Конкурсный управляющий ООО «Нано Бьюти Груп» Павел Утюгов обратился в суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. Арбитражный суд города Москвы отказал в удовлетворении заявления конкурсного управляющего, за исключением взыскания с Михаила Демидова убытков в размере 2,7 млн рублей. Девятый арбитражный апелляционный суд отменил определение в части взыскания убытков с Демидова. Арбитражный суд Московского округа отменил судебные акты нижестоящих судов и направил дело на новое рассмотрение, указав на необходимость установить дату объективного банкротства, причинно-следственную связь между действиями ответчиков и банкротством, имущественное положение должника, причины нерасчетов с кредиторами, добросовестность действий ответчиков, местонахождение документации и последствия ее непередачи (дело № А40-296557/2022).
Фабула
Конкурсный управляющий ООО «Нано Бьюти Груп» Павел Утюгов обратился в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц Александра Болотова, Альберта Галеева, Степонаса Шпакаускаса, Андрея Лукьянова и Михаила Демидова к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.
Арбитражный суд города Москвы взыскал убытки с Демидова, а Девятый арбитражный апелляционный суд отказал в удовлетворении заявления. Павел Утюгов обратился с кассационной жалобой в Арбитражный суд Московского округа, рассказал ТГ-канал «Субсидиарная ответственность».
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд города Москвы и Девятый арбитражный апелляционный суд отказали в привлечении Болотова, Галеева, Шпакаускаса, Лукьянова и Демидова к субсидиарной ответственности. Суды исходили из отсутствия доказательств наличия у ООО «Нано Бьюти Груп» просроченной задолженности перед кредиторами после 1 января 2023 г., когда, по мнению конкурсного управляющего, должник утратил платежеспособность.
Суды указали, что платежи в пользу ООО «Нано Бьюти Плюс» в 2020–2021 гг. не повлекли негативных последствий для должника, поскольку признаки банкротства возникли лишь спустя полтора года.
Кроме того, апелляционный суд отменил определение суда первой инстанции в части взыскания убытков 2,7 млн рублей с Демидова, поскольку он уже не являлся руководителем должника на момент возбуждения дела о банкротстве и передал всю документацию новому директору.
Суды также отклонили доводы конкурсного управляющего о злоупотреблениях со стороны контролирующих лиц и причинении ими вреда должнику. Они отметили, что Шпакаускас и Лукьянов уже не являлись участниками ООО «Нано Бьюти Груп» на момент открытия конкурсного производства, а Демидов сложил полномочия генерального директора.
Доказательств того, что действия ответчиков привели к невозможности расчетов с кредиторами, суды не усмотрели. ООО «Нано Бьюти Груп» продолжало обычную хозяйственную деятельность до мая 2022 г., имело прибыль в 2021 г. и погашало требования кредиторов.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа указал, что суды первой и апелляционной инстанций не установили все фактические обстоятельства дела и не дали надлежащей оценки доводам и доказательствам сторон. В частности, суды оставили без внимания, что непередача Болотовым и Галеевым документации должника по запросу конкурсного управляющего привела к невозможности формирования конкурсной массы. Не было выяснено фактическое местонахождение документов, причины их непередачи, ответственные за это лица и добросовестность их действий.
Суды уклонились от исследования причин несостоятельности ООО «Нано Бьюти Груп» и не проверили, действовали ли контролирующие лица добросовестно в условиях неисполненных обязательств перед кредиторами. Не установлены причины возникновения и непогашения задолженности перед кредиторами, включенными в реестр требований.
Доводы конкурсного управляющего о том, что в результате недобросовестных действий контролирующих лиц в 2019–2022 гг., включая платежи без юридического обоснования, вывод средств на аффилированных лиц, совершение оспариваемых сделок, наступили негативные последствия для ООО «Нано Бьюти Груп» в виде невозможности расчетов с кредиторами, не получили должной оценки судов. Между тем, осуществление должником в 2020–2021 гг. платежей в пользу ООО «Фри Лайнс Компани» по договорам займа в сумме 4,9 млн рублей фактически лишило его возможности погашать требования кредитора ИП Миковой О.С., возникшие уже в мае 2021 г.
Суды возложили на конкурсного управляющего бремя доказывания вины ответчиков в неисполнении обязательств перед кредиторами, в то время как ответчики не представили доказательств добросовестности своих действий, отсутствия причинно-следственной связи между их поведением и возникшими у должника проблемами.
Закон о банкротстве возлагает на контролирующих лиц обязанность активного процессуального поведения при опровержении доводов о их виновности.
