2022 год не был насыщенным в плане позиций ВС РФ по вопросам привлечения к субсидиарке. Верховный суд преимущественно раскрывал содержании ранее выработанных подходов и с учетом этого исправлял ошибки нижестоящих судов. Но не обошлось без неожиданностей.
Верховный суд
Денис Данилов
6528
Комментарии персоны
Ключевой вопрос: является ли достаточной проверка по VIN-номеру автомобиля в реестре залогов для признания приобретателя добросовестным? С учетом возможности проверить сведения по залогодателю и иным характеристикам имущества? В особенности, если приобретатель является профессиональным участником оборота. Публичный реестр должен содержать исчерпывающий перечень информации о наличии залогов. Если контрагентам нужно будет осуществлять дополнительную, углубленную проверку наличия обременения, то в таком случае реестр перестанет быть эффективным для третьих лиц.
Данный спор подтверждает, что суды не до конца понимают, как применяется данный институт, из-за чего ВС РФ приходится вновь и вновь рассматривать аналогичные споры. Возможно, всем было бы намного проще работать с традиционным зачетом, пусть и с ограниченным применением.
Ключевой вопрос: является ли достаточной проверка по VIN-номеру автомобиля в реестре залогов для признания приобретателя добросовестным? С учетом возможности проверить сведения по залогодателю и иным характеристикам имущества? В особенности, если приобретатель является профессиональным участником оборота. Публичный реестр должен содержать исчерпывающий перечень информации о наличии залогов. Если контрагентам нужно будет осуществлять дополнительную, углубленную проверку наличия обременения, то в таком случае реестр перестанет быть эффективным для третьих лиц.
Данный спор подтверждает, что суды не до конца понимают, как применяется данный институт, из-за чего ВС РФ приходится вновь и вновь рассматривать аналогичные споры. Возможно, всем было бы намного проще работать с традиционным зачетом, пусть и с ограниченным применением.
Кассационная инстанция больше внимания уделяет доказательствам, имеющимся в материалах дела (судебные акты, постановление об отказе в возбуждении уголовного дела), которые противопоставляет выводам нижестоящих судов об отсутствии влияния непереданной документации на невозможность погасить требования кредиторов. Также суд напоминает о возможности взыскать с бывшего руководителя убытки, если причиненный вред не привел к объективному банкротству должника.
Позиция кассации округа кажется верной, поскольку уступка права требования не должна приравниваться к обязательству передать помещения, которое в рассматриваемом случае обращено к застройщику. Приобретая право требования, цессионарий принимает на себя риск неисполнения обязательства должником и, вследствие этого, получает дисконт к цене сделки.
В рассматриваемом случае ответчик пыталась зарегистрировать право собственности на предмет незавершенного строительства в обход процедуры банкротства, что могло поставить ее в преимущественное положение по отношению к иным кредитором, в то время как в процедуре выплачивалась компенсация участникам строительства, а ответчик не являлась лицом, которая могла претендовать на соответствующую компенсацию.
При этом требования аффилированных кредиторов составляют более половины реестра и, соответственно, снижение задолженности будет распространяться и на них. Вместе с тем в судебном акте отсутствуют выводы о том, что при введении процедуры конкурсного производства кредиторы получили бы большее удовлетворение. Таким образом, вопрос о правильности отказа в утверждении мирового соглашения остается открытым и во многом будет зависеть от дальнейшего развития дела.
Такое решение выглядит обоснованным, учитывая, что кредитор подтверждал наличие денежных средств договорами займа с иными лицами. При этом отсутствие процентов в договорах займа указывало на нерыночный характер сделок и требовало более тщательного анализа финансовой возможности, чего суды первой и апелляционной инстанций не сделали.
На мой взгляд, следует ответить на него положительно, поскольку стороны совершали сделку с намерением причинить вред должнику (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве) и логично, что они должны возместить этот вред, включая вред, возникший из-за невозможности продажи имущества по более высокой цене. Также возможно, что ВС РФ выскажется по вопросам доказывания размера убытков должника, вызванных увеличением стоимости автомобиля после его отчуждения.
Общий объем их требований превышает 3 млрд рублей. Эти обязательства возникли в связи с заключенными договорами поручительства по долгам авиакомпании. Кроме того, в реестре представлены требования и других кредиторов. Перспектива освобождения должников от долгов на текущий момент выглядит маловероятной, в том числе из-за отказа должников взаимодействовать с конкурсным управляющим и предоставлять ему необходимую информацию, не говоря уже о других, более серьезных обстоятельствах, связанных с банкротством авиакомпании.
