ООО «Розница 2» занималось розничной торговлей одеждой в Барнауле. Единственным участником компании являлся Александр Канаков, а директорами последовательно работали Людмила Кульнева и Андрей Саенко. Предприниматель Максим Малицкий предоставил компании заем 5 млн рублей под 1% годовых и суд субординировал его требование как компенсационное финансирование. КУ Сергей Ивасюк и Малицкий обратились с заявлениями о привлечении Саенко, Кульневой и Канакова к субсидиарной ответственности за совершение убыточных сделок, непередачу документации и неподачу заявления о банкротстве. Суды двух инстанций отказали, признав Малицкого конечным бенефициаром должника и исключив его требование из расчета субсидиарной ответственности. АС Западно-Сибирского округа отменил судебные акты, указав, что суды произвольно установили контрольные функции Малицкого, не оценили влияние убыточных сделок на финансовое состояние должника и не применили разъяснения Пленума ВС РФ от 23 декабря 2025 г. № 41 о правах субординированных кредиторов из разных групп (дело № А03-11190/2021).
Фабула
ООО «Розница 2» было зарегистрировано в декабре 2018 г., основной вид деятельности — розничная торговля одеждой. Единственным участником компании был Александр Канаков. Директором с марта 2019 г. по август 2021 г. работала Людмила Кульнева, а с сентября 2021 г. до банкротства компанией руководил Андрей Саенко.
В июле 2019 г. Максим Малицкий предоставил ООО «Розница 2» заем 5 млн рублей под 1% годовых по договору № ДПЗ-07/2019. В декабре 2019 г. стороны продлили срок возврата до июня 2020 г.
Суд в июне 2022 г. в рамках банкротства ООО «Розница 2» признал требование Малицкого на 8 млн рублей обоснованным, но субординировал его как компенсационное финансирование, установив фактическую аффилированность предпринимателя и должника. Суд учел нерыночную ставку займа (1% при ключевой ставке 7,5%) и длительное необращение за взысканием.
В ходе банкротства имущество должника выявлено не было. Кредиторы второй и третьей очередей в реестре отсутствуют (требования налоговой погасила представитель Кульневой). Ранее суды признали недействительными сделки должника по перечислению денежных средств в общей сумме более 10 млн рублей в пользу Александра Чурина, Снежаны Тулукпаевой, Канакова и ООО «Оптовая компания».
КУ Сергей Ивасюк и Максим Малицкий обратились в АС Алтайского края с заявлениями о привлечении Саенко, Кульневой и Канакова к субсидиарной ответственности за совершение убыточных сделок, непередачу документации и неподачу заявления о банкротстве. Малицкий также попросил взыскать с ответчиков убытки. Суд объединил обособленные споры.
АС Алтайского края и Седьмой ААС отказали в требованиях. Малицкий пожаловался в АС Западно-Сибирского округа, сославшись на ошибочный вывод судов о наличии у него статуса бенефициара, отсутствие доказательств его распорядительных функций и участия в прибыли, а также на то, что суды не исследовали вопросы неправомерного изъятия денежных средств из оборота должника.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявлений, исходя из того, что требование о привлечении к субсидиарной ответственности принадлежит независимым от должника кредиторам. Малицкий, чье требование субординировано, является заинтересованным лицом и не вправе получить удовлетворение за счет субсидиарных ответчиков на основании абзаца третьего п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве.
Суды установили, что Малицкий предоставил 5 млн рублей, то есть больше, чем вложения иных лиц на начальном этапе (ООО «Оптовая компания» — 353 тыс. рублей, Кульнева — 982 тыс. рублей, Канаков — 735 тыс. рублей). Нетипичное поведение и льготное кредитование позволили судам сделать вывод о скрытом контроле Малицкого над компанией и его причастности к противоправным сделкам.
В качестве причин банкротства суды назвали арест Канакова и изъятие правоохранительными органами документации, а также невозможность восстановления деятельности из-за ковидных ограничений.
Суды посчитали, что перечисления представляют собой внутригрупповую задолженность аффилированных лиц и решение о распределении средств принял сам Малицкий как конечный бенефициар.
Что решил окружной суд
АС Западно-Сибирского округа по вопросу о праве субординированного кредитора на удовлетворение за счет субсидиарных ответчиков сослался на п. 27 постановления Пленума ВС от 23 декабря 2025 г. № 41. Согласно этим разъяснениям, если капитал должника был разделен между контролирующими лицами из разных групп, кредиторы с субординированными требованиями из одной группы вправе доказать, что их требования направлены на компенсацию убытков от действий другой группы.
