В 2021 г. конкурсный управляющий ООО «ЭкоТЭК» безуспешно попытался оспорить сделки должника по перечислению денежных средств Альберту Резчикову, Валерию Рибовичу, Дамиру Серазутдинову и Дамиру Арсланову как подозрительные. В 2024 г. он обратился в суд с требованием о взыскании этих сумм как убытков, причиненных ответчиками должнику, а также о взыскании с бывшего директора Ивана Чаадаева стоимости отчужденного в 2017–2018 гг. имущества (автомобилей и спецтехники) и сумм неподтвержденных авансовых отчетов работников. Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили требования частично. Ответчики обратились с жалобами в кассацию, указав на представление ими документов, подтверждающих расходование денежных средств, а Иван Чаадаев также на то, что спорные сделки по продаже имущества были совершены уже после прекращения его полномочий. Кассация отменила судебные акты, указав на необходимость оценки доказательств, представленных ответчиками, и направила спор на новое рассмотрение (дело № А65-10465/2018).
Фабула
В июле 2021 г. конкурсный управляющий ООО «ЭкоТЭК» Айрат Хайруллин оспорил сделки должника по перечислению 7,9 млн рублей Альберту Резчикову, 6,9 млн рублей Валерию Рибовичу, 9,3 млн рублей Дамиру Серазутдинову и 3,8 млн рублей Дамиру Арсланову как подозрительные, но суд отклонил требования КУ в связи с пропуском срока исковой давности.
В 2024 г. КУ обратился в Арбитражный суд Республики Татарстан с требованием о взыскании этих сумм как убытков, причиненных ответчиками должнику. Также он потребовал взыскать с бывшего директора Ивана Чаадаева 6,2 млн рублей стоимости проданных в декабре 2017 г. – январе 2018 г. автомобилей и спецтехники, 23,8 млн рублей неподтвержденных авансовых отчетов работников и 13 млн рублей авансовых отчетов Дамира Серазутдинова.
Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили требования частично.
Альберт Резчиков, Иван Чаадаев, Дамир Серазутдинов, Валерий Рибович и Дамир Арсланов обжаловали судебные акты первой и апелляционной инстанций в Арбитражный суд Поволжского округа, рассказал ТГ-канал «Субсидиарная ответственность».
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции частично удовлетворил требования. Он установил, что перечисления ответчикам имели место в 2017–2018 гг. и не превышали 2% балансовой стоимости активов должника, в связи с чем не могли привести к банкротству.
Однако суд счел доказанным необоснованный вывод средств и взыскал полученные суммы как убытки: 7,9 млн рублей с Альберта Резчикова, 6,9 млн рублей – с Валерия Рибовича, 9,3 млн рублей – с Дамира Серазутдинова и 3,8 млн рублей – с Дамира Арсланова. С Ивана Чаадаева как руководителя суд взыскал 6,2 млн рублей стоимости проданных автомобилей и спецтехники, 23,8 млн рублей неподтвержденных авансовых отчетов сотрудников и 13 млн рублей авансовых отчетов Дамира Серазутдинова (всего 43 млн рублей).
Суд апелляционной инстанции согласился с наличием оснований для взыскания убытков ввиду направленности умысла ответчиков на вывод средств путем необоснованного перечисления денег и принятия к учету первичных документов. Апелляция также установила согласованность действий Серазутдинова, Резчикова, Рибовича и Арсланова с бывшим директором Чаадаевым, в связи с чем взыскала часть сумм с ответчиков солидарно с Иваном Чаадаевым.
С самого Ивана Чаадаева апелляция взыскала лишь 6,3 млн рублей, поскольку при расчете суд первой инстанции ошибочно дважды учел 13 млн рублей авансовых отчетов Дамира Серазутдинова.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Поволжского округа отменил судебные акты в части взыскания убытков с Арсланова, Резчикова, Рибовича, Серазутдинова и Чаадаева. При взыскании с ответчиков сумм подотчетных средств как убытков суды исходили лишь из того, что ранее эти сделки были квалифицированы как подозрительные при попытке их оспаривания. Однако тогда в признании сделок недействительными было отказано из-за пропуска срока исковой давности, а выводы суда об отсутствии доказательств встречного предоставления не имеют преюдициального значения.
При новом рассмотрении спора ответчики ссылались на то, что полученные средства они как работники должника расходовали на его хозяйственные нужды (командировки, материалы, ГСМ и т.д.), представляли авансовые отчеты с подтверждающими документами, но суды не дали оценку этим доказательствам. Суды не учли, что обязанность хранить авансовые отчеты лежит на организации, а не на подотчетных лицах.
Суды также не выяснили, продал ли конкурсный управляющий требования к контрагентам по сделкам, по которым с Ивана Чаадаева были взысканы убытки в виде стоимости отчужденных автомобилей и спецтехники. Между тем ранее эти сделки были признаны недействительными и были применены последствия в виде взыскания денег. Если требования к контрагентам были уступлены, то это по смыслу закона означает и уступку требований о возмещении убытков к Ивану Чаадаеву как контролировавшему лицу (в отсутствие соглашения об ином).
Итог
Арбитражный суд Поволжского округа отменил определение Арбитражного суда Республики Татарстан и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в части взыскания убытков с Дамира Арсланова, Альберта Резчикова, Валерия Рибовича, Дамира Серазутдинова и Ивана Чаадаева. Обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Татарстан.