Окружной суд обратил внимание на необходимость установления даты объективного банкротства ООО «Нано Бьюти Груп», выяснения его имущественного положения, причин нерасчетов с кредиторами. Требуется определить, действовали ли ответчики добросовестно и предприняли ли все меры для погашения долгов, установить причинно-следственную связь между их действиями и ущербом кредиторам.
Необходимо выяснить степень вины каждого из контролирующих лиц, определить применимые стандарты доказывания и презумпции с учетом статуса ответчиков.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил определение Арбитражного суда города Москвы и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда по делу о банкротстве ООО «Нано Бьюти Груп», направив спор о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.
Почему это важно
Кассационная инстанция в очередной раз подчеркнула, что рассмотрение споров о привлечении к субсидиарной ответственности требует не механического применения норм, а всестороннего установления причин банкротства и оценки добросовестности поведения КДЛ, отметила Алёна Козлова, руководитель юридического отдела Юридической компании «ЮБФ консалтинг».
В заключительной части постановления, обратила внимание она, суд округа фактически воспроизводит «азбуку» субсидиарной ответственности – те базовые подходы, которые, начиная с Пленума № 53, должны быть всем хорошо известны.
В части привлечения к ответственности за совершение заведомо убыточных сделок нижестоящие суды исходили из предмета доказывания при оспаривании сделок, предусмотренных специальными банкротными составами, и отказали в удовлетворении требования только на том основании, что на момент их совершения у должника отсутствовала кредиторская задолженность. Обстоятельства значимости и существенной убыточности сделок для должника судами не исследовались, что является грубой ошибкой и противоречит сути субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов, указала Алёна Козлова.
Что касается ответственности за непередачу документации, заметная в последние годы попытка судебной практики уйти от прежнего формального подхода, когда достаточным считался сам факт непередачи документов, по ее словам, фактически привела к обратной крайности. Сформировался чрезмерно высокий стандарт доказывания, который нередко делает институт ответственности практически недостижимым, даже в условиях очевидного злоупотребления со стороны КДЛ.
Суд кассационной инстанции напомнил о необходимости соблюдения баланса и еще раз обозначил весь перечень обстоятельств, каждое из которых подлежит установлению для определения вопроса наличия ответственности: от фактического местонахождения документации или причин ее утраты до влияния ее отсутствия на формирование конкурсной массы и добросовестности поведения КДЛ, заключила она.
Особое внимание суд округа уделил распределению бремени доказывания в целом. По сути, суды нижестоящих инстанций требовали от конкурсного управляющего доказать то, что должны опровергать ответчики. Кассационная инстанция справедливо напомнила: Закон о банкротстве прямо предписывает КДЛ активное процессуальное участие. Непредоставление документов (или иных косвенных доказательств) и уклонение от пояснений относительно совершения тех или иных сделок и причин непогашения задолженности должно приводить к принятию решения не в их пользу. КДЛ, как непосредственные акторы, обязаны представить полноценную ретроспективную экономическую картину, раскрыть фактические причины возникновения неплатежей и обосновать характер совершенных операций. В условиях такого молчания и пассивности выводы суда должны быть предсказуемыми.
АС Московского округа отменил акты нижестоящих инстанций, отказавших во взыскании убытков с бывших руководителей и участников ООО «Нано Бьюти Груп», и направил дело на новое рассмотрение, констатировал Денис Саблуков, руководитель практики реструктуризации и банкротства Компании Sudohod.
Ключевым выводом суда, по его мнению, стал тезис о том, что при угрозе банкротства КДЛ обязаны активно доказывать свою добросовестность и принятие всех возможных мер для расчетов с кредиторами.
Суд кассационной инстанции, отметил он, указал, что нижестоящие суды допустили существенные ошибки применения норм материального и процессуального права:
Уклонились от исследования причин банкротства. Суд подчеркнул, что разбирательство о субсидиарной ответственности в любом случае должно включать тщательное изучение того, почему компания стала несостоятельной.
Не дали оценки доводам управляющего о недобросовестном поведении КДЛ. Не были исследованы утверждения о том, что КДЛ уклонялись от взаимодействия с управляющим, скрывали свое местонахождение и не предпринимали попыток рассчитаться с кредиторами.
Неправильно распределили бремя доказывания. Суд округа указал, что, отказывая в заявлении из-за «недоказанности» вины ответчиков, нижестоящие инстанции фактически возложили все бремя доказывания на управляющего. Это противоречит принципам деликтной ответственности и специальным положениям Закона о банкротстве.
Ключевой вывод для практики, указал Денис Саблуков, в том, что окружной суд четко сформулировал: КДЛ не могут занимать пассивную позицию. В условиях спора о субсидиарной ответственности на них лежит обязанность:
активно представлять суду документы, раскрывающие имущественное положение компании;
давать пояснения о причинах банкротства;
доказывать, что они действовали добросовестно и приняли все зависящие от них меры для исполнения обязательств перед кредиторами;
обосновывать разумность и законность своих решений в период, предшествовавший банкротству (оценка наличия обстоятельств для применения правила делового суждения).