Кассация указала, что субординация требования кредитора не лишает его права на удовлетворение за счет лиц, виновных в нехватке конкурсной массы, при условии, что такой кредитор сам не привлечен к субсидиарной ответственности и не является заинтересованным лицом, а привлекаемое к ответственности лицо действовало независимо от этого кредитора (п. 26(5) постановления № 53).
Материалы дела не содержат доказательств того, что Малицкий давал должнику обязательные указания, принимал стратегические решения, участвовал в распределении прибыли или оказывал влияние на Канакова при принятии управленческих решений. Вывод судов о том, что Канаков перемещал крупные суммы по счетам должника с согласия Малицкого как бенефициара, ничем не подтвержден. Сам Канаков эти обстоятельства отрицает и ссылается на товарищеские отношения с Малицким.
Привлекаемые к субсидиарной ответственности лица не назвали Малицкого бенефициаром, не раскрыли его теневой статус и не выдвинули обвинений в растрате имущества. Признаков соучастия Малицкого в доведении должника до банкротства не установлено, а КУ к нему требований о субсидиарной ответственности не предъявлял.
Льготный процент по займу объясняется договоренностью между Малицким и Канаковым об оказании юридических услуг при разрешении спора об изъятии объекта незавершенного строительства (дело № А03-20725/2018). Канаков подтвердил эту договоренность в заседании суда округа. Кроме того, договор займа предусматривал значительные штрафные санкции (0,1% за каждый день просрочки), нетипичные для групповых отношений.
По вопросу об убыточных сделках кассация указала, что суды ранее признали недействительными перечисления на общую сумму более 10 млн рублей в пользу Тулукпаевой (1,4 млн рублей), Чурина (475 тыс. рублей), Канакова (1,9 млн рублей) и ООО «Оптовая компания» (6,2 млн рублей). Все сделки признаны недействительными из-за отсутствия доказательств возмездности. Причастность Малицкого к цепочке сделок по выводу средств не установлена.
Малицкий последовательно приводил доводы о том, что вместо повышения рентабельности ответчики безосновательно направили заемные средства аффилированному лицу и только 5% ушли на реальную хозяйственную деятельность. Товарно-материальные ценности не обнаружены, несмотря на активы в балансе за 2018 г. на сумму 21,7 млн рублей.
Эти доводы соответствовали условиям презумпции подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, и бремя их опровержения должно было перейти на ответчиков. Суды не дали оценки этим доводам и доказательствам, не установили влияние сделок на состояние должника, освободив ответчиков от обязанности опровержения.
Кассация также отметила, что вывод судов о банкротстве по объективным причинам (арест Канакова и ковидные ограничения) является преждевременным и сделан без учета влияния убыточных сделок на финансовое состояние компании.
Нежелание контролирующих лиц вводить в заблуждение независимых кредиторов не легитимизирует их действия по обогащению за счет другой группы кредиторов, предоставивших компенсационное финансирование.
Наряду с этим кассация отметила отсутствие в судебных актах выводов о непередаче бывшими руководителями документации КУ, что образует самостоятельную презумпцию доведения до банкротства по подп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.
Суд округа также указал, что в судебных актах не раскрыта судьба реституционных обязательств по признанным недействительными сделкам, что имеет значение, поскольку реституционное требование и требование о субсидиарной ответственности направлены на защиту одного экономического интереса, и погашение одного уменьшает размер другого.
Итог
АС Западно-Сибирского округа отменил акты нижестоящих судов и направил спор на новое рассмотрение в АС Алтайского края.
Почему это важно
Механизм субординации требований кредиторов существует в судебной практике рассмотрения дел о банкротстве менее 10 лет, в связи с чем в процессе его использования достаточно часто возникают ситуации, требующие дополнительных разъяснений, отметил Руслан Остроумов, генеральный директор Юридической фирмы «ЮР-СТАТУС».
В данном деле одним из главных, по его словам, являлся интересный и значимый для развития практики вопрос: может ли заинтересованный к должнику кредитор, требование которого понижено в реестре (субординировано) быть заявителем в отношении требования о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц? Законом о банкротстве в абз. 3 п. 11 ст. 61.11 установлено правило, согласно которому не включаются в размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица требования, принадлежащие этому лицу либо заинтересованным по отношению к нему лицам, указал он.
