вред либо злоупотребил правом на банкротство, рассуждает Анна Шумская. Такие обстоятельства должны быть предметом самостоятельного доказывания, а не презюмироваться из характера семейного конфликта.
В рассматриваемом деле, по ее словам, особенно важно разграничивать задолженность, возникшую вследствие распоряжения совместным имуществом, и задолженность по компенсации части платежей по общему кредиту. У этих требований различная правовая природа, а значит, и основания для возможного отказа в освобождении от них могут существенно отличаться, поясняет Анна Шумская.
Таким образом, значение постановления кассации она видит не в предоставлении должникам возможности беспрепятственно списывать долги перед бывшими супругами, а в восстановлении общего принципа банкротного права: оцениваться должны объективная неплатежеспособность, правовая природа обязательства и доказанное поведение должника, а не личность кредитора и история его отношений с должником. Иначе мы рискуем получить сформированную судебной практикой новую категорию несписываемых долгов, которой нет в законе, и фактически поставить кредитора -бывшего супруга в привилегированное положение по сравнению с другими кредиторами без какого-либо нормативного основания.
Основной вывод постановления состоит в том, что наличие единственного кредитора, являющегося бывшим супругом должника, и семейно-правовое происхождение задолженности сами по себе не препятствуют возбуждению дела о банкротстве гражданина по его собственному заявлению. Для применения ограничительного подхода, изложенного в пункте 50 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан от 18.06.2025, необходимо установить конкретные обстоятельства, свидетельствующие об использовании процедуры банкротства для разрешения неурегулированных взаимных имущественных претензий бывших супругов. Суд обоснованно разграничил ситуацию, когда банкротство инициируется кредитором вопреки возражениям должника при наличии встречных требований, и ситуацию добровольного обращения самого должника, имеющего подтвержденную судебным актом задолженность и признаки неплатежеспособности.
Постановление имеет значение для разграничения допустимого использования процедуры банкротства и недопустимой подмены ею механизмов разрешения семейно-имущественных споров, считает Ольга Мальцева. Принципиально важно, с ее точки зрения, что суд не придал самостоятельного правового значения ни количеству кредиторов, ни семейно-правовой природе первоначального обязательства, а сосредоточился на наличии предусмотренных законом признаков неплатежеспособности. Такой подход соответствует пункту 2 статьи 213.4 и пункту 3 статьи 213.6 закона о банкротстве, а также разъяснениям пункта 11 постановления Пленума ВС РФ № 45 от 13.10.2015.
При этом добросовестность должника не должна презюмироваться исключительно из факта самостоятельного обращения в суд: она подлежит оценке с учетом раскрытия имущества, доходов, сделок и поведения должника в процедуре, подчеркивает Ольга Мальцева.
Практическое значение постановления, по ее мнению, заключается в том, что оно ограничивает возможность формального применения пункта 50 обзора и расширительного толкования содержащегося в нем запрета. Вместе с тем позиция суда не означает, что любое заявление о банкротстве с единственным кредитором подлежит удовлетворению: необходимо установить реальную неплатежеспособность, отсутствие неурегулированных встречных имущественных требований и недобросовестного поведения должника. Таким образом, постановление формирует ориентир для рассмотрения аналогичных споров, требующий индивидуальной оценки экономического и правового содержания задолженности, а не отказа в банкротстве исключительно по мотиву ее происхождения из отношений между бывшими супругами.