Фактически заявление было подано 20 января 2023 г. – спустя почти три года после признания должника банкротом (27 февраля 2020 г). В то время как контролирующее лицо с 18 декабря 2020 г. было признано банкротом. Если ВС РФ займет такую позицию, то конкурсным управляющим придется заблаговременно рассматривать подачу заявления о включении в РТК к контролирующим лицам, которые будут привлекаться к субсидиарной ответственности, поскольку возможность восстановить срок будет затруднена.
Суд кассационной инстанции указал на важность судебного уведомления лица, участвующего в деле, в целях определения даты, когда участник процесса реально узнал о начавшемся споре. Суд при этом указал, что направление уведомлений, либо копий заявления в адрес лица не свидетельствует о надлежащем судебном извещении и, следовательно, не принимается во внимание для целей восстановления срока на подачу апелляционной жалобы. В то же время, участники процесса могут получать информацию о судебном разбирательстве из различных источников. Привязка непосредственно к судебному уведомлению для целей восстановления срока на апелляционное обжалование (при наличии иных сведений об информированности апеллянта) является слишком формальным подходом к данному вопросу.
ВС РФ уже второй раз за год рассмотрит спор о надлежащем уведомлении лица, участвующего в деле. Аналогичный вопрос рассматривался в определении СКЭС Верховного суда от 22.04.2024 года N 304-ЭС23-27229 по делу N А45-26827/2021. С большой вероятностью ВС РФ укажет на ненадлежащее уведомление: суды должны были убедиться в попытке вручения уведомления со стороны почтовой службы. Как видно из настоящего спора, проверять соблюдение процедуры уведомления желательно не только судьям, но и представителям сторон, чтобы не вернуться к новому рассмотрению спора.
Проблема заключается в установлении нижестоящими судами завышенного стандарта доказывания в отношении требования кредитора, основанного на расписке. Суды, рассматривающие дела о банкротстве, скептически относятся к подобным требованиям и требуют доказать наличие средств для предоставления займа. В рассматриваемом случае доказательства были несовершенны, но они имелись, однако не получили оценки нижестоящих судов, на что обратил внимание суд округа. К сожалению, практика выдачи займов на основании расписки все еще существует и судам необходимо соблюдать тонкий баланс между фиктивными требованиями и реальным предоставлением займа. Комментируемое постановление очевидно усилит позицию кредиторов в подобных спорах.
Ключевым для суда будет вопрос о причинении вреда вследствие совершения сделки. Нижестоящие суды посчитали, что вред заключается в превышении стоимости векселей над прежними обязательствами на 6-7%, что в совокупности составило около 35 млн. Однако, по мнению банка, должник напротив оказался в выгодном положении, поскольку получил длительную рассрочку исполнения обязательства. Позиция ВС РФ поможет контрагентам должника в защите сделок от конкурсного оспаривания и укажет нижестоящем судам на необходимость оценивать выгоду для должника с учетом общей выгоды от совершения сделки, а не использовать лишь сравнение стоимости первоначального и новированного обязательства.
Банк засомневался в обязательности исполнения судебного акта, что не понравилось ВС РФ. Позиция ВС РФ справедлива — банк не должен оценивать решение суда на его способность к исполнению, поскольку это вредит обязательности судебных актов. К сожалению, в судебном акте не раскрыто, почему банк отнес исполнение в 4-ую группу платежей. По-видимому, основной проблемой спора являлось именно приостановление исполнения судебного акта (постановления пристава-исполнителя об обращении взыскания на деньги на счету). Позицию ВС РФ можно поддержать, поскольку кредиторы, получившие исполнительный лист, не должны сталкиваться с дополнительной проверкой со стороны банка.
Судя по судебным актам нижестоящих судов, ВС РФ с большой вероятностью защитит интересы должника, исполнившего обязательство новому кредитору. Отчасти это и справедливо: законодательство и судебная практика (определение судебной коллегии Верховного суда от 21.06.2018 № 304-ЭС17-17716 по делу № А75-5718/2015) не возлагают на должника обязанность проверять цессию на предмет оспаривания по банкротным основаниям. В то же время, если должник знал о сделке в ущерб кредиторам, то суды могут взыскать задолженность в пользу первоначального кредитора, не смотря на оплату в пользу нового. Достаточно ли открытых сведений о банкротстве первоначального кредитора для того, чтобы установить недобросовестное поведение должника, расскажет ВС РФ в судебном акте по результатам рассмотрения жалобы.