Суд прямо указал, если такие лица отказываются представлять доказательства или давать пояснения, суд вправе исходить из предположения об их недобросовестности и виновности в наступлении негативных последствий, подчеркнул Денис Саблуков.
Окружной суд, по его словам, продолжает тенденцию распределения бремени доказывания в спорах о субсидиарной ответственности:
Расширительное толкование «добросовестности». Добросовестность оценивается не только в момент совершения конкретных сделок, но и в целом в поведении лица в предбанкротный период и в ходе самого процесса банкротства (взаимодействие с управляющим, передача документов).
Процессуальная активность КДЛ. Указание на возможность делать негативные выводы из пассивности ответчика становится дополнительным инструментом в судебном процессе, побуждающим КДЛ к передаче документов и предоставлении объяснений о реальных причинах банкротства.
Таким образом, кассация определила более строгий стандарт рассмотрения подобных споров для суда первой инстанции, который будет заново исследовать все обстоятельства, включая причинно-следственную связь между действиями ответчиков и банкротством, а также определять дату объективного банкротства, даже в условиях того, что бремя доказывания точной даты лежит на заявителе.
Суды, с одной стороны, констатировали, что наличие просроченной должном не говорит о неплатежеспособности компании, что само по себе верно, с другой – не разобрались с причинами возникновения долгов и причинами их непогашения, полагает Антон Иванов, управляющий партнер Юридической фирмы A3 legal: судя по всему, было недостаточно доказательств для подобных суждений.
Плюс, продолжил он, остались вопросы по сделкам, которые суды недостаточно проанализировали. Они явно переложили время доказывания отсутствия вины в банкротстве компании с ответчиков на управляющего, что не соответствует установленным в законе презумпциям.
Считаю, дело обоснованно направлено на пересмотр в суд первой инстанции. Постановление, на мой взгляд, не привносит ничего нового в практику, но в очередной раз указывает на то, что доказывание ответчиками своей добросовестности является ключевым в данных делах. Необходимо давать максимально возможные пояснения об имущественном положении компании, обосновывать управленческие решения, указывать на принятие всех возможных мер для погашения обязательств перед кредиторами и исполнения судебных актов.
Суд округа рассмотрел классическое заявление управляющего, считающего, что контролирующие лица виновны в доведении компании до банкротства, а также в несвоевременной подаче заявления о банкротстве, отметил Роман Яшин, ведущий юрист банкротной практики Адвокатской конторы «Бородин и Партнеры».
При этом суды нижестоящих инстанций надлежащим образом не определили дату объективного банкротства, его причины. Не устанавливался вопрос наличия у КДЛ документации, причин ее непредставления (уважительность непредставления, либо намеренные действия по ее сокрытию), подчеркнул он.
Вообще непередача документов – самый большой «грех», за который обычно удовлетворяют подобного рода иски, поскольку отсутствие документов с очевидной вероятностью снижает возможности формировать конкурсную массу для расчетов с кредиторами. Вместе с тем в данном споре суды необоснованно встали на сторону КДЛ, уклонившихся от раскрытия причин непередачи документов, пояснил он.
По его словам, интересно, что в части несвоевременной подачи заявления о банкротстве должника суд округа указал на необходимость исследования поведения контролирующих должника лиц в связи с наличием неисполненных обязательств перед кредиторами (например, перед мажоритарным кредитором ИП Миковой О.С.), а именно в части совершенных в период возникновения долга сделок с ООО «Фри Лайнс Компани».
Обычно подобного рода вопросы не исследуются при применении положений ст. 61.12 Закона о банкротстве, и, как мне кажется, кассация немного смешала упомянутую норму со ст. 61.11 Закона о банкротстве. Также арбитражные суды фактически возложили на управляющего бремя доказывания наличия (отсутствия) вины ответчика в неисполнении обязательств, не приняв во внимание его позицию при рассмотрении дела, а именно непредставление в материалы дела документов, раскрывающих имущественное положение юридического лица и объясняющих причины, по которым расчеты с кредиторами не были произведены. Контролирующие лица не подтвердили, что действовали добросовестно и приняли все меры для исполнения должником обязательств перед кредиторами, не доказали отсутствие причинно-следственной связи между их действиями (бездействием) и неисполнением судебных актов и обязательств перед кредиторами.
Позиция окружного суда выглядит обоснованной и достаточно подробно изложена, направлена на побуждение судов раскрыть реальные причины банкротства и непогашения долга, но каких-либо интересных «новелл» в судебную практику не вносит, заключил он.