Причина такого ограничения, в первую очередь, процессуальная – заинтересованный кредитор и контролирующее лицо в результате привлечения к субсидиарной ответственности могут совпасть как должник и кредитор в одном лице. Суды нижестоящих инстанций, подчеркнул Руслан Остроумов, руководствовались этим правилом и определили, что аффилированности кредитора с должником и понижения его требования в реестре достаточно для его применения. Действительно, кредиторы, которые представляют должнику компенсационное финансирование – это часто контролирующие и связанные с ними лица, которые пытаются скрыть от независимых кредиторов имущественный кризис, возникновение признаков несостоятельности.
Однако бывают и другие ситуации, предупредил он, – активы должника до начала процедуры банкротства могут быть разделены между группами противоборствующих контролирующих лиц. Одна группа может быть виновна в доведении должника до банкротства, а вторая может пытаться «спасти» должника, представляя компенсационное финансирование.
ВС РФ в п. 27 постановления Пленума от 23 декабря 2025 г. № 41 «Об установлении в процедурах банкротства требований контролирующих должника лиц и аффилированных лиц должника» разъяснил – кредиторы, требующие возврата компенсационного финансирования, могут доказать, что их цель сводится к компенсации убытков, возникших в результате действий другой группы контролирующих лиц. Тогда суд должен принять заявление о привлечении к субсидиарной ответственности и рассмотреть его по существу. Соответственно, нижестоящие суды в данном деле не учли, субординированный кредитор (заинтересованное к должнику лицо) не всегда относится к контролирующим лицам, в результате действий которых должник стал банкротом. В практике вопрос очень актуален, констатировал он.
16 апреля 2026 г., напомнил Руслан Остроумов, Коллегия ВС РФ по экономическим спорам рассматривала дело с похожими фактическими обстоятельствами и сформировала перечень требований, которым должен соответствовать субординированный кредитор, чтобы ему было предоставлено право на подачу заявления о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности (определение № 306-ЭС23-23161 по делу № А06-10690/2022):
субординированный кредитор сам не привлечен к субсидиарной ответственности;
он является заинтересованным именно к должнику, а не к контролирующим лицам, чьи действия повлекли банкротство (не относится к заинтересованным лицам по смыслу абз. 3 п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве);
по отношению к таким лицам он полностью независим, не входит с ними в одну группу, не извлек выгоду из их незаконного или недобросовестного поведения;
его действия направлены на получение компенсации за причиненные ему убытки.
В рассматриваемом деле суд кассационной инстанции проверил субординированного кредитора по всем перечисленным критериям и не допустил необоснованного исключения его требования из объема субсидиарной ответственности, сообщил он.
Данное постановление является хорошим примером развития уже сформированной правовой позиции: не всякая связь должника с кредитором лишает последнего возможности удовлетворить свои требования в порядке субсидиарной ответственности, субординация требования кредитора автоматически не означает наличия вины в неплатежеспособности компании.
Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 4 мая 2026 г. по делу № А03-11190/2021 представляет собой яркий пример применения нижестоящими судами недавних разъяснений ВС РФ, изложенных в постановлении Пленума ВС РФ № 41 от 23 декабря 2025 г., определивший вектор развития судебной практики по искам субсидированных кредиторов о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности, полагает Алина Демьяненко, старший юрист Центра правовых решений «Легалайт».
Кассационный суд округа, отменяя судебные акты и направляя дело на новое рассмотрение, указал, что субординированный кредитор имеет право на удовлетворение его требования путем привлечения к субсидиарной ответственности КДЛ в случае, если он не входит в группу лиц, чьими действиями был причинен убыток компании, не участвовал в доведении должника до банкротства путем вывода активов и не извлекал собственной выгоды из незаконного и недобросовестного поведения, сообщила Алина Демьяненко.
До принятия Пленума № 41 суды, по ее словам, достаточно формально рассматривали вопрос наличия права у субординированного кредитора права на привлечение КДЛ к субсидиарной ответственности, руководствуясь положениями абз. 3 п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве. При рассмотрении подобных дел суды исключали субординированных кредиторов из числа лиц, имеющих право требовать привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности, фактически лишая их какой-либо возможности на возмещение убытков. Такой формальный подход ставил всех аффилированных к должнику лиц в один ряд, вне зависимости от наличия реального корпоративного и финансового контроля в компании, констатировала она.
В рассматриваемом споре суды нижестоящих инстанций, отказывая в удовлетворении требований субординированного кредитора, указали, что предоставление крупной суммы займа на льготных условиях, понижение в очередности в связи с предоставлением компенсационного финансирования, доверительные отношения с КДЛ, свидетельствуют о фактической аффилированности лица к должнику, а также о наличии у кредитора статуса конечного бенефициара должника. Данные обстоятельства лишают лица права требовать удовлетворения его требований за счет субсидиарных ответчиков. Суд округа посчитал такие выводы судов ошибочными, указав, что само себе предоставление займа на льготных условиях и доверительные отношения с руководителем должника не подтверждают факт заинтересованности субсидированного кредитора, указала Алина Демьяненко.