Постановление окружного суда транслирует позицию ВАС РФ о выдаче исполнительного листа на решение третейского суда при банкротстве ответчика (п. 3 информационного письма ВАС РФ от 22.12.2005 № 96). В последующем эта позиция встречалась в п. 15 Обзора судебной практики Верховного суда N 1 (2020). Суть позиции заключается в том, что если на момент рассмотрения заявления о выдаче исполнительного листа ответчик находится в процедуре наблюдения, либо в конкурсном производстве, то взыскателю следует обращаться с заявлением о включении требований в реестр требований кредиторов. Производство по спору о выдаче исполнительного листа подлежит прекращению (ч. 1 ст. 150 АПК РФ). Таким образом, позиция кассационного суда соответствует общему подходу, заложенному еще ВАС РФ. Другой вопрос, насколько данная позиция справедлива для взыскателя, имеющего на руках решение третейского суда.
В указанном деле будет транслироваться ранее опубликованная позиция ВС РФ о взыскании убытков с СРО (определение СКЭС ВС РФ от 24.05.2024 года N 305-ЭС23-27922 по делу N А40-293899/2022). В данном деле также суды ошибочно отказали во взыскании убытков с СРО. В частности, нижестоящие суды, во-первых, указали на невозможность взыскания с СРО суммы неосновательного обогащения, несмотря на то, что требование возникло вследствие нарушения обязательств по контракту, а во-вторых, указали что вывод о невозможности взыскания с основного должника является преждевременным, ведь в ЕГРЮЛ есть запись о существовании должника. При том, что у кредитора имелись документы об окончании исполнительного производства в связи с отсутствием имущества у должника. Позиция ВС РФ расширит возможности кредиторов по получению денежных средств, взысканных с подрядчиков через СРО. Кроме того, выводы Верховного суда РФ способствует развитию института взыскания убытков в целом.
Позиция, которую озвучил кассационный суд в этом деле, заложена в п. 1 статьи 60 закона о банкротстве и встречается в судебной практике: если со стороны управляющего имелись нарушения закона о банкротстве, однако они не привели к нарушению прав и законных интересов, то суд может не удовлетворить жалобу. Стоит отметить, что в рамках рассмотрения жалоб в делах о банкротстве суды могут занимать менее формальный подход, в отличие от рассмотрения подобных жалоб в рамках административного производства, что является настоящей проблемой для арбитражных управляющих и может привести к негативным последствиям в виде дисквалификации.
Суд округа занял более сбалансированную позицию в споре, указав на отсутствие действий со стороны участников общества, которые привели к невозможности погашения требования кредитора. В судебных актах отсутствуют указания на то, какие именно действия вменялись участникам должника с долей 25%, кроме уклонения от назначения нового руководителя. Подход кассационного суда направлен на защиту участников от необоснованных требований о привлечении к субсидиарной ответственности. В такой ситуации судам необходимо было исследовать действительную степень влияния участников на должника. С другой стороны, не ясно, какой стандарт поведения должен быть для участника, который единолично не может принять управленческих решений, однако не предпринимает действий по выходу из состава общества и в то же время не интересуется деятельностью юридического лица.
Суды при рассмотрении спора допустили применение положений о списании неустойки к обязательствам по коммерческому кредиту (ст. 823 ГК РФ). Несмотря на то, что стороны в договоре предусмотрели разделение штрафных санкций и процентов по ст. 823 ГК РФ. ВС РФ с большой вероятностью не допустит расширения сферы действия Постановлений № 497 и № 783 в отношении процентов вследствие пользования коммерческим кредитом. Со стороны судов ошибочно приравнивать проценты за пользование кредитом к штрафам и неустойкам за просрочку исполнения обязательства. В первом случае проценты начисляются в силу самого факта использования денежных средств в качестве встречного предоставления кредитору. Мораторий на начисление пени и неустоек к указанным процентам не применяется. Во втором случае задолженность формируется в качестве ответственности за просрочку исполнения обязательства.
Указанный спор имеет настолько специфические обстоятельства, что говорить о влиянии будущей позиции ВС РФ на последующую практику будет преждевременно. Банк нашел креативный способ влияния на должника – компания была внесена в список должников перед бюджетом. Это негативно повлияло на возможность получения средств от государства и участия в государственных программах. Разумеется, такие действия являются недобросовестными, ведь задолженность была просужена еще в 1997-1998 годах, долг уплачен в рублях, а банк длительное время не имел претензий к должнику. Требование общества в данном случае следовало удовлетворить.
