Конкурсный управляющий ООО «Завод ПВХ конструкций "Оконный мир"» Андрей Барабашин обратился в суд с заявлением о привлечении бывшего руководителя должника Михаила Плаксина к субсидиарной ответственности в связи с непередачей документации. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении требований. Арбитражный суд Поволжского округа отменил судебные акты и направил дело на новое рассмотрение, указав на необходимость установить причины банкротства, факт неисполнения обязательств по передаче документации, вину Плаксина и причинно-следственную связь между отсутствием документации и невозможностью удовлетворения требований кредиторов (дело № А57-1644/2021).
Фабула
Конкурсный управляющий ООО «Завод ПВХ конструкций "Оконный мир"» Андрей Барабашин обратился в суд с заявлением о привлечении бывшего руководителя должника Михаила Плаксина к субсидиарной ответственности в связи с непередачей документации.
Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении требований. Барабашин обратился с кассационной жалобой в Арбитражный суд Поволжского округа, рассказал ТГ-канал «Субсидиарная ответственность».
Что решили нижестоящие суды
Суды первой и апелляционной инстанций, отказывая в привлечении Плаксина к субсидиарной ответственности, указали, что на дату подачи заявления о банкротстве у Плаксина частично отсутствовали истребованные конкурсным управляющим документы, но это не привело к невозможности инвентаризировать имущество. Конкурсный управляющий мог получить сведения в рамках исполнительных производств, в рамках которых было арестовано оборудование, составляющее конкурсную массу.
Суд первой инстанции, проанализировав доводы конкурсного управляющего и структуру баланса должника, пришел к выводу об отсутствии доказательств наличия иного имущества должника, входящего в состав запасов активов баланса, которое должник не раскрыл конкурсному управляющему.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Поволжского округа указал, что конкурсный управляющий ссылался на выбытие активов должника согласно бухгалтерской отчетности: запасов на 4,2 тыс. рублей, дебиторской задолженности на 76 тыс. рублей, финансовых вложений на 1 млн рублей, прочих оборотных активов на 92 тыс. рублей. Однако Плаксин не представил сведения о причинах и основаниях выбытия данных активов.
Суд указал, что истребование конкурсным управляющим бухгалтерской отчетности в налоговом органе не заменяет обязанность руководителя представить первичные учетные документы, данные регистров бухгалтерского учета и расшифровки счетов баланса.
В рамках иного обособленного спора было установлено, что в отсутствие первичных бухгалтерских документов и отчетности невозможно утверждать, что арестованное имущество включало весь перечень основных средств и у должника отсутствовало иное имущество, которое впоследствии выбыло.
Смысл презумпции, изложенной в подп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем своих обязанностей по отношению к должнику. Отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.
Вышеуказанные доводы конкурсного управляющего применительно к данной презумпции не нашли отражение в оспариваемых судебных актах и не опровергнуты Плаксиным. Судами не приняты во внимание выводы судов по обособленному спору об истребовании документов в части доводов Плаксина по факту кражи документов. Из постановления об отказе в возбуждении уголовного дела следует, что проверка проводилась по факту хищения архивной документации ООО «Торговый дом "Бизнес Стандарт"», а не документации должника ООО «Завод ПВХ конструкций "Оконный мир"».
Судебное разбирательство о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности должно в любом случае сопровождаться установлением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобных исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков.
Напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо принятая предприятием стратегия ведения бизнеса не являлась недобросовестной, но ввиду предпринимательского риска не принесла желаемых результатов.
Между тем суды, отказывая в иске, не исследовали и не отразили в судебном акте причины невозможности погашения требований кредиторов. Для привлечения лица к субсидиарной ответственности по данному основанию необходимо доказать наличие совокупности следующих обстоятельств:
объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта неисполнения обязательства по передаче документации либо отсутствия в ней соответствующей информации;
вины субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота;
причинно-следственной связи между отсутствием документации (отсутствием в ней информации или ее искажением) и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.
В отсутствие анализа перечисленных обстоятельств заявленное конкурсным управляющим основание для привлечения Плаксина к субсидиарной ответственности не получило надлежащую правовую оценку судов.
