ООО «ОФК Групп МСК» было признано банкротом в октябре 2021 г. Конкурсный управляющий обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего руководителя Александра Ильчука и предполагаемого бенефициара Елены Гребениной. Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили требования, установив, что оба ответчика являются контролирующими лицами должника. Основаниями послужили непередача документации конкурсному управляющему и совершение сделок, приведших к банкротству. Гребенина обжаловала судебные акты в кассационном порядке. Арбитражный суд Московского округа отменил решения нижестоящих судов в части привлечения Гребениной к ответственности, указав на недоказанность ее статуса контролирующего лица и отсутствие причинно-следственной связи между ее действиями и банкротством должника (дело № А40-144183/21).
Фабула
В октябре 2021 г. суд признал ООО «ОФК Групп МСК» банкротом. При этом последним руководителем ООО «ОФК Групп МСК» в период с 19 марта 2014 г. по 18 октября 2021 г. являлся Александр Ильчук.
В декабре 2024 г. конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности Александра Ильчука и Елены Гребениной. КУ указал, что Ильчук как бывший руководитель не передал документацию и имущество должника, а Гребенина являлась фактическим бенефициаром и контролирующим лицом ООО «ОФК Групп МСК». По мнению управляющего, под контролем ответчиков были совершены сделки по перечислению денег в пользу АО «А.Рустел» (17,7 млн рублей) и АО «Джи Эс Системс» (21,8 млн рублей), которые привели к банкротству должника.
Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили заявление конкурсного управляющего, привлекли обоих ответчиков к субсидиарной ответственности и приостановили производство в части определения размера ответственности до окончания расчетов с кредиторами.
Гребенина обратилась с кассационной жалобой в Арбитражный суд Московского округа, рассказал ТГ-канал «Субсидиарная ответственность».
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции установил, что контролирующими лицами ООО «ОФК Групп МСК» являются бывший руководитель Александр Ильчук и конечный бенефициар Елена Гребенина. Решением суда от 15 октября 2021 г. Александр Ильчук был обязан передать конкурсному управляющему документацию, печати и материальные ценности должника в течение трех дней. Однако данное решение не было исполнено даже после выдачи исполнительного листа в июне 2022 г., что привело к невозможности формирования конкурсной массы.
В отношении Елены Гребениной суды установили, что она работала в АО «А.Рустел» с декабря 2008 г. по июль 2014 г., а затем в АО «Джи Эс Системс» с июля 2014 г. по декабрь 2022 г. На основании этого суды сделали вывод о заинтересованности данных организаций по отношению к должнику.
Суды также учли показания Ильчука о том, что все учредительные документы, печать и ЭЦП должника находились в офисе АО «Джи Эс Системс», а Гребенина являлась реальным контролирующим лицом ООО «ОФК Групп МСК».
Суд апелляционной инстанции подтвердил, что в результате перечисления денежных средств в пользу АО «А.Рустел» и АО «Джи Эс Системс» должник утратил ликвидное имущество без получения встречного предоставления, что причинило вред кредиторам. Сделки были совершены с целью причинения убытков кредиторам, в результате чего конкурсная масса уменьшилась на общую сумму около 40 млн рублей.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа критически оценил выводы нижестоящих судов в части привлечения Елены Гребениной к субсидиарной ответственности. По основанию непередачи документации кассация указала, что суды сделали вывод о контроле Гребениной над должником, основываясь исключительно на объяснениях Ильчука. При этом Гребенина не имела формально-юридических отношений с ООО «ОФК Групп МСК» — она не была ни генеральным директором, ни участником должника.
Конкурсный управляющий не представил доказательств того, что Гребенина фактически владела документами или имуществом должника. Окружной суд признал вывод нижестоящих судов в данной части немотивированным и не основанным на нормах права.
В части совершения сделок окружной суд обратил внимание на правовые позиции Верховного Суда РФ, согласно которым для привлечения к субсидиарной ответственности необходимо установить наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника, а также то, что реализация таких полномочий привела к негативным последствиям. Масштаб негативных последствий должен соотноситься с масштабами деятельности должника.