ВС РФ не допустит признания обязательств общими в рамках банкротства одного из супругов после того, как другой супруг уже обанкротился. В этом деле нижестоящие суды отклонили довод об освобождении обязательств супруги в рамках иной процедуры, ссылаясь на формальный характер возражения, направленный на уклонение от признания обязательств общими. В итоге обязательство в отношении супруги было «восстановлено» после освобождения от долгов. Вывод судов является ошибочными, поскольку противоречит правилу об освобождении гражданина от обязательств (п. 3 ст.213.28 Закона о банкротстве). При этом суды ясно не обосновали, почему они отклонили довод об освобождении супруги от обязательств. Вызывает вопросы и распределение бремени доказывания: вначале суды цитируют выводы ВС РФ о том, что бремя доказывания в таких спорах возлагается на кредитора, а затем уже приходят к выводу о том, что должники не смогли доказать, что траты направлялись не на нужды семьи.
ВС РФ напомнил о презумпции привлечения к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов и раскрыл ее ключевые составляющие (абз. 2, стр.7 Определения). По итогам рассмотрения было оставлено в силе решение суда первой инстанции. В свою очередь, суды апелляционной и кассационной инстанции, напротив, хотели увидеть причинно-следственную связь между непередачей документов и последующим банкротством. Возможно, результат рассмотрения спора в ВС РФ является верным для конкретного кейса, где ответчик проявлял пассивную позицию, не раскрывая истинных причин банкротства. Однако, данная позиция будет усиливать позицию заявителей в аналогичных спорах. Это может привести к несправедливой ситуации, когда судам будет проще сослаться на презумпцию, нежели исследовать объективные причины банкротства должника. В особенности, если они не вызваны действиями бывших руководителей банкрота.
На рассмотрение ВС РФ попал спор об оспаривании сделки с банком, который уже прошел два круга и, вероятно, попадет на третий круг рассмотрения. При новом рассмотрении круг оспариваемых сделок должника изменился от платежей с предпочтением в оспаривание цепочки сделок по отчуждению недвижимого имущества должника. Из определения о принятии жалобы следует, что ВС РФ даст разъяснения по широкому кругу вопросов, в частности: доказательство наличия признаков неплатежеспособности, соответствие сделки обычной хозяйственной деятельности, критерии взаимосвязанности участников цепочки сделки. ВС РФ не так часто рассматривает споры о недействительности цепочки сделок, поэтому я бы обратил внимание на критерии единой сделки, на которые укажет ВС РФ, а также на признаки взаимосвязанности участников цепочки сделок.
Вероятно, это вызвано тем, что нижестоящие суды следуют презумпциям, заложенным в главе III.2 закона о банкротстве, и уклоняются от установления важных для разрешения спора обстоятельств. Вопросы ВС РФ являются разумными: в частности, зачем взыскивать убытки в размере, который в разы превышает сумму реестровых и зареестровых требований, если участником является сам КДЛ. Почему не привлекались в качестве соответчиков иные участники общества, которые принимали спорные решения на собрании. Интересным является вывод ВС РФ в отношении права на иск у конкурсного кредитора, задолженность перед которым (предположительно) погашена, но который удерживает имущество и документы должника. К сожалению, данный вывод не раскрыт в достаточной мере судом. Интересно будет взглянуть на результаты спора при новом рассмотрении.
Разработка и заключение международных соглашений о трансграничном банкротстве между странами СНГ будет являться большим шагом вперед для развития трансграничного банкротства. Но для этого предстоит решить целый ряд проблемных вопросов: возбуждение основного и неосновного производства по делу о банкротстве, признание решений иностранных судов, обеспечение прав иностранных кредиторов в рамках дел о банкротстве, взаимодействие российских и иностранных судов (включая процессуальные особенности), а также полномочия иностранного управляющего на территории РФ. Важно, чтобы управляющие могли получить быстрый доступ к активам должника за рубежом и смогли осуществить реализацию этих активов.