Окружной суд также обратил внимание на разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, согласно которым независимо от того, каким образом заявитель поименовал вид ответственности, суд самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, суд принимает решение о возмещении таким лицом убытков. Данный правовой подход высшей судебной инстанции судами не учтен.
Итог
Арбитражный суд Поволжского округа отменил определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда в части отказа в привлечении Михаила Плаксина к субсидиарной ответственности и направил спор в этой части на новое рассмотрение в Арбитражный суд Саратовской области.
Почему это важно
Подход нижестоящих судов возвращает нас к ранее существовавшей практике, когда сама по себе непередача документов не приводила к субсидиарной ответственности, отметила Анна Сафонова, партнер, руководитель Практики разрешения споров и банкротств Юридической компании «АНВИ консалтинг».
По ее словам, необходимо было доказать, что их непередача привела к невозможности пополнения реестра. Такой подход позволял директорам злоупотреблять фактом непередачи документов, создавая обстоятельства (например, пожар, затопление), при которых они частично утрачивались.
Здесь, указала Анна Сафонова, возникает вопрос: почему не была передана база 1С? В рассматриваемом деле не отражено, была ли передана данная база и, если нет, то почему. По ее мнению, действующая презумпция, согласно которой непередача документов автоматически приводит к субсидиарной ответственности, является правильной. Только значительные доказательства, такие как выемка документов, могли бы опровергнуть такую презумпцию и доказать невозможность их утраты, пояснила она.
Мы расцениваем постановление вышестоящей инстанции как важное напоминание нижестоящим судам, что при непредоставлении документов следует привлекать к субсидиарной ответственности. Упоминание о возможности взыскания убытков осложнено необходимостью доказать точный размер понесенных потерь, что практически невозможно, если сами документы отсутствуют. Следовательно, если к данному положению закона продолжат подходить таким образом, то привлечение к субсидиарной ответственности фактически потеряет свою силу, поскольку почти невозможно доказать, какие последствия причинила непередача документов. Презумпция, утверждающая, что их непередача затрудняет пополнение реестра, является верной.
Кассационный суд еще раз указал на недопустимость пассивного поведения руководителя при передаче документации и необходимости распределения бремени доказывания с учетом презумпций Закона о банкротстве, констатировал Денис Данилов, старший юрист BFL | Арбитраж.ру.
Данная позиция, по его словам, не является новой и соответствует как ст. 61.11 Закона о банкротстве, так и разъяснениям ВС РФ (постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. № 53).
Кассационная инстанция больше внимания уделяет доказательствам, имеющимся в материалах дела (судебные акты, постановление об отказе в возбуждении уголовного дела), которые противопоставляет выводам нижестоящих судов об отсутствии влияния непереданной документации на невозможность погасить требования кредиторов. Также суд напоминает о возможности взыскать с бывшего руководителя убытки, если причиненный вред не привел к объективному банкротству должника.
Позиция суда округа не содержит новых правовых подходов, но наглядно показывает риск формального отказа по требованиям о привлечении КДЛ к ответственности, полагает Андрей Ганзеев, старший юрист Юридической компании «Бубликов и партнеры».
Суд, продолжи он, воспроизводит стандартную конструкцию: если причиненный КДЛ вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны возместить убытки.
Направляя дело на новое рассмотрение, кассация указала на неполноту исследования обстоятельств спора судами нижестоящих инстанций, в частности, не были установлены причины банкротства должника и не проанализирован предмет доказывания в полном объеме, подчеркнул он. При этом судебный акт содержит ограниченный объем фактических данных, что не позволяет оценить соразмерность невыявленных активов (около 4,5 млн руб.) масштабам деятельности должника и размеру реестра требований кредиторов.
Ключевой посыл кассации носит методологический характер: суды ограничились констатацией частичного доступа управляющего к документам, не оценив влияние отсутствия первичной документации на формирование конкурсной массы и выявление активов. Наконец, кассация достаточно четко очерчивает стандарт проверки оправданий КДЛ: ссылки на «утрату документов» через действия третьих лиц должны подтверждаться материалами, относимыми именно к документации должника, а не смежных или аффилированных структур.
Практический вывод очевиден: защита по модели «документы украли» работает только при доказательственной дисциплине, а не при общих ссылках на проверки правоохранительных органов, заключил он.
