ООО «СК "Согласие"» обжаловало в Конституционный Суд п. 2 ст. 199 ГК РФ и п. 10 постановления Пленума ВС РФ № 43 от 29 сентября 2015 года. Страховая компания участвовала третьим лицом в деле о разделе имущества супругов и заявила о пропуске срока исковой давности. Суд первой инстанции отклонил это заявление, указав, что компания не обосновала возможность регрессного требования к ней. По мнению заявителя, оспариваемые нормы неконституционно ограничивают круг лиц, которые вправе заявлять о пропуске давности, не включая кредиторов банкрота. КС отказал в принятии жалобы, указав, что институт исковой давности обеспечивает стабильность гражданского оборота и не нарушает конституционных прав. Суд также подчеркнул, что постановления Пленума ВС РФ не могут выступать самостоятельным предметом конституционной проверки (№ 743-О).
Фабула
ООО «СК "Согласие"» обратилось в Конституционный Суд с жалобой на п. 2 ст. 199 ГК РФ и п. 10 постановления Пленума ВС РФ от 29 сентября 2015 г. № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности». Страховая компания настаивала, что эти нормы неконституционно ограничивают круг лиц, имеющих право заявлять о пропуске срока исковой давности.
Поводом для обращения стало дело о разделе общего имущества супругов. Гражданка К. подала иск к гражданину К. после расторжения брака, а ООО «СК "Согласие"» участвовало в процессе как третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора.
Суд первой инстанции разделил имущество супругов. Апелляция оставила решение без изменения. Страховая компания в ходе процесса сослалась на истечение срока исковой давности, однако суд первой инстанции отклонил это заявление.
Суд указал, что «Согласие» не пояснило, какое регрессное требование или требование о возмещении убытков может быть к нему предъявлено в случае удовлетворения иска. Компания также не представила доказательств недобросовестного поведения сторон.
Кассационная жалоба «Согласия» на постановления судов первой и апелляционной инстанций не была передана на рассмотрение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ.
Что сказал заявитель
По мнению заявителя, п. 2 ст. 199 ГК РФ и п. 10 постановления Пленума ВС РФ противоречат ст. 19 и 46 Конституции. «Согласие» посчитало, что эти нормы необоснованно ограничивают круг лиц, которые вправе заявить о давности, и не включают в него кредиторов гражданина, признанного банкротом.
Что решил Конституционный Суд
КС напомнил свою позицию о том, что установление общего срока исковой давности (ст. 196 ГК РФ), специальных сроков, момента начала их течения и последствий пропуска обеспечивает стабильность гражданского оборота. Суд сослался на определения от 24 сентября 2012 г. № 1779-О, от 29 мая 2019 г. № 1375-О и др.
КС также обратил внимание на разъяснения Пленума ВС РФ о том, что заявление третьего лица о давности по общему правилу не является основанием для ее применения. Исключение допускается лишь тогда, когда удовлетворение иска к ответчику может повлечь регрессное требование или требование о возмещении убытков к третьему лицу. В деле «Согласия» суд первой инстанции установил, что гражданка К. не пропустила срок исковой давности, сославшись на момент, когда она узнала о нарушении своих прав.
Конституционный Суд подчеркнул, что п. 2 ст. 199 ГК РФ как сам по себе, так и с учетом разъяснений Пленума ВС не нарушает конституционных прав «Согласия» в обозначенном в жалобе аспекте. Установление и исследование фактических обстоятельств дела, а также оценка доказательств не входят в компетенцию КС, определенную ст. 125 Конституции РФ и ст. 3 ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации».
Помимо этого, КС указал, что постановления Пленума ВС как акты толкования закона не могут выступать самостоятельным предметом проверки Конституционного Суда. Это исключает возможность оспаривания п. 10 постановления Пленума ВС № 43 в рамках конституционного судопроизводства.
Итог
КС отказал в принятии жалобы «Согласия» к рассмотрению. Определение окончательно и обжалованию не подлежит.
Почему это важно
Позиция КС РФ по вопросу применения положений о сроках исковой давности остается неизменной и постоянной: «установление в законе общего срока исковой давности, т.е. срока для защиты интересов лица, право которого нарушено (ст. 196 ГК РФ), специальных сроков исковой давности, момента начала течения такого срока и последствий его пропуска обусловлено необходимостью обеспечить стабильность гражданского оборота и не может расцениваться как нарушающее какие-либо конституционные права», отметила Елена Гладышева, адвокат, управляющий партнер Адвокатского бюро «РИ-консалтинг».
По ее словам, рассматриваемое дело не влияет на практику, не влечет изменений в действующее гражданское законодательство или законодательство о банкротстве.
В целом же – это дело загадка. Так много вопросов и так мало ответов. Как страхования компания (заявитель) связала положения Конституции РФ о праве на судебную защиту и равенстве всех перед судом с отсутствием в перечне лиц, которые вправе применять позицию о заявлении применения срока исковой давности ст. 199 ГК РФ, – максимально неясно (вот тут часто жалеешь, что полный текст жалобы не видно). При этом страховая компания, будучи в процессе третьим лицом, без самостоятельных требований заявляла о применении срока исковой давности (судя по тексту постановления КС РФ) в споре о разделе совместно нажитого имущества граждан. Как это соотносится с отсутствием в ст. 199 ГК РФ кредиторов должника как лиц, которые вправе ссылаться на это и заявлять о применении последствий пропуска срока исковой давности при рассмотрении спора, – еще менее понятно.
