Ольга Первухина обратилась в Конституционный суд РФ с жалобой на нарушение ее конституционных прав статьями 10 и 168 Гражданского кодекса РФ, а также статьями 61.2, 61.3 и 213.32 закона «О несостоятельности (банкротстве)» об оспаривании сделок должника. Заявительница также попросила признать противоречащими Конституции отдельные выводы, содержащиеся в постановлении суда кассационной инстанции, принятом по делу с ее участием. КС отказал в принятии жалобы, указав, что оспариваемые нормы не могут расцениваться как нарушающие конституционные права Первухиной. Суд отметил, что доводы заявительницы свидетельствуют о несогласии с выводами суда, сделанными на основании установления и исследования фактических обстоятельств дела (определение N 1498-О).
Фабула
Конституционный суд РФ отказал в принятии к рассмотрению жалобы Ольги Первухиной, которая оспаривала конституционность статей 10 и 168 Гражданского кодекса РФ, а также статей 61.2, 61.3 и 213.32 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».
Заявительница попросила признать не соответствующими Конституции РФ положения о пределах осуществления гражданских прав, о недействительности сделки, нарушающей требования закона, а также нормы об оспаривании подозрительных сделок должника, сделок, влекущих оказание предпочтения одному из кредиторов, и особенности оспаривания сделок должника-гражданина.
Кроме того, Ольга Первухина попросила признать противоречащими Конституции отдельные выводы, содержащиеся в постановлении суда кассационной инстанции, принятом по делу с ее участием.
Что решил Конституционный суд
КС указал, что положения статей 10 и 168 Гражданского кодекса РФ о пределах осуществления гражданских прав и недействительности сделки, нарушающей требования закона или иного правового акта, не могут расцениваться в качестве нарушающих конституционные права Ольги Первухиной.
Аналогичным образом, оспариваемые нормы закона «О банкротстве» об оспаривании сделок должника не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права заявительницы.
Суд отметил, что доводы Первухиной свидетельствуют о том, что, обращаясь с жалобой на нарушение ее конституционных прав, она, по существу, выражает несогласие со сделанными на основании установления и исследования фактических обстоятельств дела выводами суда.
Конституционный суд подчеркнул, что проверка правильности выбора и применения судами норм права в конкретном деле с учетом фактических обстоятельств данного дела не относится к его компетенции. Это полномочия судов общей юрисдикции и арбитражных судов, которые рассматривают дела по существу и проверяют законность судебных актов в апелляционном, кассационном и надзорном порядке.
Итог
Конституционный суд РФ отказал в принятии к рассмотрению жалобы Ольги Первухиной.
Почему это важно
Наличие в законодательстве специальных оснований для оспаривания сделок не исключает возможности квалификации судом сделки как совершенной со злоупотреблением правом, комментирует Дмитрий Якушев, советник, адвокат адвокатского бюро «Андрей Городисский и Партнеры». Это возможно, если сторона, оспаривающая сделку, докажет наличие пороков, которые выходят за пределы признаков подозрительной сделки.
Эксперт отмечает, что применение норм о злоупотреблении правом только с целью избежать установленных законом сроков исковой давности не допускается.
Положения закона о признании сделок недействительными направлены в том числе на защиту имущественных интересов кредиторов от сделок, совершаемых с целью причинения им вреда. Оценка судом сделки как недействительной по специальным или общим основаниям, которую он основывает на представленных доказательствах, не может рассматриваться как нарушение конституционных прав. КС РФ неоднократно подчеркивал, что проверка конкретных судебных решений и фактических обстоятельств дела не входит в его компетенцию. КС РФ не является органом для обжалования судебных актов, и выход за пределы его полномочий недопустим.
Заявитель, по мнению КС РФ, фактически оспаривал судебные решения, основанные на установленных судами фактических обстоятельствах дела, что не относится к его компетенции, поэтому правомерно отказал в принятии жалобы к рассмотрению, приходит к выводу Дмитрий Якушев.
Как отмечает Даниил Ермолаев, ведущий юрисконсульт юридической компании «Юрэнергоконсалт», закон «О банкротстве» предусматривает специальные основания для оспаривания сделок должника, предмет доказывания которых существенным образом отличается от общегражданских оснований, имеются собственные презумпции и иные особенности, такие, как период подозрительности (в течение которого могла быть совершена сделка для возможности ее оспаривания по тому или иному основанию (ст. 61.2 и ст. 61.3 закона «О банкротстве).
Такие сделки признаются недействительными с момента признания их таковыми судом, то есть являются оспоримыми, говорит эксперт. Ввиду этого при оспаривании сделок по специальным банкротным основаниям применяется годичный срок исковой давности (как для оспаривания мнимых сделок по общегражданским основаниям — п. 2 ст. 181 ГК РФ) (см. п. 32 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63). При этом срок исковой давности для оспаривания ничтожных сделок составляет три года (п. 1 ст. 181 ГК РФ).
Увеличенный срок исковой давности для оспаривания ничтожных сделок, особенно в ситуации, когда сокращенный годичный срок исковой давности для оспаривания сделок должника по специальным банкротным основаниям был уже пропущен, создает вполне объяснимые мотивы для оспаривания сделок должника именно по общегражданским основаниям. При этом сложившаяся судебная практика допускает использование и общегражданских оснований для оспаривания сделок должника, но для этого требуется доказать наличие в оспариваемой сделке пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки (ст. 61.2. закона о банкротстве).
Иной подход открывал бы возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя (определение Верховного суда РФ от 18.09.2019 № 309-ЭС19-10475(1,2,3,4,5,6) по делу № А47-3532/2017), добавляет Даниил Ермолаев.
По его мнению, из анализа определения КС усматривается, что суд кассационной инстанции, отказывая в удовлетворении заявления о признании сделки должника недействительной, исходил, в частности, из пропуска срока исковой давности для оспаривания сделки, отсутствия у оспариваемой сделки дефектов, выходящих за пределы критериев подозрительной сделки, и отсутствия оснований для применения к спорным отношениям ст. 10 ГК РФ (примечание: что позволило бы ее оспаривать в связке с п. 2 ст. 181 ГК РФ как ничтожную, нарушающую требование закона о добросовестности участников гражданского оборота).
В этой связи оспаривание заявительницей жалобы конституционности статей 61.2 и 61.3 закона о банкротстве, а также положений ст. 10 и 168 ГК РФ выглядит как попытка оспорить и выразить несогласие с выводами судов, сделанных в рамках обособленного спора об оспаривании сделки должника, что не входит в компетенцию КС РФ, уточняет Даниил Ермолаев. Выражение несогласия со сделанными на основании установления и исследования фактических обстоятельств дела выводами суда не является основания для принятия жалобы к рассмотрению Конституционным судом.
Заявительница не привела доказательств несоответствия данных норм положениям Конституции РФ, в частности, наличия какого-либо рода правовой неопределенности или противоречий в содержании оспариваемых ею правовых нормах между собой. Действующее гражданское законодательство, законодательство о банкротстве предусматривают строго определенные основания для оспаривания сделок, установленную дифференциацию таких сделок на оспоримые и ничтожные, а также прописывает сроки исковой давности в таких случаях. Сложившая судебная практика также не свидетельствует о наличии какого-либо рода неопределенностей, идущих в разрез с Конституцией РФ. Ввиду чего КС обоснованно отказал заявительнице в принятии ее жалобы к рассмотрению, что исключает влияние на соответствующую судебную практику по спорам об оспаривании сделок в банкротстве, резюмирует Даниил Ермолаев.
