В 2023 г. Олег Васильков подал заявление о признании себя банкротом, ссылаясь на долги свыше 900 тыс. рублей. Суды первой и апелляционной инстанций сочли его заявление необоснованным и прекратили производство, указав, что у Василькова достаточно имущества для расчетов с кредиторами. Васильков обжаловал эти акты в кассации. Окружной суд отменил судебные акты нижестоящих инстанций и направил дело на новое рассмотрение, указав, что суды не исследовали доводы должника надлежащим образом и неправомерно учли единственное жилье в составе имущества для расчетов с кредиторами (дело № А63-18241/2023).
Фабула
В сентябре 2023 г. Олег Васильков обратился в Арбитражный суд Ставропольского края с заявлением о признании себя банкротом, ссылаясь на невозможность погашения долгов, установленных судебными актами Пятигорского городского суда. Васильков указал, что его задолженность превысила 900 тыс. рублей.
Суды первой и апелляционной инстанций сочли его заявление необоснованным и прекратили производство, указав, что у Василькова достаточно имущества для расчетов с кредиторами. Васильков обжаловал эти акты в кассации, рассказал ТГ-канал «Ликвидация и банкротство».
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Ставропольского края признал заявление Олега Василькова необоснованным и прекратил производство по делу. Суд первой инстанции счел, что у Василькова достаточно личного имущества для погашения задолженности перед кредиторами.
Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд оставил определение первой инстанции без изменения, согласившись с выводами нижестоящего суда об отсутствии оснований для введения процедуры банкротства в отношении Василькова.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Северо-Кавказского округа указал, что положения п. 2 ст. 213.30 Закона о банкротстве, запрещающие повторно инициировать собственное банкротство в течение 5 лет после прекращения предыдущего дела, в данном случае не применимы, поскольку ранее дело возбуждалось по заявлению кредитора Василькова, а не самого должника. Следовательно, нынешнее заявление считается поданным Васильковым впервые.
Нижестоящие суды не исследовали надлежащим образом доводы Василькова о превышении его задолженности законодательного порога в 500 тыс. рублей для возбуждения дела о банкротстве гражданина. Заявитель приводил доводы о наличии долга не менее 900 тыс. рублей.
Признавая достаточность имущества Василькова для погашения долгов, суды первой и апелляционной инстанций не дали оценки его доводам о невозможности учета единственного жилья должника в составе такого имущества. Кассация подчеркнула, что единственное жилье не может быть использовано для удовлетворения требований кредиторов вне рамок процедуры банкротства.
При рассмотрении вопроса об обоснованности заявления гражданина о собственном банкротстве суды в принципе не должны исследовать наличие и достаточность его имущества для расчетов с кредиторами. Следовательно, выводы нижестоящих инстанций по данному вопросу не могли служить основанием для отказа Василькову во введении процедуры его банкротства.
Итог
Арбитражный суд Северо-Кавказского округа отменил определение Арбитражного суда Ставропольского края и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда, направив спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Почему это важно
Проблема здесь простая: единственное жилье делает баланс «красивым» на бумаге, но для кредиторов оно недоступно – исполнительский иммунитет вычеркивает этот актив из конкурсной массы, отметил Давид Кононов, адвокат, управляющий партнер Адвокатского бюро «Мушаилов, Узденский, Рыбаков и партнеры».
Поэтому, по его словам, на «входе» в процедуру учитывать его при проверке обоснованности заявления нельзя: иначе искусственно блокируется доступ к реабилитации. Это прикрывается тем, что у должника «якобы хватает имущества». Но и закрывать глаза на очевидно «особое» жилье тоже неправильно.
«Пишу "особое", потому что рынок говорит о "роскошном", но ВС РФ еще с 2021 г. использует категорию "излишнее", а она с роскошью соотносится опосредованно. После 2021 г. практика допустила реализацию "излишнего" жилья с покупкой замены; значит, если возражающий кредитор приносит достаточные маркеры избыточности (существенный перевес цены и метража над региональной нормой, "элитный" класс, явное несоответствие базовым жилищным стандартам), суд вправе на старте сделать быструю проверку и ориентировочно учесть возможную "дельту" – цену потенциальной продажи минус стоимость замещающего жилья и расходы», – указал он.