Почему это важно
В данном деле интересный аспект – это соотношение норм Закона о банкротстве и правил Трудового кодекса (ТК) РФ, отметила Ольга Плешанова, независимый эксперт, руководитель аналитической службы Адвокатского бюро города Москвы «Инфралекс».
По ее словам, дело ставит принципиальные вопросы.
Насколько защищены работники должника от предъявления к ним по банкротным основаниям требований, связанных с трудовыми отношениями?
Какие последствия должны наступать, если работодатель использовал работников при выводе активов из организации и работники умышленно участвовали в подобной деятельности?
Суды нижестоящих инстанций удовлетворили требования о взыскании в пользу должника убытков с работников, не являющихся контролирующими лицами (КДЛ). Сделано это было по банкротным основаниям, тогда как речь идет о работниках, состоявших с должником исключительно в трудовых отношениях, указала Ольга Плешанова. Должник перечислял работникам денежные средства под отчет на нужды организации. Отчеты показались оформленными ненадлежащим образом. Квалификация требований к работникам вызвала спор: то ли это привлечение к субсидиарной ответственности, как было заявлено конкурсным управляющим (участие в выводе активов по сговору с директором), то ли это оспаривание сделок по выдаче денег работникам по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, то ли убытки, причиненные должнику, подчеркнула она.
Препятствием к субсидиарной ответственности, пояснила Ольга Плешанова, стала незначительность денежных сумм, выданных работникам, для наступления объективного банкротства организации. Оспорить сделки не удалось из-за пропуска исковой давности. Суды первой и апелляционной инстанций квалифицировали перечисление денег как убытки, применив правила гл. III.2 Закона о банкротстве. Нижестоящие суды пришли к выводу, что ответчики, включая работников, действовали умышленно с целью вывода имущества должника, для чего использовались необоснованные перечисления денежных средств работниками и необоснованное принятие директором к учету первичных документов, подтверждающих расходование средств, констатировала она.
Кассационный суд, направляя дело на новое рассмотрение, счел доводы нижестоящих судов неубедительными и преждевременными. Нижестоящие суды должным образом не исследовали авансовые отчеты и первичные документы, подтверждающие расходование работниками денег на нужды организации. Обязанность хранить и представлять авансовые отчеты лежит на работодателе, работники хранить эти документы не обязаны, напомнила Ольга Плешанова.
Кроме того, по ее мнению, суды не учли правовые подходы, касающиеся разрешения споров с работниками, не являющимися КДЛ. Здесь, очевидно, следует обратиться к положениям ТК РФ о материальной ответственности работников и случаях полного возмещения ущерба, причиненного работодателю. Это возможно на основании ст. 243 ТК РФ – в частности, в силу п. 2 и 3 ч. 1 об ответственности за недостачу ценностей, полученных под отчет, и за умышленное причинение ущерба. Рассмотрение таких споров требует учета норм ТК РФ, в числе которых, в частности, есть правила о снижении размера взыскиваемого ущерба (ст. 250 ТК РФ), предупредила она.
При проверке обоснованности расходования работниками денежных средств необходимо тщательно исследовать авансовые отчеты и подтверждающие документы, ориентируясь на практику рассмотрения трудовых споров. Возлагать на работников должника ответственность по тем же критериям, которые предусмотрены Законом о банкротстве для КДЛ, оснований нет. Возможное же участие работников в сговоре с руководством организации для вывода активов должно, вероятно, иметь уголовно-правовую квалификацию и расследоваться по соответствующим процессуальным правилам, позволяющим выявить наличие сговора, согласованность действий, направленность умысла.
Мало кто будет спорить, что в последние годы наблюдается тренд на более эффективное применение института взыскания убытков и привлечения к субсидиарной ответственности в делах о банкротстве, полагает Юрий Самолетников, адвокат Юридической фирмы VERBA LEGAL.
Контролирующим должника лицам, продолжил он, с каждой новой позицией высших инстанций все труднее избежать ответственности в рамках процедуры банкротства. На этом фоне особый интерес вызывает прошлогодняя позиция ВС о солидаритете, приведенная сначала в определении № 308-ЭС22-21714 (3,4,5) по делу Сарычева, а затем и в деле ООО «М.Ю.З. «Камея» о взыскании убытков с управляющего (см. подробнее: ВС отказался взыскать с КУ должника 68,4 млн рублей убытков).
В рассматриваемом деле, по его словам, кассационный суд вновь напомнил о данном правовом подходе: уступка дебиторской задолженности по недействительной сделке влечет одновременную уступку и прав требования к контролирующим лицам о возмещении убытков, если договор цессии не предусматривает их раздельный переход.
Данный правовой подход при том, что он полностью соответствует закону, может быть использован для эвакуации недобросовестных лиц из банкротных процедур: продав требование из недействительной сделки, можно передать и связанные с ней убытки, тем самым исключив возможность их последующего взыскания с контролирующих лиц.
Для того чтобы избежать подобного результата, при продаже требований по недействительным сделкам на торгах целесообразно включать в договор цессии прямую оговорку о том, что право требования убытков по этим сделкам не переходит к цессионарию, сообщил он.