Нижестоящие суды не установили, что инициатором вменяемых Гребениной сделок являлась именно она. Вывод судов о том, что Елена Гребенина является выгодоприобретателем по данным сделкам только потому, что работала в организациях-контрагентах, кассация признала необоснованным. Суды не установили, какую именно выгоду получила Гребенина от данных сделок.
Особое внимание кассационная инстанция уделила противоречивости выводов судов. Определениями Арбитражного суда города Москвы от 27 апреля 2023 г. и от 4 июля 2023 г. было отказано в признании недействительными тех же самых сделок по перечислению денежных средств АО «Джи Эс Системс» и АО «А.Рустел». В рамках рассмотрения этих споров был установлен реальный характер отношений сторон и получение должником соответствующего экономического предоставления.
Нижестоящие суды не мотивировали, почему при рассмотрении спора о субсидиарной ответственности они пришли к иным выводам относительно характера тех же сделок. Ранее вступившими в законную силу судебными актами установлен реальный характер отношений по договорам поставки и займа.
Арбитражный суд Московского округа также принял во внимание довод Елены Гребениной о том, что ее трудовая деятельность в АО «А.Рустел» была окончена в 2014 г., то есть задолго до совершения спорных сделок в 2018 г. В таких обстоятельствах она не могла влиять на экономическую деятельность должника и его контрагентов.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда в части привлечения Елены Гребениной к субсидиарной ответственности. Обособленный спор в отмененной части был направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Москвы.
Почему это важно
Как следует из обстоятельств, изложенных в комментируемом судебном акте, о привлечении второго ответчика (который работал в организации-контрагенте должника) к субсидиарной ответственности было заявлено по двум основаниям: непередача документации должника, вследствие чего было затруднено проведение процедур банкротства, а также совершение должником сделки, впоследствии признанной недействительной, в пользу контрагента юридического лица, где работал ответчик, отметила Ольга Елагина, адвокат, партнер Адвокатского бюро ZE Lawgic Legal Solutions.
По ее словам, вывод суда кассационной инстанции о том, что сам по себе факт осуществления трудовой деятельности ответчиком в компании-контрагенте, в пользу которой был совершен платеж по недействительной сделке, не влечет автоматически привлечение к субсидиарной ответственности, является верным, поскольку такие общие формулировки необоснованно расширяют круг лиц, которые могут быть привлечены к субсидиарной ответственности. Так, суды не проверили наличие фактических оснований для привлечения к субсидиарной ответственности одного из ответчиков, который по формальным признакам не являлся контролирующим должника лицом, в связи с чем спор обоснованно направлен на новое рассмотрение.
Во-первых, продолжила она, суд должен указать конкретные факты, которые указывают на то, что именно этот ответчик являлся контролирующим должника лицом, давал обязательные для исполнения должником указания и имел возможность оказывать влияние на деятельность должника, а также должна быть установлена степень такого влияния. В свою очередь, сами по себе показания последнего директора должника не являются доказательством, безусловно свидетельствующим о том, что второй ответчик являлся контролирующим должника лицом. Директор в данном случае заинтересован в том, чтобы снять ответственность с себя и возложить ее на другое лицо – работника компании-контрагента. Поэтому показания директора должника очевидно должны оцениваться критически, указала Ольга Елагина.
К тому же в данном случае иных доказательств в пользу того, что второй ответчик имел возможность или контролировал деятельность должника, в материалы дела не было представлено, а также не были установлены степень влияния второго ответчика на деятельность должника, а также то, получена ли выгода именно ответчиком от совершения сделки, впоследствии признанной недействительной, и что именно совершение такой недействительной сделки привело должника к банкротству.
Однако для привлечения лица к субсидиарной ответственности должна быть установлена совокупность следующих обстоятельств: насколько конкретный ответчик мог влиять на принимаемые должником решения (особенно, если не занимал никакую должность в организации-должнике), а также степень влияния противоправных действий предполагаемого контролирующего должника лица на невозможность погашения требований должника перед кредиторами и восстановление платежеспособности, и в чем конкретно выражались такие противоправные действия. Касательно же основания, связанного с непередачей документации, однозначно должно быть установлено, что у ответчика эта документация имелась и он имел возможность ей распоряжаться.