Процедурно это важно: инициатива и бремя – на кредиторе; без prima facie-набора признаков превращать проверку обоснованности заявления в мини-процесс по оценке перспектив реализации имущества нельзя. Решение о замещении – только на стадии реализации. Такой баланс ничего не «ломает»: иммунитет сохраняется, но должник не прикрывается «элитной квартирой», когда одной «дельты» достаточно, чтобы закрыть значимую часть долгов. Практически это означает два простых шага: должник еще на стадии подачи показывает, что жилье обычного уровня (сравнительные цены и метраж, отсутствие люксовых признаков), кредитор – приносит сопоставимые примеры, справки по рынку и прикидку «дельты». Логично было бы закрепить этот порядок прямо в законе: на стадии обоснованности – быстрый скрининг по очевидным признакам с возможностью пересмотра, на стадии реализации – финальная оценка и, при подтверждении избыточности, продажа с замещением и направлением разницы кредиторам.
Такой подход возвращает проверку заявления к экономической реальности и не позволяет бумажной платежеспособности подменять неплатежеспособность фактическую, заключил он.
Олег Пермяков, адвокат, партнер Юридической фирмы «Рустам Курмаев и партнеры», напомнил: в п. 2 ст. 213.30 Закона о банкротстве установлено, что дело о банкротстве не может быть возбуждено по заявлению самого должника в указанный период, при этом отсутствует запрет повторного признания гражданина банкротом в течение указанного периода по заявлению конкурсного кредитора или уполномоченного органа в ходе вновь возбужденного дела о банкротстве.
Статья 213.30 Закона о банкротстве предусматривает лишь последствия признания гражданина банкротом, но не регулирует последствия прекращения производства по делу о банкротстве в связи с удовлетворением всех требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов. Выход из процедуры несостоятельности, сопряженный с восстановлением платежеспособности, не должен влечь таких последствий, как ограничения, предусмотренные п. 3 ст. 213.30 Закона о банкротстве. В связи с этим позиция суда округа представляется правильной и соответствующей положениям Закона о банкротстве.
В ином случае, по его мнению, запрет на самобанкротство создавал бы существенные ограничения прав гражданина, ранее действовавшего добросовестно и погасившего требования кредиторов по первому возбужденному делу о банкротстве.
Анна Скорова, ведущий юрист Юридической фирмы INTELLECT, сообщила, что кассация обратила внимание на ряд значимых моментов, связанных с процедурой банкротства гражданина.
Совершенно справедливо было отмечено, что в случае, если ранее возбужденное по заявлению кредитора дело о банкротстве было прекращено в связи с добровольным погашением требований должником, то это не должно стать препятствием для подачи гражданином заявления о самобанкротстве в течение 5 лет после завершения процедуры. Поскольку возможны ситуации, когда кредиторы обращаются с заявлением о банкротстве при попытках должника урегулировать задолженность мирным путем (внося платежи), но кредитор не идет на уступку, в силу внутренних «политических» убеждений.
Кассация, возвращая дело в суд первой инстанции, обратила внимание нижестоящих судов на то, что при разборе обоснованности заявления гражданина о признании самого себя банкротом в предмет исследования судов не входят вопросы наличия и достаточности имущества для погашения требований кредиторов. Довод абсолютно верен, поскольку эти вопросы разрешаются в ходе самой процедуры банкротства: конкурсная масса может быть пополнена, в том числе, в результате двусторонней реституции на основании судебного акта о признании сделки недействительной.
Судебная коллегия указала, что при рассмотрении аспекта достаточности/недостаточности имущества во внимание не должно приниматься единственное жилье гражданина, на которое, в силу ст. 446 ГПК РФ, в любом случае не может быть обращено взыскание.
В связи с этим стоит отметить, что практика по проблемам единственного жилья активно развивается с 2020 г. и выводы судов нижестоящих инстанций в анализируемом споре ей противоречат, равно как и порядку исключения имущества из конкурсной массы: в ситуации, когда единственное жилье отвечало признакам роскоши, суды перешли на дифференцированное (небезусловное) применение имущественного (исполнительского) иммунитета в отношении жилого помещения, принадлежащего на праве собственности гражданину-должнику.
Как представляется, судебный акт не окажет существенного влияния на сложившуюся правоприменительную практику, поскольку дело, вероятнее всего, станет предметом рассмотрения Судебной коллегией ВС РФ, которая окончательно расставит точки в сложившейся ситуации, резюмировала она.