В деле, продолжила она, отсутствуют доказательства, подтверждающие, что:
кредитор относится к числу заинтересованных лиц;
причастен к вменяемым ответчикам деяниям по выводу денежных средств;
получал прибыль (выгоду) от деятельности компании.
В связи с этим требование, несмотря на понижение очередности, необоснованно исключено из объема субсидиарной ответственности, заключила Алина Демьяненко.
Кассационный суд, по ее словам, указал на несколько важных обстоятельств, которые необходимо установить судам нижестоящих инстанций при новом рассмотрении дела:
установление факта вхождения кредитора в состав лиц, причинивших убытки компании;
установление факта получения выгоды субсидированным кредитором от незаконных действий, приведших к банкротству (вывод активов должника);
установление факта заинтересованности субсидированного кредитора по отношению к КДЛ, а не к самому должнику.
Таким образом, по общему правилу субординированный кредитор не имеет права на привлечение КДЛ к субсидиарной ответственности, однако ВС РФ вывел из общего правила исключение, которое отражено в рассматриваемом судебном акте: в случае, если в деле о банкротстве имеются две и более групп КДЛ, кредитор из одной группы имеет права требовать компенсации за убытки, причиненные ему другой группой КДЛ, путем оспаривания сделок и привлечения к субсидиарной ответственности, сообщила она.
Данный судебный акт демонстрирует совершенно новый подход к рассмотрению вопроса о наличии у субординированного кредитора права требовать привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности, наблюдается устойчивый отход от формализма. Тем самым, он становится началом развития новой судебной практики, в которой суды отказываются от автоматического исключения субординированных кредиторов из числа лиц, имеющих права требовать привлечения к субсидиарной ответственности. Вместо этого они исследуют реальное участие такого кредитора в доведении должника до банкротства, включая его фактический контроль над компанией, полученную выгоду и связь с КДЛ.
Буквально месяц назад Верховный Суд уже высказался на этот счет в деле «Седлистого» (№ А06-10690/2022), и вот теперь мы видим первый, но совершенно точно не последний акт, следующий его логике, напомнил Ефим Иозеф, старший юрист Юридической компании NAVICUS.LAW.
«Приятно видеть, что акцент постепенно смещается с формальной аффилированности на вопрос о реальной связи кредитора с КДЛ, причинившими вред, опосредованности их действий. В центре анализа оказывается уже не сам характер финансирования», – отметил он.
Ключевым становится вопрос о том, действовал ли кредитор совместно с ответчиками, участвовал ли он в выводе активов, извлекал ли выгоду из противоправной модели поведения и мог ли влиять на принимаемые решения. Такой подход выглядит вполне оправданным, особенно для споров, связанных со сменой контролирующих групп. Иначе субординация превращалась бы не в инструмент перераспределения риска, а в фактическое лишение кредитора права на защиту. Судебная практика, похоже, постепенно начинает проводить между этими ситуациями необходимое разграничение.
В комментируемом постановлении кредитор по договору займа, требование которого было субординировано, добивался привлечения бывших руководителей и участника должника к субсидиарной ответственности, указала Диана Хурумова, старший юрист Адвокатского бюро «КАЛОЙ.РУ».
Суды первой и апелляционной инстанций отказали, квалифицировав заявителя как конечного бенефициара и контролирующего лица из-за крупного займа на льготных условиях в начале деятельности компании и исключив его требование из расчета субсидиарной ответственности (абз. 3 п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве).
Арбитражный суд Западно-Сибирского округа отменил судебные акты и направил спор на новое рассмотрение. Кассация указала, что субординация требования сама по себе не лишает кредитора права на субсидиарную ответственность, если он не входит в одну группу с ответчиками, не осуществлял фактический контроль и не извлекал выгоду от спорных выводов средств. Суд особо подчеркнул необходимость доказывания реальной заинтересованности и фактического контроля, а не формальных предположений, подытожила она.
Позиция округа заслуживает поддержки: она защищает добросовестных субординированных кредиторов от необоснованного отказа в защите и не позволяет контролирующим лицам выводить активы в ущерб внешнему финансированию. Такой подход способствует формированию более взвешенной и менее формальной практики по субсидиарной ответственности, особенно в делах со смешанным составом кредиторов.