К сожалению, суды не дали оценку доводам банка ВТБ, которые можно увидеть лишь в определении ВС РФ. Вероятно, суды не исследовали отдельный платеж во взаимосвязи с другими платежами компании. При этом, из имеющихся документов не ясно, каким образом возникнет подконтрольная задолженность перед контрагентом должника (довод банка ВТБ), если для включения в реестр требований кредиторов предварительно необходимо погасить перед должником задолженность (п.3, ст. 61.6 закона о банкротстве). При этом, при включении в реестр требований кредиторов суд повторно может оценить доводы банка о создании подконтрольной задолженности. В любом случае, ВС РФ предстоит дать оценку оспариваемого платежа в совокупности с иными платежными операциями и оценить, было ли намерение создать подконтрольную задолженность у аффилированного с кредитором лица. В дальнейшем это позволит судам тщательнее оценивать целесообразность оспаривания сделки и соблюдать баланс интересов в процедуре.
В данном деле суды допустили ряд ошибок: указали на преюдицию в отношении фактической аффилированности, применили ст. 10 ГК РФ к сделке, которая не выходила за пределы оспаривания на основании ст. 61.2 закона о банкротстве, и также применили 170 ГК РФ к сделке, по которой было реальное исполнение. В целом, применять последствия недействительности по общим основаниям при рассмотрении требований о включении в реестр следует точечно, только при наличии весомых оснований и признаков экстраординарности сделки, из-за которых сделку затруднительно оспаривать по специальным основаниям. Подход ВС РФ в данном деле заслуживает поддержки. С другой стороны, возражение о ничтожности на стадии рассмотрения требований является удобным инструментом, чтобы воспрепятствовать включению требований недобросовестных кредиторов.
Дело примечательно тем, что ранее ВС РФ уже рассматривал данный спор и сделал два вывода: о возможности исчисления неустойки от всей суммы контракта и о возможности сальдирования требований. При новом рассмотрении суды отказались от применения сальдирования, сославшись на уже произведенную оплату в пользу должника в момент рассмотрения спора. Вероятно, ВС РФ придет к выводу, что даже не смотря на оплату, сальдирование будет являться допустимым и не нарушит права кредиторов. Большое количество дел, связанных с сальдированием, показывает, что способ проведения зачета, возникший в практике ВС, не обеспечивает правовую определенность для сторон, поскольку суды все еще препятствуют проведению сальдо между должником и кредитором. В рассматриваемом споре даже позиция ВС не повлияла на нижестоящие суды и не заставила их сальдировать требования сторон. Вероятно, проблема будет решена только посредством внесения поправок в законодательство, направленных на допустимость зачета в банкротстве. По общему правилу зачет в банкротстве не допускается (абз. 6 п. 1 ст. 63 закона о банкротстве) и является потенциально оспоримой сделкой (подп. 1 п. 2 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63). Обоснование данного решения лежит в принципе пропорционального удовлетворения требований кредиторов и принципе равенства.
Напомню, ранее ВС РФ рассматривал вопрос несправедливого договорного условия о расчете требований лизингодателя в определении от 10 октября 2023 года № 305-ЭС23-12470 по делу N А40-65321/2022. В нем также у суда возникли вопросы к определению суммы закрытия сделки, которая включалась в требования лизингодателя. Однако в прошлом споре расторжение договора произошло вследствие просрочки со стороны лизингодателя, а в данном споре вследствие ненадлежащей оплаты со стороны лизингополучателя.
По общему правилу, исполнительный лист предъявляется в течение трех лет со дня вступления судебного акта в законную силу. Суд округа применил данное положение без учета особенностей заключения и исполнения мирового соглашения — в такой ситуации истцу нет необходимости сразу получать исполнительный лист, поскольку он ждет добровольного исполнения соглашения со стороны ответчика. Эти обстоятельства не учел кассационный суд. При этом оспариваемая позиция суда кассационной инстанции конкурирует с судебным актом о выдаче исполнительного листа, где суд указал, что срок на принудительное исполнение истцом не пропущен. Полагаю, ВС РФ поддержит апелляционный суд, который указал, что трехлетний срок должен исчисляться с момента выдачи исполлиста. Данная позиция позволит взыскателям избежать проблем с принудительным взысканием в случае, если контрагент длительное время уклонялся от исполнения мирового соглашения.
Во всех судебных актах есть очевидное противоречие – суды указывают в качестве наступления неплатажеспособности 17.04.2020 года, но оспаривают сделки за более ранние периоды. В дополнение к этому, требования к должнику составляют чуть больше 1 млн рублей, а управляющий оспаривает платежи на 4 млн. Как минимум, ВС РФ укажет на отсутствие оснований для оспаривания списаний до возникновения обязательств перед основным кредитором должника. Максимум, укажет на защитные инструменты для ответчика в данном споре. Эти выводы будут мотивировать суды внимательнее относиться к вопросу возникновения признаков неплатежеспособности для целей оспаривания по специальным основаниям.