По мнению Павла Новикова, партнера, руководителя практики разрешения споров и банкротства Юридической фирмы «Меллинг, Войтишкин и Партнеры», позиция КС выглядит достаточно сдержанной, но последовательной.
Суд, продолжил он, не нашел достаточных конституционно-правовых оснований для расширения круга лиц, которые вправе ссылаться на исковую давность, и подтвердил подход, по которому это средство защиты принадлежит сторонам. Третьи лица же могут ссылаться на этот процессуальный довод лишь в исключительных случаях, когда сами могут стать ответчиками по отдельному требованию.
В банкротных процедурах это определение, вероятно, станет основой для отказов кредиторам в ссылках на свой имущественный интерес в пополнении конкурсной массы как на достаточное основание, чтобы самостоятельно заявлять о давности в чужом процессе. Само по себе влияние спора на объем будущего удовлетворения требований, скорее, не приравнивается к тому процессуальному положению, которое, по мнению КС РФ, дает право на процессуальные доводы о давности. Для возникновения последнего кредитору потребуется сместить акцент аргументации на доказывание более существенного процессуального интереса, а не только желания сохранить имущественную массу должника. При этом, в данном определении КС РФ важен еще и процессуальный вывод: Суд прямо указал, что конституционность актов Пленума ВС РФ нельзя оспаривать самостоятельно – они могут быть лишь подтверждением применения конкретного закона, но не предметом проверки.
КС РФ сохранил текущие рамки применения института исковой давности, констатировала Валерия Тихонова, руководитель Группы по банкротству Юридической фирмы VEGAS LEX.
В целом, по ее словам, это представляется правильным подходом, поскольку иное могло породить риски произвольного вмешательства в правоотношения сторон третьих лиц. Действующее в настоящее время правовое регулирование в достаточной степени выверено и оснований для выводов о нарушении конституционных прав и свобод не усматривается.
Для защиты прав кредиторов от необоснованных требований лиц, подтверждающих свои притязания на имущественную массу должника судебными актами, до мая 2024 г. действовал механизм экстраординарного обжалования, после мая 2024 г. – действуют новые правила пересмотра таких судебных актов (п. 12 ст. 16 Закона о банкротстве), указала Валерия Тихонова.
Такие методы защиты, пояснила она, как раз и призваны помочь пересмотреть ошибочные решения, принятые в результате «режиссируемых» должником и его процессуальным оппонентом судебных споров (например, когда должник лишь «делает вид», что возражает против требований или уклоняется от заявления доводов о пропуске срока исковой давности, создавая видимость законности и обоснованности требований).
Из определения КС РФ не усматривается, когда было (и было ли) возбуждено дело о банкротстве гражданина; как состоявшиеся судебные акты повлияли на его имущественную массу; действительно ли нарушены права страховой компании как кредитора в деле о банкротстве; иные фактические обстоятельства. Поэтому оценить, насколько страховая компания права в своей борьбе с (гипотетическим) нарушением ее прав и в выборе методов такой борьбы, затруднительно. Однако в комментируемом определении КС РФ указано, что страховая компания являлась участником судебного спора между должником и его бывшей супругой; довод страховой компании о пропуске срока исковой давности (несмотря на формальное отсутствие права на заявление такого довода) был исследован и оценен судом.
Поэтому обращение в КС РФ, действительно, в данном случае и с учетом раскрытых в определении обстоятельств выглядит как попытка пересмотра судебных актов по конкретному судебному делу, а не устранения нарушения конституционных прав, заключила она.
Вопрос о возможности кредитора заявить о пропуске срока исковой давности в общеисковом процессе, в котором должник является ответчиком, в целом имеет решение, подчеркнул Марат Фаттахов, партнер Юридической компании VINDER.
В п. 49 постановления Пленума ВС РФ от 17 декабря 2024 г. № 40 указывается, что бездействие должника, выразившееся в незаявлении о пропуске срока исковой давности, может быть оспорено по основаниям, предусмотренным ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, напомнил он.
После оспаривания у кредитора появляется право пересмотреть по вновь открывшимся обстоятельствам судебный акт, при вынесении которого должник не заявил о пропуске срока исковой давности. Если после отмены судебного акта спор будет рассматриваться повторно по существу, но уже с участием кредитора, то кредитор должен иметь право самостоятельно заявить о пропуске истцом срока исковой давности. В противном случае возможность оспорить в рамках банкротства бездействие должника в виде незаявления о пропуске срока исковой давности в другом судебном процессе была бы лишена всякого смысла. В свою очередь, если кредитор вправе заявить о пропуске срока исковой давности при повторном рассмотрении дела после отмены ранее принятого решения по вновь открывшимся обстоятельствам, то и при первоначальном рассмотрении спора с участием кредитора у него также должно быть такое право.
По его словам, следует отметить, что такой подход должен действовать, когда в отношении должника уже введена процедура банкротства. В ситуации со страховой компанией «Согласие» она заявила о пропуске срока исковой давности, когда в отношении ответчика процедура банкротства отсутствовала. В этом случае наличие у третьих лиц возможности заявить о пропуске срока вызывает сомнения.
Фундаментальным принципом гражданского права является осуществление прав в своем интересе, а имеющееся в настоящее время исключение из этого правила, предусмотренное п. 10 постановления Пленума ВС РФ от 29 сентября 2015 г. № 45, считается достаточно спорным, резюмировал Марат Фаттахов.