При этом также должно быть установлено, что действия ответчика с неизбежностью повлекли банкротство компании (причинно-следственная связь между действиями ответчика и наступлением банкротства должника), а если не доказано, что ответчик имел возможность оказывать влияние на принимаемые должником решения, либо в том случае, когда установлено, что лицо является КДЛ, но вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, с таких лиц максимум могут быть взысканы убытки, заключила она.
В данном деле суд кассационной инстанции в очередной раз обратил внимание судов на необходимость верного распределения бремени доказывания в делах о привлечении к субсидиарной ответственности и недопустимости привлечения к ответственности, основываясь исключительно на предположениях, полагает Иван Стасюк, руководитель практики разрешения споров Юридической компании MALGORA Group.
Суды сделали выводы об ответственности ответчика, полагаясь, по сути, на показания генерального директора должника, однако ни доказательств того, что ответчица реально руководила обществом, ни того, что она получила в итоге выгоду в деле, надо полагать, не было, указал он.
В настоящее время в практике выработаны подходы, стимулирующие номинального директора к раскрытию конечных бенефициаров общества. Однако показания такого директора – лишь одно из доказательств, которые должны оцениваться в совокупности с другими. В противном случае вместо реального привлечения к ответственности бенефициаров мы получим массовый уход от ответственности реальных руководителей и владельцев, предупредил он.
По сути, здесь судам нужно найти крайне тонкую грань при определении достаточности доказательств вины ответчиков: с одной стороны прямых доказательств вины скрытых бенефициаров почти никогда не найти, а с другой – в данном деле чаша весов качнулась в иную сторону: сами по себе утверждения другого лица не могут служить основанием для привлечения к ответственности по долгам компании.
По мнению Анастасии Рязаповой, старшего юриста практики банкротства Правового бутика MAYS, в рамках данного дела обращают на себя внимание несколько правовых позиций.
Привлечение конечного бенефициара к субсидиарной ответственности за непередачу документации конкурсному управляющему.
Действительно, в силу абз. 2 п. 2 ст. 126 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» обязанность по передаче документов должника возлагается солидарно как на номинального, так и на фактического руководителя. Неисполнение данной обязанности может служить основанием для применения презумпции виновности в доведении до банкротства (пп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве). Однако, как указал Верховный Суд РФ в определении от 23 января 2023 г. № 305-ЭС21-18249(2,3) по делу № А40-303933/2018, сам по себе статус бенефициара не является достаточным доказательством того, что данное лицо выполняло функции фактического руководителя. Поскольку данная ответственность коррелирует с нормами об ответственности руководителя за организацию бухгалтерского учета, привлечение бенефициаров допустимо исключительно при доказанности их статуса фактического руководителя. В данном случае суды не сделали разграничения между статусами «конечный бенефициар» и «фактический руководитель», в результате привлекли Е.Б. Гребенину к ответственности по указанному основанию без надлежащей мотивировки и без исследования всех необходимых обстоятельств.
Совершение ответчиками сделок, следствием которых явилась несостоятельность должника.
Выводы нижестоящих судов по данному вопросу также представляются недостаточно обоснованными. В нарушение разъяснений ВС РФ суды не установили ключевые для такой категории дел обстоятельства: (1) инициировали ли ответчики оспариваемые сделки и (2) получили ли они от этих сделок личную выгоду. Несмотря на установление факта трудоустройства Гребениной Е.Б. в компаниях-контрагентах, суды так и не исследовали ее роль в заключении сделок и механизм извлечения выгоды от их совершения.
Доказательства, подтверждающие контроль ответчика над должником (банковские выписки, подтверждающие поступления денежных средств на счета, доказательства дачи обязательных указаний и т.д.), в материалы дела не представлены.
Кроме того, продолжила Анастасия Рязапова, суды в данном деле уклонились и от правовой оценки самих сделок: проигнорировали ранее вынесенные по делу судебные акты, подтверждающие реальность хозяйственных отношений между должником и его контрагентами, а также не проверили существенность сделок применительно к масштабам деятельности должника и не установили причинно-следственную связь между совершением сделок и наступлением банкротства.
При таких обстоятельствах правовая позиция кассации имеет важное значение, поскольку напоминает судам, что само по себе наличие у ответчика статуса конечного бенефициара не отменяет необходимости доказывать ключевые юридические факты и проводить глубокий и всесторонний анализ доказательств в соответствии с позицией ВС РФ.