К сожалению, отслеживать актуальный статус исполнительного производства на практике может быть весьма проблематично из-за высокой загруженности ФССП и сложности взаимодействия с приставами. В сочетании с достаточно коротким сроком исполнительной давности (3 года) это создает риски пропуска сроков для кредиторов. Ситуации, при которых может быть пропущена исполнительная давность, из-за чего кредитор лишается возможности обратить взыскание на имущество, встречаются часто. К примеру, при включении в реестр залоговых кредиторов. Полагаю, что ВС РФ встанет на сторону апелляционной инстанции и защитит промедлившего кредитора.
Несмотря на то, что в абз. 10 п. 1 ст. 63 прямо указано, что неустойка не начисляется на денежные обязательства. Ранее суды преимущественно не применяли эти положения в отношении обязательств по исполнению в натуре (Постановление 9ААС от 23 мая 2023 г. N 09АП-24889/2023, Постановление АС СЗО от 15 мая 2023 г. по делу N А56-66555/2022, Постановление АС ВВО от 30 августа 2021 г. по делу N А43-53808/2019). Распространение действия моратория в отношении неденежных обязательств является излишним. Цель моратория – не наращивать долговую нагрузку организаций, у которых уже имелась задолженность, чтобы избежать последующего банкротства. Просрочка в исполнении неденежного обязательства является иной ситуацией. Как минимум, суд должен был выяснить, связана ли просрочка с кризисными явлениями, вызванными эпидемией Covid-19.
ВС РФ указал, что оспаривание договора залога по ст. 61.3 закона о банкротстве не требует доказывания недобросовестности другой стороны – что справедливо, это следует из положений ст. 61.3 закона о банкротстве и Постановления № 63 (залог по ранее возникшему требованию попадает под абзац 2 или пункта 1 статьи 61.3 закона о банкротстве). При этом, ВС в очередной раз указал, что совершение сделки в рамках обычной хозяйственной деятельности является лишь презумпцией (ст. 61.4 закона о банкротстве). Даже если размер переданного имущества не превышает 1%, сделка по своему характеру может быть экстраординарной в преддверии банкротства. Подход Верховного суда является разумным, поскольку заключение договора залога в период подозрительности позволяет значительно усилить перспективы погашения задолженности в пользу конкретного кредитора. Кроме того, в данном случае не было каких-либо разумных экономических причин для заключения сделки.
Не ясно, чем руководствовался ВС РФ. Возможно, было принято решение применить к арбитражному управляющему ограничение в 100 тыс. рублей, которое установлено для юридических лиц. Однако подобное применение данной нормы является неверным. В любом случае, маловероятно, что определение ВС РФ может существенно что-то поменять для арбитражного управляющего. Во-первых, ВС РФ не указал иных причин для пересмотра, кроме процессуальных нарушений. Во-вторых, из судебных актов по результатам рассмотрения спора сложно выявить веские основания для отмены судебных актов по существу спора. В-третьих, жалоба по аналогичным основаниям была рассмотрена в деле о банкротстве и была удовлетворена судом.
Указанная позиция может негативно повлиять на недобросовестных должников и лишить их возможности получить даже скромное замещающее жилье, поскольку ранее такая позиция в судебной практике не встречалась. Ранее суды не исследовали добросовестность должников и указывали на необходимость установления порядка предоставления замещающего жилья при продаже единственного жилья. Иные выводы ВС РФ ранее уже появлялись в судебной практике.
Ольга Ананьева, будучи основным заемщиком, не привлекалась при рассмотрении спора судом первой инстанции и вступила в спор, направив апелляционную жалобу. При этом в апелляции заемщица ссылалась на отсутствие просрочки исполнения обязательств, однако, по мнению апелляции, заемщица не привела достаточных доказательств.
Указанный спор имеет настолько специфические обстоятельства, что говорить о влиянии будущей позиции ВС РФ на последующую практику будет преждевременно. Банк нашел креативный способ влияния на должника – компания была внесена в список должников перед бюджетом. Это негативно повлияло на возможность получения средств от государства и участия в государственных программах. Разумеется, такие действия являются недобросовестными, ведь задолженность была просужена еще в 1997-1998 годах, долг уплачен в рублях, а банк длительное время не имел претензий к должнику. Требование общества в данном случае следовало удовлетворить.