Рим и Фания Узбековы оспорили в Конституционном суде федеральные законы о службе в органах принудительного исполнения и об органах принудительного исполнения, а также нормы Кодекса административного судопроизводства, законы о персональных данных, об исполнительном производстве и об организации предоставления государственных и муниципальных услуг. Районный суд признал незаконными действия территориального органа ФССП по размещению в личных кабинетах заявителей на едином портале информации о задолженности по исполнительным документам их совершеннолетней дочери. Апелляционный суд отменил это решение и отказал в удовлетворении требований ввиду недоказанности нарушения прав административных истцов. По мнению заявителей, оспариваемые акты позволяют произвольно и непропорционально ограничивать их конституционные права. Конституционный суд отказал в принятии жалобы к рассмотрению.
Фабула
Рим и Фания Узбековы оспорили конституционность законов «О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» и «Об органах принудительного исполнения Российской Федерации», в том числе его статьи 6.3. Заявители также оспорили часть 1 статьи 4, часть 1 статьи 218, часть 11 статьи 226 и статью 360 Кодекса административного судопроизводства, а также ряд положений законов «О персональных данных», «Об исполнительном производстве» и «Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг».
Кроме того, Узбековы оспорили конституционность пункта 4 Указа Президента Российской Федерации от 13 октября 2004 года N 1316 «Вопросы Федеральной службы судебных приставов», пункта 2 Постановления Правительства Российской Федерации от 24 октября 2011 года N 861 «О федеральных государственных информационных системах, обеспечивающих предоставление в электронной форме государственных и муниципальных услуг», а также актов Министерства юстиции Российской Федерации и Федеральной службы судебных приставов.
Ранее районный суд признал незаконными действия территориального органа ФССП России по размещению в личных кабинетах заявителей на едином портале государственных и муниципальных услуг информации о задолженности по исполнительным документам их совершеннолетней дочери. Суд апелляционной инстанции, с которым согласились суды вышестоящих инстанций, указанное решение отменил и в удовлетворении заявленных требований отказал, в том числе ввиду недоказанности нарушения прав административных истцов.
Что сказали заявители
По мнению заявителей, оспариваемые нормативные акты не соответствуют статьям 1 части 1, 4 части 2, 15 частей 1 и 2, 19 частей 1 и 2, 46 частей 1 и 2, 55 и 120 Конституции, поскольку позволяют произвольно, непропорционально и несправедливо ограничивать их конституционные права и свободы.
Что решил Конституционный суд
Конституционный суд указал, что доводы, приведенные заявителями в жалобе, свидетельствуют о том, что нарушение своих конституционных прав и свобод они связывают не с содержанием оспариваемых нормативных актов, а с процессуальными нарушениями, допущенными, по их мнению, при рассмотрении административного дела с их участием.
Итог
Конституционный суд отказал в принятии к рассмотрению жалобы Рима и Фании Узбековых.
Почему это важно
Принципиально важно, что данное определение КС не содержит оценки конституционности оспариваемых положений по существу, подчеркивает Денис Крауялис, партнер Chervets.Partners. Это не подтверждение правомерности отображения долгов совершеннолетних детей в кабинете родителей, а отказ от рассмотрения вопроса в конституционном судопроизводстве по формальным причинам. Заявители фактически просили пересмотреть выводы судов нижестоящих инстанций, что не относится к полномочиям КС.
Для практики это означает, что споры, связанные с отображением персональных данных третьих лиц в личных кабинетах на портале Госуслуг, должны разрешаться в порядке административного судопроизводства. Бремя доказывания нарушения прав лежит на заявителе: необходимо подтвердить, что именно действия конкретного органа привели к необоснованному раскрытию сведений, а не просто констатировать факт их появления в кабинете. Вопросы технических сбоев, совпадения идентификаторов и корректности привязки исполнительных производств остаются предметом судебного контроля, но не конституционного правосудия. Окончательные ориентиры по балансу защиты персональных данных и прозрачности исполнительного производства будут формироваться судами общей юрисдикции и Верховным судом РФ.
КС не признавал законным размещение сведений о долгах совершеннолетних детей в личных кабинетах родителей, а лишь отказался рассматривать жалобу, говорит Даниил Наймушин, управляющий партнер юридической компании «Один к одному». Заявители фактически просили проверить правильность решений нижестоящих судов, что не относится к компетенции КС.
При этом суд первой инстанции признал действия ФССП незаконными, однако апелляция отменила решение из-за недоказанности нарушения прав самих родителей. После совершеннолетия ребенка родители перестают быть его законными представителями, поэтому родство само по себе не дает им права получать сведения о его долгах. Вместе с тем защищать право на конфиденциальность таких сведений должен прежде всего сам совершеннолетний ребенок либо его представитель.
Определение КС сохраняет результат конкретного дела, но не разрешает ФССП раскрывать родителям сведения о долгах совершеннолетних детей во всех случаях. Поэтому его влияние на практику будет ограниченным, а исход аналогичных споров продолжит зависеть от того, чьи права нарушены и кто обратился в суд, считает Даниил Наймушин.
КС отметил, что заявители фактически спорят с оценкой доказательств по их делу, а не с содержанием норм, а также что часть оспоренных актов (ведомственные документы Минюста и ФССП) вообще не относится к его компетенции. На это обращает внимание Елена Манько, адвокат, кандидат юридических наук. Никакой позиции о том, законно ли отображать в кабинете гражданина сведения о долгах другого лица, в определении нет. Поэтому говорить о том, что Конституционный суд в принципе признает такую практику законной, оснований также не имеется, полагает Елена Манько. КС лишь напомнил, что по правилам главы 22 Кодекса административного судопроизводства недостаточно указать на ошибку ведомства — нужно доказать конкретное нарушение права.
Для родителей негативными последствиями могли бы стать списания с их счетов, ограничения или отказы банков из-за долга дочери, но, судя по формулировкам, ничего подобного установлено не было. Если говорить о чьих-то затронутых правах, то это скорее дочь, чьи данные увидели третьи лица (пусть даже ее родители). Однако сведения об исполнительных производствах в силу ст. 6.1 закона об исполнительном производстве в любом случае публично доступны в банке данных ФССП. При этом личный кабинет на Госуслугах — это закрытая (надеемся) система между гражданином и государством: его содержимое не видят ни банки, ни кредиторы, ни финансовые управляющие, которые получают сведения о должнике путем подачи собственных запросов, а не через чужой кабинет.
По мнению Елены Манько, отказное определение КС без сформулированных позиций на практику влияния не окажет. Куда интереснее с точки зрения банкротной и семейной практики, добавляет она, было бы увидеть судебные акты по другому вопросу — о случаях, когда родители получают доход от деятельности своих несовершеннолетних детей, не отражая его как собственный, и как такие поступления квалифицировать при формировании конкурсной массы и оценке добросовестности должника.
